Глава 1.0
Двоюродная внучка семьи первого советника Чэня, которую растили в даосском монастыре Сюаньлингуань, вернулась в столицу.
Как раз настал сезон цветения восковых слив в саду семьи Чэнь. Госпожа Чэнь, пользуясь случаем полюбоваться цветами, устроила пир, намереваясь представить внучку столичным госпожам и юным барышням.
К восемнадцатому дню двенадцатого месяца погода выдалась ясной и солнечной, холод после снегопада заметно отступил, день был как нельзя лучше подходящим для приёма гостей.
Как главную героиню сегодняшнего дня, Цзыюй с самого утра окружили люди, присланные бабушкой помочь ей с причёской и нарядом.
После всей этой суматохи, от мельтешения служанок и старых мамок у неё уже рябило в глазах. Лишь когда приготовления наконец закончились, её, окружённую толпой прислуги, повели в покои бабушки завтракать.
Госпоже Чэнь в десятом месяце только исполнилось пятьдесят пять лет, но она прекрасно сохранилась. Волосы, уложенные в круглый пучок, всё ещё были густыми, чёрными и блестящими, а улыбка делала её необыкновенно доброй и приветливой.
Старушка долго и внимательно разглядывала внучку, а затем наконец удовлетворённо улыбнулась и, похлопав её по руке, с чувством сказала:
— Вот так и должна выглядеть девушка. А то целыми днями носишь этот серый даосский халат. Разве это дело?
Цзыюй поджала губы в улыбке. Её персиковые глаза слегка изогнулись, добавляя ещё больше живости и очарования её яркой красоте.
Каждое её движение и улыбка были точь-в-точь как у покойной матери. Госпожа Чэнь невольно вспоминала дочь, и сердце её наполовину наполнялось радостью, наполовину печалью.
Та была единственной дочерью в семье, с детства любимой как драгоценность. Кто бы мог подумать, что судьба окажется к ней столь жестока, и она уйдёт из жизни, оставив после себя лишь эту кровиночку.
Каждый раз, вспоминая несчастную дочь, госпожа Чэнь тяжело переживала, но перед внучкой всё же старалась держаться бодро. Она взяла её за руку, усадила рядом за стол и поведала о своём замысле.
— Среди сегодняшних гостей будут госпожи, у которых есть выдающиеся неженатые сыновья. Присмотрись, выбери себе по нраву будущую свекровь, а остальное предоставь бабушке!
Цзыюй понимала, что бабушка хочет подыскать ей хорошего мужа, но не ожидала, что искать его будут таким способом. От этого тона и решительности у неё даже возникло ощущение, будто её собираются силой всучить кому-то.
Она не знала, что ответить, и потому лишь застенчиво улыбнулась.
Старушка приняла это за смущение, расплылась в довольной улыбке, велела внучке всё хорошенько запомнить и принялась рассказывать о последних столичных новостях.
— Будут и барышни из разных семей, все молоденькие девочки. Соберутся вместе, станут болтать не только о модных нарядах и косметике, но и о самых обсуждаемых событиях столицы. А сейчас больше всего говорят о женщине-шпионе из Цзиньивэй. Госпожи и барышни в задних покоях прямо заслушиваются этими историями.
Услышав это, Цзыюй подняла голову и увидела, как бабушка совершенно серьёзно продолжила:
— До твоего возвращения в столицу пал заместитель министра доходов Ван. Всё началось с его жены. Он надёжно прятал свои счётные книги, но женщина-шпион рядом с госпожой Ван сумела их откопать и представить императору. А там растрата на сто тысяч лянов! Государственная казна нынче и без того пуста, вот государь и пришёл в ярость, приказав конфисковать имущество всей семьи! Потому все и твердят, что женщина-шпион переоделась служанкой, скрывалась рядом и тайно собирала сведения, благодаря чему и нашлись доказательства.
При словах «конфискация имущества» она на миг растерялась, вспомнив, что именно подтолкнуло её к решению вернуться в столицу.
Сюаньчжэнь-цзы из монастыря Сюаньлингуань однажды погадал ей и сказал, что семью её бабушки ждёт бедствие, причём смертельное. А ещё предостерёг: впредь ей следует особенно остерегаться мужчины со шрамом на лбу.
В глазах посторонних Сюаньчжэнь-цзы был непостижимым даосом, достигшим Пути, но она-то знала: это просто первый в Поднебесной каркун, у которого хорошие предсказания никогда не сбываются, зато плохие неизменно оказываются правдой!
Гадания могли казаться нелепицей, но сейчас князья действовали каждый сам по себе, открытая и тайная борьба между ними была фактом. А её дед являлся первым советником… К тому же бабушка, тревожась, что ей уже почти семнадцать, а о браке всё ещё не было и речи, по нескольку раз в месяц присылала людей звать её домой. В душе Цзыюй всё сильнее росло беспокойство, и потому она всё же решила вернуться в столицу.
Постепенно придя в себя, Цзыюй посмотрела на лицо бабушки, отмеченное следами времени, и тихо сказала:
— Хотя внучка жила за пределами столицы, она тоже слышала, что Управление Чжэньфусы выступило с опровержением и заявило, что никаких женщин-шпионов не существует.
Госпожа Чэнь тут же всплеснула руками:
— Эх ты, ребёнок, не понимаешь, насколько всё это серьёзно. Дыма без огня не бывает, такие слухи ходят уже много лет. Эти демоны из Южного и Северного Чжэньфусы, конечно, всё отрицают, но кто знает, может, они просто скрывают правду, чтобы не сеять панику.
Под конец она даже понизила голос и наклонилась к её уху:
— Кто знает, может, и у нас в доме такая есть!
Дыхание Цзыюй на миг замерло, но вскоре она лишь слегка улыбнулась и уверенно успокоила бабушку:
— Будем считать это просто слухами. Наша семья преданно служит государю, дедушка и дяди неподкупны и честны. Даже если женщина-шпион и вправду существует, нам нечего бояться.
Но госпожа Чэнь словно была чем-то обеспокоена. Она лишь похлопала внучку по руке и задумчиво погрузилась в свои мысли, а Цзыюй молча всё это заметила.
В это время служанки уже расставили завтрак, и Цзыюй заботливо наливала старушке кашу и подкладывала блюда.
Растроганная вниманием внучки, госпожа Чэнь радостно улыбалась. Она тоже сунула ей в руку палочки и стала торопить скорее есть. Но едва сама подняла палочки, чтобы взять соленья, как вдруг удивлённо произнесла:
— О чём это мы только что говорили? Давай продолжим.
В её глазах даже мелькнуло замешательство.
Старые мамки и служанки в комнате прикрыли рты, тихо улыбаясь. У старой госпожи опять случился приступ её забывчивости. Порой она уже через мгновение забывала, о чём только что говорила, хотя спустя какое-то время всё же могла снова вспомнить.
За те несколько дней, что Цзыюй провела дома, она тоже заметила, что бабушка стала забывчивой. О таком недуге она прежде слышала от Сюаньчжэнь-цзы: с возрастом это может случиться с каждым. В тяжёлых случаях человек забывает многое и перестаёт узнавать людей, а в лёгких бывает так же, как у её бабушки, когда временами не помнишь даже собственных слов.
Теперь, видя всё собственными глазами, она чувствовала грусть. Если бы не то гадание, возможно, из-за своего происхождения она бы и дальше держалась подальше от семьи бабушки, чтобы не давать повода для пересудов.
К счастью, она всё-таки вернулась в столицу и теперь могла часто быть рядом со старушкой, проявляя дочернюю почтительность.
Одна из мамок уже хотела, как обычно, подсказать госпоже Чэнь, но Цзыюй поспешила первой подхватить разговор:
— Вы рассказывали о том, что сейчас модно в столице. Боялись, что я, встретившись с людьми, ничего не буду знать и не смогу поддержать разговор.
Она с трудом увела разговор от женщины-шпиона и вовсе не хотела, чтобы бабушка снова вспомнила об этом и начала тревожиться.
Услышав это, госпожа Чэнь легко хлопнула ладонью по столу и с серьёзным видом сказала:
— Что там обсуждать! Сейчас все больше всего говорят о том, что в задних покоях могут скрываться женщины-шпионы. Вот до твоего возвращения заместитель министра доходов Ван…
Цзыюй, уже было решившая, что тему удалось закрыть: «……»
***
Едва миновал первая половина часа сы, как у входа в переулок перед усадьбой Чэнь начали одна за другой подъезжать кареты гостей.
Обе невестки семьи Чэнь с утра уже навестили старую госпожу и теперь хлопотали впереди. Когда прибывали гости, они радушно встречали их и провожали в рощу восковых слив.
Небольшая роща позади сада семьи Чэнь пользовалась в столице весьма хорошей славой. В это время года восковые сливы расцветали, золотистые, словно мёд, покрытые снегом и не боящиеся мороза, так прекрасны, что глаз невозможно было отвести.
Но семья Чэнь всегда вела себя сдержанно. Кроме дней рождения двух старших, они почти никогда не устраивали приёмов, так что бывать в этой роще доводилось лишь немногим родственникам и близким друзьям. Сегодня же госпожи, получившие приглашения, были рады не только возможности полюбоваться красотой, но и снедаемы любопытством к обожаемой двоюродной внучке семьи Чэнь.
Госпожи, разумеется, держались с достоинством и не показывали ничего при хозяевах. Однако семья Чэнь учла, что гостей сегодня будет много. В юго-восточной части рощи поставили сцену для представления, а по всему леску расставили столики и кресла с угощениями. Так живым и весёлым молодым барышням было удобно отходить от старших и собираться небольшими компаниями по три-пять человек, любуясь цветами и болтая между собой. К тому же многие и так были знакомы, а потому держались совершенно непринуждённо.
Вскоре после того как Цзыюй вошла в рощу, до неё донеслись голоса. Подняв взгляд, она увидела за несколькими деревьями силуэты людей. Какое совпадение, говорили именно о ней.
— Вы слышали что-нибудь об этой двоюродной барышне?
— Конечно слышали. Говорят, ей уже семнадцать по счёту лет, а помолвки до сих пор нет.
— Все говорят, что её мать вовсе не была замужем и не овдовела рано, а просто забеременела до брака. Семья Чэнь слишком её любила и не хотела, чтобы она в таком юном возрасте пошла на крайность, вот и придумали эту историю для посторонних. До сих пор никто не знает, кто отец этой барышни.
— С таким происхождением, конечно, трудно устроить брак.
Девушки наперебой переговаривались, при этом нарочно понижая голоса. Видимо, и сами понимали, что обсуждать такое в доме хозяев нехорошо. Но Цзыюй обладала острым слухом и слышала всё совершенно отчётливо.
Изначально она пришла вместе с бабушкой, но по пути кто-то доложил о прибытии важного гостя. Тогда старушка велела людям проводить её в рощу первой и сказала, что позже даст тому высокому гостю угадать, сможет ли он узнать среди девушек её внучку.
Раз уж над таким можно было шутить, человек явно был близким другом семьи. Цзыюй лишь радовалась хорошему настроению бабушки и послушно отправилась одна вперёд, не ожидая столкнуться с подобным.
Впереди барышни всё ещё щебетали без умолку. Эти разговоры она слышала с самого детства. Госпожи и юные девушки, приходившие в даосский монастырь, да и обычные люди тоже, нередко делали её происхождение темой для пересудов.
Поначалу она сердилась, но с возрастом научилась лишь отмахиваться от этого с улыбкой. Какое им дело до того, кто её отец? Главное, чтобы ей самой жилось спокойно и хорошо.
Служанка Люйинь, выросшая вместе с ней с самого детства, тоже не раз слышала подобные сплетни. Сейчас её лицо оставалось спокойным, и невозможно было понять, о чём она думает. Зато у маленькой служанки, ведущей их, лицо резко изменилось.
Девочка посмотрела то на Цзыюй, то на людей, скрытых за деревьями. Она подумала о том, какая добрая и мягкая их двоюродная барышня, как приветлива она даже с прислугой… А теперь чужие люди ещё и клевещут на неё в собственном доме!
Глаза маленькой служанки тут же покраснели, и она уже хотела броситься вперёд.
Цзыюй заметила это и поспешно удержала её за руку, покачав головой:
— Все они гости. Нельзя поднимать шум и устраивать сцену, иначе старшие будут только огорчены.
Раз они смогли попасть сюда, значит семьи наверняка были более или менее близко знакомы с Чэнями.
Маленькая служанка стояла с покрасневшими глазами, дрожа от злости. Тогда Люйинь обняла её за руку и наставительно сказала:
— Пойдём к сцене. И когда увидишь госпожу, ни слова об этом, поняла?
Лишь когда девочка, взвесив всё, кивнула, Цзыюй слегка улыбнулась и продолжила идти вперёд.
Снег, выпавший позавчера, ещё не растаял, и деревянные сандалии тихо поскрипывали на снегу. Кто-то первым заметил её и тут же оживился взглядом, но сразу после этого растерялся и тихонько спросил у остальных девушек:
— Кто-то идёт. Она ведь не слышала, о чём мы говорили? Лицо у неё незнакомое, вы её раньше видели?
После этих слов все четыре барышни одновременно подняли головы и посмотрели на Цзыюй.
На ней был ярко-красный плащ, а лицо отличалось ослепительной красотой. Среди белого снега она казалась воплощением насыщенной, дерзкой красоты.
В глазах девушек мелькнуло восхищение. Кто-то тихо прошептал:
— Лицо незнакомое… Интересно, она слышала?
Несколько девушек переглянулись и увидели в глазах друг друга чувство вины. Затем кто-то снова тихо сказал:
— Может, спросим, из какого она дома?
Если они спросят, а она и правда всё слышала, то после того как она назовёт своё происхождение, им, вероятно, придётся держать язык за зубами.
Девушка в плаще цвета гусиного пуха нехотя поднялась и, собравшись с духом, окликнула её, когда та проходила мимо:
— Эта старшая сестра кажется незнакомой. Интересно, из какого вы дома?
Цзыюй изначально хотела просто пройти мимо и не обращать на них внимания. Кто бы мог подумать, что они сами ещё и окликнут её с расспросами… Она улыбнулась. Уголки её глаз слегка приподнялись, мягкая изогнутая линия взгляда была полна очарования, скрывая мелькнувшее в глазах лукавство.
— Я и есть та самая двоюродная барышня, которую вы обсуждали.