Глава 29.0

Цзыюй Сюй Цзясюань буквально утащил из дома Чэнь, даже не дав ей времени попрощаться с родными.

Хотя она и понимала его чувства, но… это всё равно было ужасно смешно!

Стоило ей только об этом подумать, как она снова затряслась от смеха.

Сюй Цзясюань мчался верхом сквозь холодный ветер обратно в хоуфу, а девушка в его объятиях смеялась так, что плечи дрожали. Он считал. Это был уже пятый раз!

Пятый раз после того, как ему, теряя последние остатки достоинства, пришлось объяснять, почему матушка Ли позвала лекаря!

Сюй Цзясюань так злился, что едва не скрежетал задними зубами, а его лицо в темноте было мрачнее грозовой тучи.

Цзыюй понимала, что ведёт себя крайне неприлично и что он наверняка потом припомнит ей это, но ничего не могла поделать. Кто же мог знать, что матушка Ли решит, будто у него проблемы в супружеских делах…

И потому ещё до возвращения в хоуфу Сюй Цзясюань услышал её шестой приступ неудержимого смеха.

Когда они наконец добрались до хоуфу, он даже не помог Цзыюй спуститься с лошади. Просто бросил плеть охраннику и сразу ушёл в кабинет.

Цзыюй неторопливо спрыгнула сама и медленно вернулась в свой двор.

Увидев ожидавшую в чайной матушку Ли, она велела позвать её.

Люйинь осталась в доме Чэнь, и матушка Ли, не увидев её, удивлённо велела служанкам подать горячую воду для умывания, а потом принести жаровни для рук и ног.

— Молодая госпожа вернулась, а где же шицзы?

В глазах Цзыюй всё ещё плясал смех. Она поглаживала пальцами узор на ручной жаровне и, с трудом сохраняя серьёзный вид, произнесла:

— Шицзы немного рассердился. Хорошо, что матушка о нём заботится, но всё же сначала стоило всё выяснить. Ничего такого, о чём вы подумали, у него нет. Просто он пожалел меня и дал мне в эти дни как следует отдохнуть. А вы всё неправильно поняли.

Матушка Ли замерла. Несколько раз прокрутила её слова в голове и только тогда поняла, что молодая госпожа догадалась, почему она привела лекаря.

Шицзы сам рассказал ей?

— Молодая госпожа… так это… это и правда было недоразумением?

Вспомнив угрюмый характер Сюй Цзясюаня, матушка Ли всё ещё не могла до конца поверить.

Увидев, что та продолжает сомневаться и, похоже, считает её просто человеком, пытающимся прикрыть мужскую гордость Сюй Цзясюаня, Цзыюй не выдержала и снова расхохоталась.

Она смеялась так сильно, что почти повисла на подлокотнике кресла и долго не могла остановиться.

Под этот смех лицо матушки Ли несколько раз меняло цвет с зелёного на белый и обратно, пока наконец не стало пунцовым от стыда.

Если молодая госпожа смеётся так даже при ней… то при шицзы…

Она вздрогнула и больше не решалась додумывать дальше. Похоже, она и правда всё неправильно поняла, а шицзы действительно сильно разозлился!

Наконец Цзыюй, тяжело дыша и держась за живот, сказала:

— Шицзы не ужинал. Матушка, отнесите ему еду.

Больше объяснять ничего не пришлось. Матушка Ли благодарно поклонилась, едва ли не уткнувшись лбом в грудь от стыда и неловкости.

В ту ночь Цзыюй прождала до второй стражи, но Сюй Цзясюань так и не вернулся. Она решила, что сегодня он уже не придёт.

И подумала, что он ведёт себя прямо как девушка. Неужели ему настолько стыдно, что он даже прячется от неё?

Тем временем Сюй Цзясюань сидел в кабинете, склонившись над столом и что-то записывая.

Окно кабинета было распахнуто настежь. В небе висела яркая луна, её холодный свет ложился на оконную раму, делая и без того ледяную ночь ещё холоднее.

Лю Шунь подошёл закрыть окно, но именно в этот момент Сюй Цзясюань поднял голову и посмотрел наружу.

Во дворе было тихо. Лишь фонарь на противоположной галерее раскачивался на ветру, выглядя одиноким.

— Не закрывай. Не холодно.

Лю Шунь поколебался:

— Шицзы, уже давно за вторую стражу перевалило. Вам бы вернуться и отдохнуть.

Вернуться…

В голове Сюй Цзясюаня всплыло улыбающееся лицо Цзыюй. Он крепко сжал губы и спустя долгое время ответил:

— У меня ещё есть дела. Иди отдыхай.

Но стоило ему договорить, как снаружи послышались шаги. Сюй Цзясюань мгновенно обернулся к окну, однако увидел лишь своего охранника У Цзыши.

В груди почему-то мелькнуло разочарование.

У Цзыши уже вошёл и доложил:

— Шицзы, Лу-цяньху прислал письмо.

Лицо Сюй Цзясюаня тут же стало серьёзным. Увидев несколько имён, он схватил плащ со спинки кресла и направился к выходу.

Лю Шунь поспешно спросил:

— Шицзы опять уходит?

— Да.

Он даже не обернулся.

Лю Шунь остался стоять на месте, размышляя, не стоит ли сообщить молодой госпоже.

Раньше шицзы часто уходил среди ночи по делам службы. Бывало, не возвращался ни всю ночь, ни по полмесяца.

Пока Лю Шунь размышлял, голос Сюй Цзясюаня снова донёсся до него:

— Передай госпоже, что у меня срочное дело, и я уехал.

Сюй Цзясюань внезапно вернулся почти к самым дверям, так что Лю Шунь едва не вскрикнул от испуга. Лишь когда тот окончательно ушёл, он облегчённо похлопал себя по груди и пробормотал, что так и умереть можно от страха.

Одновременно успокаивая себя, он направился к новобрачным покоям.

Чем глубже была ночь, тем холоднее становился ветер. Он резал лицо словно ножом.

Сюй Цзясюань сразу направился в Бэйчжэньфусы.

Лу Бин как раз дежурил и при встрече снова пересказал всё по порядку:

— Когда ставили печати, возле подчинённого были только эти люди. Когда вскрывали, тоже были только они! Если среди нас и есть предатель, то только среди них!

— Ты их всех уже запер?

Лу Бин кивнул, и в его глазах вспыхнула ярость:

— Раз посмели предать своих, значит, с них надо кожу содрать!

Но Сюй Цзясюань лишь поднял руку:

— Если так рассуждать, то ты тоже один из них. Может, и с тебя сначала кожу содрать да допросить?

Лицо Лу Бина стало крайне выразительным, но он всё же стиснул зубы:

— Тогда шицзы пусть и меня вместе с ними свяжет и допрашивает!

— Безмозглый.

Сюй Цзясюань выругался.

Лу Бин так и не понял за что, но увидев, что тот идёт не в тюрьму, а в следственную часть, поспешно пошёл следом.

— Сейчас возьми людей и сделай одно дело. И чем больше будет шума, тем лучше.

— Слушаю.

— Распусти слух, что у меня в руках появилось новое доказательство хищений великого канцлера. Завтра утром я передам его Императору Миндэ, и это точно окончательно добьёт канцлера.

Глаза Лу Бина тут же загорелись:

— Правда?! Значит, за хоу Вэйу наконец отомстят!

Но тут он наткнулся на ледяной взгляд Сюй Цзясюаня и невольно вздрогнул.

Нет… шицзы явно имел в виду не это…

Лу Бин наконец начал думать головой. Выражение его лица несколько раз сменилось, словно он хотел возразить, но под тяжёлым взглядом Сюй Цзясюаня всё же поклонился и ушёл.

Шицзы собирался выманить змею из норы. А ведь это был такой шанс отомстить за хоу Вэйу…

Лу Бин никак не мог этого понять, но после прошлого раза, когда он подвёл Сюй Цзясюаня, больше не смел принимать решения сам. Потому, как бы ни недоумевал, выполнял приказ.

Тем временем среди чиновников распространилась ещё одна новость: второй господин Чэнь ночью вошёл во дворец, а затем пошёл слух, будто в деле бывшего заместителя министра доходов Ван Шилана, которого ранее Сюй Цзясюань отправил на плаху, обнаружились сомнения, и теперь второй господин Чэнь намерен добиться пересмотра дела!

За какие-то несколько месяцев в Министерстве доходов, которым заведовал великий канцлер, один за другим случались скандалы, причём оба были связаны с заместителями министра. Один потянул за собой великого канцлера, а теперь другой неожиданно обратился против Сюй Цзясюаня.

Чиновники невольно решили, что всё это связано с тем самым счётным свитком, который Сюй Цзясюань передал после ареста великого канцлера во дворце.

Семьи Сюй и Чэнь действительно столкнулись лоб в лоб!

Посреди ночи Люйинь донесла эти две новости Цзыюй. Та примерно догадалась, что задумали Сюй Цзясюань и её второй дядя, спокойно обняла одеяло и закрыла глаза:

— Пусть и наши люди тоже следят внимательнее, но близко не подходят. Если их заметят люди шицзы, будет плохо.

На следующее утро Сюй Цзясюань действительно отправился к Императору Миндэ, а потом кто-то видел, как он заходил в помещение, где временно держали великого канцлера. Более того, оттуда даже доносились громкие ругательства канцлера.

Сюй Цзясюань вышел оттуда с мрачным лицом.

А уже к полудню пошёл слух, что второй господин Чэнь снова явился к Императору Миндэ с целой кучей документов, а ещё в тюрьме Далисы появились новые заключённые. Людей туда отправили именно по приказу второго господина Чэня.

Так история о противостоянии семей Сюй и Чэнь разгорелась с новой силой. Все с интересом наблюдали, кто же в итоге победит.

И вместе с этим чиновники с ещё большим азартом обсуждали ту самую барышню, недавно вышедшую замуж за Сюй Цзясюаня. Говорили, что теперь её жизнь станет тяжёлой и что, возможно, однажды Сюй Цзясюань введёт в дом ещё нескольких женщин, а она останется лишь одинокой забытой женой.

Эти слухи быстро добрались и до дворца.

Когда императрица У услышала их, рядом с ней как раз находилось несколько наложниц, а рассказала всё пришедшая с визитом принцесса Хуэйхэ.

Внешне императрица У никак не изменилась в лице, но стоило всем уйти, как она тут же тревожно приказала своей старшей дворцовой служанке:

— Передай людям к Императору Миндэ и узнай, подал ли дом Сюй прошение о титуле для Цзыюй.

Если нет, то всё может закончиться именно так, как говорила Хуэйхэ. И что тогда будет с Цзыюй?

Старшая служанка поспешно принялась её успокаивать:

— Вашему величеству нельзя волноваться, так велели лекари. Эта служанка немедленно всё выяснит.

Императрица У всё же не успокоилась и даже собралась пойти сама. Служанка поспешила за ней, мысленно ругая принцессу Хуэйхэ последними словами.

Та прекрасно знала, что их госпожа близка с семьёй Чэнь и особенно заботится о молодой супруге наследника хоу Вэйу, но всё равно явилась с этими сплетнями. Наверняка всё ещё держала обиду за прошлое и специально пришла добавить беспокойства.

Пока служанка мысленно ругала принцессу, она поддерживала императрицу по дороге в Цяньцин-гун.

Внешний мир бурлил слухами.

Чжоу Цзиньчэн, нынешний глава Цзиньивэй, только радовался этому. Как ни крути, семья Чэнь теперь крепко вцепилась в Сюй Цзясюаня. Он мечтал, чтобы из-за этого скандала Сюй Цзясюаня выгнали из Цзиньи-вэй, тогда он сам получил бы ещё больше благосклонности Императора Миндэ.

Выслушав доклад своего цяньху, он усмехнулся:

— Этот щенок Сюй Цзясюань сам вырыл себе яму. Великий канцлер десятки лет стоял при дворе, а он решил, что способен его свалить?

Цяньху тоже засмеялся:

— Сам ищет смерти. А нам только остаётся смотреть. Великий канцлер уже знает, что мы ему помогаем. Только Сюй Цзясюань идёт против него. После этого о том демоне можно вообще забыть.

— Тогда стоит подлить масла в огонь. Возьми список людей, которых Сюй Цзясюань успел нажить себе врагами, и тайком передай его младшему господину Чэню. Пусть и ему будет чем заняться.

Цяньху кивнул и вышел, но в его глазах мелькнуло какое-то странное нетерпение.

Снаружи будто за одну ночь всё перевернулось с ног на голову, а Цзыюй тем временем спокойно продолжала вышивать своего маленького обезьяньего мешочка.

Люйинь несколько раз приносила новости, а под вечер сообщила ещё одну:

— Госпожа, теперь ходят слухи, будто ваш второй дядя отчаянно ищет компромат на шицзы. А Чжоу Цзиньчэн ещё и подливает масла в огонь, посылая людей очернять шицзы перед младшим господином Чэнем.

Чжоу Цзиньчэн…

Услышав это имя, Цзыюй сразу вспомнила неприятные вещи и усмехнулась:

— Он и правда умеет пользоваться моментом. Мечтает вытеснить Сюй Цзясюаня из Цзиньи-вэй и прибрать всю власть к рукам.

Люйинь тоже терпеть не могла этого командующего Чжоу.

Вообще-то в Цзиньи-вэй никогда не существовало звания заместителя главы. Формально похожим был лишь титул тунчжи. Но ещё во времена, когда Чжоу Цзиньчэн сам был тунчжи, он, желая уколоть хоу Вэйу, велел своим людям звать его «фуши», заместителем главы. Будто один иероглиф «ши» мог поднять его положение и поставить вровень с хоу Вэйу.

Человек он был тщеславный и глуповатый, но Император Миндэ тогда никак это не пресёк. Со временем люди привыкли, и тунчжи Цзиньи-вэй стали в разговоре называть заместителем главы.

А потом семья Сюй лишилась должности главы, и этот титул неожиданно начал раздражать уже самого Чжоу Цзиньчэна.

Люйинь фыркнула:

— Ему давно пора получить урок, а то уже забыл, кто он такой.

Цзыюй слегка улыбнулась:

— Верно. Шицзы ведь не из тех, кого можно просто взять и затоптать.

Той ночью Сюй Цзясюань снова не вернулся домой и даже не прислал весточку.

На следующий день Цзыюй предупредила Лю Ши и отправилась обратно в дом Чэнь.

Увидев, что внучка приехала одна, старая госпожа Чэнь одновременно обрадовалась и встревожилась.

Схватив её за руку, она сказала:

— Снаружи уже болтают, будто в доме Сюй тебя собираются обижать. Не бойся, он не посмеет!

На самом деле Цзыюй просто наскучило сидеть в хоуфу. А ещё она хотела помочь Сюй Цзясюаню и второму дяде разыграть их спектакль как можно убедительнее.

Раз уж она сама знала, что обе семьи лишь делают вид, будто воюют, чтобы выманить настоящего врага, то её бабушка тем более всё понимала.

Просто старушка переживала за неё и хотела показать поддержку.

На душе у Цзыюй потеплело, и она уже собиралась что-то сказать, когда маленькое существо сбоку вдруг выкрикнуло:

— Демон не посмеет!

От этих слов старая госпожа Чэнь тут же расхохоталась и принялась угощать птичку семечками.

В итоге та так объелась, что распласталась на столике у кана и, лениво шевелясь, пробормотала:

— Не хочу больше… не хочу…

Но тут же вытянула шею и стащила в клюв последнее семечко.

Цзыюй уже начала опасаться, что птица сама себя угробит раньше, чем до неё доберётся Сюй Цзясюань.

В тот вечер Цзыюй, уступая просьбам бабушки, осталась ночевать в доме Чэнь.

А Сюй Цзясюань после двух дней расследования наконец получил зацепку.

Лу Бин доложил:

— Чжоу Цзиньчэн хотел подставить вас и велел передать кое-что младшему господину Чэню. Но внутри оказался ещё и вот этот документ.

Сюй Цзясюань взял бумаги и увидел описание одного из дел, которое вёл его отец. Там утверждалось, будто найденные при конфискации сто тысяч лянов серебра присвоила их семья, а отчёт об этих деньгах был подделан.

Но в своё время это дело и настоящие отчёты уже попадали в руки одного человека.

Глаза Сюй Цзясюаня чуть сузились.

Он был удивлён. Тогда об этом не должен был знать никто посторонний. А поддельные записи совпадали с оригиналом слово в слово.

Если бы он сам не видел настоящих, то решил бы, что это и есть подлинник.

Пока он разглядывал бумаги, другой цзиньивэй поспешно принёс анонимное письмо.

Развернув его, Сюй Цзясюань увидел почерк второго господина Чэня.

Тот писал, что они уже вышли на след и тайно задержали человека, отправлявшего письмо.

Сюй Цзясюань убрал документы в рукав и отправился на встречу.

Увидев задержанного, он лишь слегка прищурился, нисколько не удивившись, и, обхватив рукой рукоять меча, усмехнулся:

— Цяньху Се, старые знакомые. Мне самому браться за дело?

Это был тот самый Се Хун, которому Чжоу Цзиньчэн приказал доставить письмо.

Лицо Се Хуна было серым. Он и представить не мог, что именно они сами окажутся загнанными в ловушку, а второй господин Чэнь будет стоять рядом с Сюй Цзясюанем.

Он закрыл глаза и произнёс:

— Это Чжоу Цзиньчэн велел мне…

Но договорить не успел.

— А-а-а!

Сюй Цзясюань выхватил меч и без колебаний вонзил его ему в бедро.

Капли крови брызнули к его ногам.

Холодно глядя на Се Хуна, он медленно вытащил клинок и под тяжёлое дыхание раненого произнёс:

— Цяньху Се, подумайте ещё раз.

И тут же снова вонзил меч точно в то же место.

Се Хун закричал ещё страшнее, хватая воздух ртом от боли, едва не теряя сознание.

Лишь тогда Сюй Цзясюань бросил перед ним бумаги, спрятанные в рукаве, и сказал:

— Твой хозяин считает себя умным, раз решил передать эти счета младшему господину Чэню. Если бы не они, я бы и правда решил, что Чжоу Цзиньчэн просто хочет избавиться от меня ради власти. Но эти записи… оригинал находится у Императора Миндэ. А деньги давно ушли в тайную казну и были потрачены на военное снабжение. Так что, цяньху Се, лучше подумайте над ответом ещё раз.

Се Хун дрожал всем телом. И от боли, и от страха.

Он прекрасно знал методы допросов Сюй Цзясюаня. Недаром того называли демоном.

Наконец он бессильно рухнул на пол. Пот заливал глаза.

— Я скажу… только прошу, позаботьтесь о моей семье. Моему сыну всего месяц.

Сюй Цзясюань резко выдернул меч и кивнул.

Когда всё закончилось и он вышел из дворца, уже приближалась третья стража.

Человек, стоявший за всем этим, оказался настолько неожиданным, что и он, и второй господин Чэнь были потрясены.

Император Миндэ в ярости смёл со стола всё, что лежало перед ним, но из-за серьёзности дела не стал устраивать ночной допрос и отпустил их.

У ворот дворца Сюй Цзясюань попрощался со вторым господином Чэнем и вскочил на коня, помчавшись к хоуфу.

Только когда он уехал, второй господин Чэнь вдруг хлопнул себя по лбу:

— Совсем забыл сказать ему, что Цзыюй осталась в доме Чэнь.

Сюй Цзясюань мчался во весь опор.

Он думал о той капризной барышне дома. Они не виделись уже два или три дня, и она наверняка переживала. Да и дело великого канцлера тоже не могло не тревожить её.

Внутри внезапно поднялось сильное желание скорее рассказать ей обо всём. Он ещё несколько раз хлестнул коня, заставляя того нестись быстрее.

Вернувшись в хоуфу, он почти бегом направился к своим покоям.

В ту ночь дежурила матушка Ли. Услышав стук, она открыла дверь и увидела шицзы, от которого веяло холодом.

— Вы так поздно вернулись?

Сюй Цзясюань ничего не ответил и пошёл прямо в спальню.

Но стоило ему пройти через восьмистворчатую перегородку, как он вдруг почувствовал что-то не так.

Чего-то не хватало.

Подойдя к кровати и увидев аккуратно застеленное пустое ложе, он замер.

Матушка Ли вошла следом со свечой, осветив пустую спальню, и сказала:

— Молодая госпожа сегодня ночует у семьи Чэнь. Разве она не передала вам весточку?

Дыхание Сюй Цзясюаня сбилось. Слова «нет, не передала» уже готовы были сорваться с губ, но он силой проглотил их обратно, так что лицо едва не посинело.

— Передала. Просто я устал. Матушка тоже идите отдыхать.

Сказав это, он тяжело швырнул меч на столик у кровати, снял верхнюю одежду и лёг.