Глава 18.0

Губы Сюй Цзясюаня сами не знали, с каким чувством произнесли слова «красивая». Но он отчётливо слышал сдержанный смешок окружающих в брачных покоях и ловил на себе украдкой поддразнивающие взгляды.

К счастью, его дурная слава давно гремела по столице, и никто не смел вести себя слишком вольно. Неловкость быстро рассеялась.

Свахи усадили его рядом с Цзыюй. Та в этот момент прикрывала рукавом губы и тихо смеялась. Он случайно скользнул взглядом и заметил, что толстый слой пудры на её лице уже начал собираться складками.

Сюй Цзясюань поспешно отвёл взгляд и уставился на ярко горящие драконьи и фениксовы свечи. Красный свет заливал комнату праздничным сиянием, и только теперь до него окончательно дошло: он действительно женился.

Да ещё и на барышне из семьи, с которой у них старая вражда.

— Жених и невеста испивают брачное вино! Отныне супруги будут жить в любви и согласии!

Сваха звонко выкрикнула ритуальные слова, и перед ними поставили две чаши, соединённые алой нитью.

Каждый взял по чаше и сделал глоток. Сваха вновь запела:

— Испейте чашу друг друга, и чувства ваши станут лишь крепче!

Кто-то подошёл и поменял чаши местами.

Сюй Цзясюань снова опустил голову, собираясь отпить, но, коснувшись губами края чаши, неожиданно замер.

Он уловил лёгкий сладковатый аромат. Не от вина.

Это был след её помады.

Он никак не выдал своих чувств и осушил чашу до дна, но даже крепкий вкус вина не смог заглушить ту едва заметную сладость на губах. Совсем как тогда, когда он стоял слишком близко к ней и её аромат незаметно вплёлся в его дыхание.

Это странно смущало его.

После вина последовал обряд разбрасывания орехов и зерна. Слова про гармонию супругов, многочисленных сыновей и долгую счастливую жизнь одно за другим падали ему в уши и почему-то начинали звучать слишком двусмысленно.

Когда церемония наконец завершилась, он тут же поднялся и, не оборачиваясь, заявил, что идёт встречать гостей.

Цзыюй вовсе не обиделась на его поспешность. Возможно, именно из-за репутации «злобного духа» никто и не рискнул устраивать шумное подшучивание над молодожёнами. Несколько женщин из боковых ветвей семьи Сюй и родственницы госпожи Лю обменялись с ней парой фраз и быстро разошлись.

В брачных покоях сразу стало пусто и тихо.

Кормилица Ли, улыбаясь, подошла к ней:

— Эту старую служанку зовут Ли. В будущем я буду служить молодой госпоже. Если что понадобится, только прикажите.

Перед свадьбой госпожа Лю уже рассказывала ей, что в доме делами заведует кормилица Сюй Цзясюаня, поэтому Цзыюй отказалась брать с собой в приданое старших служанок, которых хотела выделить бабушка. Сейчас же, увидев простоватое и добродушное лицо Ли, она и вовсе перестала о чём-либо беспокоиться.

Она без стеснения коснулась тяжёлого фениксового венца и спросила:

— Можно снять это? У меня уже шея болит.

Ли только рассмеялась:

— Обряд завершён, конечно можно!

С этими словами она собственноручно сняла венец и даже услышала, как Цзыюй облегчённо выдохнула.

Похоже, характер у новой молодой госпожи был куда живее, чем ей казалось.

— Хотите принять ванну? Я позову вашу служанку, девушку Люйин. Молодой госпоже стоит немного подождать.

Цзыюй кивнула. Когда все вышли, она поднялась и начала осматриваться.

Спальня состояла из двух частей. В глубине стояла кровать, а внешнюю часть отделял резной стеллаж. У южного окна находился кан, напротив стояли книжные полки и письменный стол. Очевидно, именно здесь Сюй Цзясюань обычно занимался делами.

Она заметила, что, несмотря на новую мебель, привезённую с её приданым, комната всё равно сохраняла прежний стиль хозяина. Всё вокруг было простым, почти без резьбы и украшений, тогда как её туалетный столик и роскошная кровать резко выделялись вычурностью.

Будто само её появление нарушило привычную атмосферу этого места.

Она ещё раз огляделась, когда радостно вошла Люйин и сразу окликнула:

— Молодая госпожа!

В руках у неё была позолоченная подставка с попугаем. Из-за свадьбы маленькому созданию даже повязали красный цветок из ленты. Увидев хозяйку, он тут же заголосил:

— Сяоюй! Скучал! Скучал!

Цзыюй тут же рассмеялась и согнулась от смеха.

Кормилица Ли ахнула:

— Эта малышка умеет разговаривать?!

— Только бессмысленно повторяет услышанное. И язык у неё без костей. Если она вдруг скажет что-то неподобающее, мама Ли, не сердитесь на неё.

Цзыюй заранее предупредила о характере попугая.

— Молодая госпожа слишком серьёзно говорит. Что такого неподобающего может выучить эта крошка?

Попугая повесили под балкой между двумя частями комнаты, а Цзыюй отправилась в купальню. После горячей ванны она переоделась в алую ночную одежду, накинула сверху короткую тёплую кофту и устроилась за круглым столиком у длинного стола.

На столе уже стояла еда. Снаружи всё ещё шумел свадебный пир, а она спокойно сидела при свете свечей и неторопливо ужинала.

Сюй Цзясюань с момента выхода из брачных покоев всё так же ходил с мрачным лицом. Люди и без того его побаивались, так что почти никто не осмелился заставлять его пить. Только Фан Цзиншо всё пытался его напоить. В итоге сам напился первым и уходил, шатаясь так, что его пришлось поддерживать.

Жених явно не собирался задерживать гостей. Все поздравляющие спешно расходились, а Сюй Цзясюань вернулся в покои как раз тогда, когда Цзыюй всё ещё ела.

Она как раз подцепила кусочек курицы палочками и, услышав шаги, обернулась. Перед ней стоял он, наполовину скрытый свечным светом.

Черты его лица были глубокими и красивыми, но из-за вечной суровости и нахмуренных бровей он выглядел по-настоящему пугающе. Даже попугай на жердочке задрожал от страха.

Цзыюй слегка растерялась. Она не ожидала, что он вернётся так быстро.

Пока она раздумывала, что сказать, кормилица Ли уже начала расспрашивать его, не выпил ли он лишнего и не желает ли помыться. Цзыюй решила просто продолжить есть и спокойно отправила в рот кусочек курицы.

И только теперь внезапно поняла: она ведь совсем не думала о том, как они будут жить дальше.

Сюй Цзясюань согласился пойти купаться, и кормилица снова засуетилась. А он вдруг заметил, что его новобрачная жена совершенно невозмутимо продолжает есть.

Только что была курица, теперь уже рулька.

С виду хрупкая, а мясо любит.

Он безразлично скользнул по ней взглядом, собираясь уйти в купальню, но неожиданно задержался.

При свете свечей девушка выглядела удивительно спокойной. Без толстого слоя свадебной косметики её и без того поразительно красивые черты стали ещё ярче. Уголки глаз чуть поднимались вверх, и уже можно было представить, насколько чарующей она становилась, когда улыбалась.

Почувствовав на себе взгляд, Цзыюй слегка повернула голову. Её живые глаза заиграли светом.

Увидев, что это Сюй Цзясюань всё ещё стоит и смотрит на неё, она немного подумала и доброжелательно улыбнулась.

И он наконец увидел ту самую улыбку, о которой только что думал. Совсем обычную, но почему-то в её исполнении она расцветала ярко и ослепительно, словно мартовские персики в цвету.

Он поспешно отвёл взгляд и быстрым шагом ушёл в купальню, даже не заметив, как сглотнул, а кадык едва заметно дёрнулся.

Цзыюй так и не дождалась от него ни слова. Вспоминая его странный взгляд, она задумчиво прикусила палочки.

Сюй Цзясюань сидел в горячей воде с закрытыми глазами. Влажные от пара волосы липли к вискам. Он думал лишь о том, как теперь жить рядом с этой барышней из семьи Чэнь.

Они виделись всего несколько раз и почти не разговаривали. И каждая их встреча заканчивалась чем-то странным. В ней и правда было нечто «нечистое», прямо как в Сюаньчжэнь-цзы.

Но брак был дарован императором. Если он станет слишком холоден к ней, слухи быстро дойдут до трона.

Чем больше он размышлял, тем сильнее казалось, что эта девушка — настоящая горячая картофелина. В ушах вновь зазвучали слова отца перед свадьбой.

В конце концов он открыл глаза с совершенно бесстрастным лицом, надел нижние штаны, набросил халат и вышел наружу.

Кормилица Ли, как человек опытный, едва услышав, что дверь купальни открылась, тут же потащила Люйин наружу и, улыбаясь, закрыла дверь за молодожёнами.

Люйин оглядывалась через плечо с крайне подозрительным видом.

Цзыюй изначально собиралась дождаться его, но после полоскания рта кормилица буквально затолкала её в постель. Пришлось забраться под алое одеяло.

Возможно, из-за раннего подъёма она ужасно хотела спать. Стоило лечь, как веки начали слипаться. И только скрип кровати заставил её вновь открыть глаза.

Она повернула голову.

Сюй Цзясюань уже забрался на кровать и как раз приподнимал одеяло. Увидев, что она смотрит, он замер.

Они молча уставились друг на друга, и атмосфера мгновенно стала неловкой.

Цзыюй моргнула и села, кутаясь в одеяло. Только теперь она заметила, что его халат даже не завязан, а под ним нет нижней рубахи. Капли воды ещё блестели на груди.

Она впервые видела мужское тело так близко. Чёткие линии мышц выглядели одновременно пугающе и красиво.

Она снова моргнула и осторожно нарушила молчание:

— Ты… не снимаешь верхнюю одежду перед сном?

Сюй Цзясюань опустил взгляд на себя, уголки его губ странно дёрнулись, но в следующую секунду он действительно снял халат.

Внутри он уже решил: раз уж она сама заговорила об этом, притворяться дальше бессмысленно. Если в первую брачную ночь он даже не прикоснётся к ней, завтра ей будет стыдно смотреть людям в глаза.

Он не любил семью Чэнь, но и мучить женщину не собирался.

Цзыюй широко раскрытыми глазами смотрела на его обнажённый торс, затем немного помедлила и искренне спросила:

— Тебе не холодно спать без нижней рубахи? Где она лежит? Я могу принести.

Сюй Цзясюань застыл.

Его острый взгляд впился в неё.

Что это ещё значит? Игра в «манить и отталкивать»?!

Он натянуто усмехнулся и слегка подался ближе.

Её светлое лицо оказалось совсем рядом, а сладкий аромат, который он уже ощущал прежде, снова коснулся его дыхания, заставив сердце почему-то биться быстрее.

Но внешне он оставался совершенно спокойным:

— Если надеть, потом всё равно придётся снимать. Зачем лишние хлопоты?

Цзыюй нахмурилась.

…То есть он просто никогда не спит в нижней рубахе?

Она понимающе кивнула:

— А, понятно.

И совершенно не заметила его намёка.

Вместо этого она чинно уселась на колени и серьёзно сказала:

— Я знаю, что ты женился на мне только из-за воли императора. Ты не любишь мою семью и, наверное, не слишком любишь меня. Я всё понимаю. Раз мы только поженились, придётся немного потерпеть друг друга. А потом, когда пройдёт время, я перееду в другое место и не стану тебе мешать.

Сказав это, она зевнула так сонно, что глаза тут же увлажнились, снова нырнула под одеяло и пробормотала:

— Тогда я сначала посплю. Наверное, я во сне ворочаюсь… постараюсь не двигаться.

Она действительно смертельно хотела спать и держалась из последних сил.

Сюй Цзясюань в полном оцепенении смотрел, как она почти мгновенно уснула.

Разве это не была игра в «манить и отталкивать»?

Почему она просто уснула?!

И что вообще значили её слова? Ещё и сказала, что ему придётся «потерпеть»?!

Сюй Цзясюань сам уже не понимал, что чувствует. Его лицо то белело, то темнело. Внезапно нос зачесался, и он громко чихнул, ощутив холод на голой коже.

Он опустил взгляд на свой обнажённый торс, и лицо тут же начало жечь от какого-то постыдного смущения.

А она даже не проснулась от его чиха.

Настолько крепко спала!

Стиснув зубы, Сюй Цзясюань лёг рядом и натянул одеяло.

Завтра утром он обязательно посмотрит, кто именно окажется в неловком положении после того, как в брачную ночь они так и не разделили постель!