Глава 17.0

В первый день нового года пошёл снег. Сначала это была лишь морось, таявшая на земле, но к полудню она обернулась густым снегопадом, и вихри снега закружили над столицей.

Все члены семьи Чэнь, занимавшие высокие должности и носившие титулы, отправились во дворец поздравлять императора с Новым годом. Цзыюй с кузенами играла в карты, когда услышала за окном шелест снега. Она подозвала управляющего и велела:

— Через некоторое время принеси свежего угля и грелки для рук, а сам жди у дворцовых ворот. Хоть в каретах и есть жаровни, снег такой сильный, что все наверняка промокнут, и согреться быстро не получится.

Управляющий поклонился и уже собирался уйти, но она вновь окликнула его и тихо дала ещё несколько указаний.

Пока все отвлеклись, Чэнь Инъюй воспользовалась моментом и исподтишка пнула ножку стола. Служанка в испуге поспешно схватилась за него, но карты уже рассыпались.

— Ай-яй, всё перепуталось! Больше не играю!

С этими словами она сгребла последние две серебряные монеты перед собой и тут же убежала.

Двое братьев Чэнь за карточным столом переглянулись, но когда Цзыюй обернулась, Инъюй уже сидела в стороне, спокойно чистя мандарины.

Один из братьев, сильно проигрывавший, явно мухлевал, так что остальным оставалось лишь пить чай и ждать возвращения старших.

К полудню семья Чэнь наконец покинула дворец.

Слуги, ожидавшие снаружи, тут же раздали господам тёплые грелки для рук. Услышав, что всё это распорядилась подготовить Цзыюй, все невольно заулыбались.

Во дворце ещё можно было укрыться от снега, но всё равно приходилось долго стоять на холодном ветру. А тем, чей ранг был ниже, и вовсе приходилось мёрзнуть под открытым небом. Эти грелки оказались настоящим спасением.

Старшие семьи Чэнь с довольными улыбками приняли грелки, расселись по каретам и отправились домой. Госпожа хоу Вэйу, выехавшая позже остальных, была одновременно удивлена и тронута, узнав, что Цзыюй прислала уголь и грелки, и тут же отправила человека поблагодарить семью Чэнь.

Сюй Цзясюань как приближённый императора в тот день нёс службу рядом с ним. Когда он наконец покинул дворец, время давно перевалило за полдень. Стражник из резиденции хоу заметил, что плечи молодого господина насквозь промокли от снега, и, стряхивая его, сказал:

— Третий господин, госпожа Цзыюй прислала грелки для рук, госпожа осталась очень довольна.

Лицо Сюй Цзясюаня тут же потемнело. Эта девушка и правда умела всем угождать.

Следом стражник достал что-то, завёрнутое в бархат, и протянул ему:

— А это госпожа Цзыюй велела передать вам. Внутри горячая вода. Она сказала, что так вам будет теплее ехать верхом.

Сюй Цзясюань уже собирался вскочить в седло, но замер и обернулся. В руках стражника был тёмный мягкий мешочек. Он поколебался, но всё же взял его.

Однако вместо того чтобы открыто прижать грелку к себе при слугах, он молча сунул её в широкий рукав и погнал коня в снежную бурю.

Как он мог греться на глазах у всех?

Вернувшись домой, Сюй Цзясюань даже не стал переодеваться и сразу отправился навестить отца.

Хоу Вэйу из-за увечья был освобождён указом императора Миндэ от обязательного участия в придворных церемониях.

Узнав, что отец снова весь день не выходил из комнаты, Сюй Цзясюань направился прямо в главный двор. Стоило открыть дверь, как в лицо ударил тяжёлый запах вина.

Он слегка нахмурился. Сколько же тот снова выпил?

С тех пор как хоу Вэйу получил ранение, он впал в уныние и либо спал, либо пил. Особенно в первый день нового года, когда неизменно напивался до беспамятства.

Сюй Цзясюань знал, как тяжело отцу, но вид его покрасневшего лица всё равно причинял боль.

Он подошёл и несколько раз тихо позвал:

— Отец.

Ответа не последовало.

Пришлось самому отнести его обратно в спальню и велеть служанкам принести горячую воду, чтобы умыть ему руки и лицо.

Закончив, он приказал приготовить еду к тому времени, когда отец проснётся. Уже собираясь уйти, он вдруг услышал слабый голос:

— Цзясюань.

Отец всё же открыл глаза.

Сюй Цзясюань сел на край кровати:

— Ты проснулся. Императорский лекарь говорил тебе меньше пить.

Перед отцом его лицо заметно смягчилось, а между бровей пролегла тревожная складка.

Хоу Вэйу, годами не покидавший комнаты, выглядел болезненно бледным. Он проигнорировал слова сына и неожиданно спросил:

— Та кузина из семьи Чэнь… собирается войти в наш дом. Что ты об этом думаешь?

Сюй Цзясюань явно не ожидал такого вопроса и лишь поджал губы.

Глядя в полог кровати, хоу Вэйу тихо сказал:

— Раз это дарованный императором брак, хотя бы внешние приличия соблюдать нужно.

Сюй Цзясюань понял намёк.

— Если однажды встретишь женщину, которую полюбишь, можешь привести её в дом, даже если происхождение у неё невысокое. Но законный наследник в этом доме всё равно нужен. Не повторяй судьбу своего второго дяди, из-за которого в задних покоях вечный хаос, а Цзяцин оказался изгнан из дома.

Сюй Цзяцин был законным сыном второго господина, но из-за любовных связей отца и распрей между жёнами и наложницами незаконнорождённые сыновья возомнили о себе слишком многое и в итоге вытеснили его из дома.

Сюй Цзясюань спокойно ответил:

— Ваш сын знает меру.

После этого хоу Вэйу вновь закрыл глаза и долго молчал. Услышав вскоре его ровное похрапывание, Сюй Цзясюань поднялся, поправил одеяло и случайно заметил под ним какой-то выступ. Его лицо потемнело.

Если бы тогда он не замешкался хоть на миг, отец не получил бы ранения и не остался калекой.

Сюй Цзясюань вернулся в свои покои сквозь снег и ветер. Снег уже промочил нижнюю одежду, и ткань неприятно липла к телу. Снимая одежду, он вдруг заметил, что один рукав подозрительно тяжёлый.

Только теперь он вспомнил о грелке.

Вытащив бархатный мешочек, он обнаружил, что вода внутри всё ещё тёплая.

Некоторое время он молча держал его в руках, смутно осознавая, что впервые с тех пор, как стал взрослым, кто-то подумал о том, не замёрзнет ли он.

Он ещё немного посмотрел на грелку, затем поставил её на полку и велел приготовить воду для купания.

---

В прошлые годы Цзыюй всегда встречала Новый год в даосском храме. Пока мать была жива, они проводили праздник вдвоём, а после её смерти Сюаньчжэнь-цзы неизменно приходил к ней, одновременно раздражая и смеша её.

Но в этом году в доме семьи Чэнь царила совсем иная атмосфера.

Шумная, радостная, живая.

Никогда прежде она не встречала такого оживлённого Нового года. Наблюдая за проделками Чэнь Инъюй, от которых весь дом заливался смехом, Цзыюй невольно улыбалась вместе со всеми.

Однако госпожа Чэнь всё же с сожалением вздохнула:

— Редко вся семья собирается вместе, а твой старший дядя так и не смог вернуться. Но в следующем году срок его службы закончится, и тогда мы снова сможем встретить Новый год всей семьёй.

Цзыюй улыбнулась и согласилась.

Новогодние празднества тянулись от первого дня нового года до Праздника фонарей. Будущая свекровь, госпожа Лю, даже брала её в театр. Всё остальное время Цзыюй вместе с госпожой Чэнь посещала родственников и друзей, и две недели пролетели незаметно.

После Праздника фонарей до свадьбы оставалось всего около десяти дней, и последние дни госпожа Чэнь была занята без передышки.

С самого Нового года Цзыюй больше не видела Сюй Цзясюаня. Из Южного гарнизона пришли вести, что у него случился конфликт с начальством, и одного из людей Чжоу Цзиньчэна понизили в должности.

Она знала, что именно Чжоу Цзиньчэн стоял за теми слухами, и давно искала возможность преподать ему урок, но сейчас момент был неподходящий. Кто бы мог подумать, что первым нанесёт удар именно Сюй Цзясюань.

За пять дней до свадьбы Сюй Цзясюань действительно приехал в дом семьи Чэнь, но не ради встречи с ней, а чтобы увидеться с её бабушкой. Он выпил чашку чая и почти сразу ушёл.

После его ухода госпожа Чэнь позвала внучку и сказала:

— Он оказался очень внимательным. Помнил историю с теми слухами и сказал, что обязан дать объяснение. Сегодня он принёс вот это.

Цзыюй с любопытством открыла свёрток и увидела внутри две тысячи лянов серебром и признание.

Признание написал тот самый пониженный в должности цзиньивэй. В нём подробно рассказывалось, как по приказу Чжоу Цзиньчэна он тайно сеял вражду между семьями Чэнь и Сюй, а госпожа хоу Вэй тоже оказалась втянута в этот заговор. В конце стояло обещание впредь служить семье Чэнь.

Фактически это был долговой контракт.

А деньги были компенсацией, которую Сюй Цзясюань заставил его выплатить. Судя по сумме, это было всё, что тот смог собрать.

Сюй Цзясюань действовал безжалостно.

Цзыюй без лишней вежливости забрала серебряные билеты, а признание передала бабушке:

— Оставьте это дедушке. Возможно, однажды пригодится.

У неё и без того хватало людей, которыми можно воспользоваться.

Госпожа Чэнь немного подумала и кивнула:

— Пока сохраню.

После этого Сюй Цзясюань снова исчез без следа, а Цзыюй спокойно ждала дня свадьбы.

В день бракосочетания стояла ясная погода. Солнечный свет заливал украшенный двор, и всё вокруг дышало радостью.

Цзыюй подняли ещё затемно, чтобы подготовить к церемонии. Когда макияж был закончен и она посмотрела в зеркало, то едва узнала себя.

Лицо покрывали толстые слои пудры, а щёки были густо раскрашены ярко-красным румянцем. Она долго молча смотрела на отражение, но переделывать макияж было уже поздно.

Когда её наконец одели, из дворца прибыли награды от императора и императрицы. Но как невеста она не могла выйти навстречу, потому лишь опустилась на колени в комнате и поклонилась в сторону дворца в знак благодарности.

Вскоре наступил счастливый час, и со двора донеслись крики о прибытии жениха. После этого Цзыюй попрощалась со старшими семьи Чэнь.

Госпожа Чэнь, чьи глаза и без того были красны от слёз, увидев внучку в таком макияже, вдруг расхохоталась. Цзыюй мрачно подумала, что, возможно, всё-таки стоило умыться.

Но старая госпожа лишь взяла её за руку и утешающе сказала:

— На свадьбах всегда так. Это считается счастливым знаком и делает невесту красивее.

Цзыюй уже не знала, что ответить.

Она простилась с дедушкой и бабушкой, после чего старшая кузина понесла её на спине к паланкину. К её удивлению, она чувствовала лишь удивительное спокойствие.

В ушах звучала свадебная музыка, чьи-то незнакомые руки помогали ей выйти из паланкина, переступить жаровню и пройти обряды. Всё происходящее казалось чем-то далёким и почти не связанным с ней самой.

Только когда её привели в брачные покои и сваха объявила, что жених сейчас поднимет покрывало, Цзыюй окончательно осознала:

Она действительно вышла замуж.

Красная вуаль медленно поднялась, и мутный алый свет перед глазами наконец рассеялся.

Первым, что она увидела, был её муж.

Молодой мужчина в праздничном одеянии стоял перед ней с густыми бровями, будто выведенными тушью, и глубокими красивыми чертами лица, подсвеченными тёплым светом свечей.

Он тоже смотрел на неё, и в его глазах читалось явное изумление, словно он не сразу её узнал.

Цзыюй встретилась с ним взглядом и догадалась, что всему виной свадебный макияж. Немного подумав, она слегка улыбнулась ему, не заметив, как вместе с улыбкой с щеки осыпалась часть пудры.

— …

Сюй Цзясюань застыл как громом поражённый. Кто вообще делал ей макияж? Он уже почти решил, что семья Чэнь подменила невесту!

Увидев, что он всё ещё стоит с каменным лицом, Цзыюй, после всей этой странной и безликой свадебной суеты, вдруг ощутила неожиданное веселье.

И потому под взглядами всех присутствующих в брачных покоях без малейшего смущения спросила:

— Муж, я красивая?