Глава 6.0

Цзыюй никак не ожидала, что это маленькое создание окажется настолько приставучим.

Сидя в карете, она вспоминала, как Сюй Цзясюань слегка прищурил глаза. Его взгляд был опасен, словно у свирепого зверя.

Маленькое создание, натворившее бед, спрятало голову под крыло и пробормотало:

— Я был неправ, не вари меня.

Люйинь хотелось рассмеяться, но она не осмеливалась, чувствуя укол вины.

Маленькое создание снова закричало:

— Сяоюй, не вари меня!

Цзыюй одновременно и забавлялась, и раздражалась. Не удержавшись, она развела ему крылья, протянула руку ущипнуть за клюв и отругала:

— Ну и поделом тебе! Новые обиды поверх старых, старые поверх новых, уже не разобрать что к чему! Тебя и правда стоит сварить!

Попугаи умели подражать речи, запоминая только то, чему их учили хозяева и что слышали от других. Если бы Сюй Цзясюань решил, что этим словам его научила она, хозяйка попугая, это ещё было бы терпимо. Но если бы он подумал на кого-то другого… рядом с ней ведь были люди семьи Чэнь. Последствия оказались бы хуже, чем если бы виноватой считали её саму.

И к тому же попугай орал всё это при таком количестве народа. Завтра по всей столице наверняка разойдутся слухи, что попугай семьи Чэнь публично оскорбил Сюй Цзясюаня.

У Цзыюй слегка разболелась голова.

Маленькое создание дрожало от страха и после того, как она отпустила его, продолжало жалобно повторять:

— Не вари меня…

Люйинь наконец прыснула со смеху. Подражая недавнему тону Цзыюй, она тоже ущипнула попугая за клюв, заставляя его замолчать.

— Барышня, похоже, заместитель командующего Сюй действительно немного рассердился.

— Я заметила.

Цзыюй откинулась на тёмно-синюю подушку, и на её лице появилось лёгкое раздражение.

Она не боялась того, что подумает о ней Сюй Цзясюань. Она боялась без причины снова втянуть в неприятности бабушку и дедушку по материнской линии.

Люйинь понимала, чего опасается её барышня. Убийственный взгляд Сюй Цзясюаня и правда был пугающим. Помедлив, она сказала:

— Может, стоит рассказать обо всём старшему советнику? Это моя вина, я сама пойду и извинюсь перед ним.

— Пусть всё останется как есть. Твои извинения только усилят взаимную неприязнь между дедушкой с бабушкой и семьёй Сюй. Я пыталась успокоить дело, а не сделать так, чтобы всем троим стало ещё тяжелее.

— Но то, что было раньше…

Этого ведь всё равно не скрыть.

Цзыюй медленно произнесла:

— Нужно разбираться с тем, что произошло сейчас, а не с тем, что было когда-то раньше. Я не думаю, что Сюй Цзясюань из тех, кто не умеет отделять службу от личного. Будем считать это разными вещами. Он уже пообещал, что его человек извинится перед вторым дядей. Если же нарушит слово…

Она представила его лицо и слабо улыбнулась:

— Значит, моя прежняя доброта была напрасной.

Люйинь застыла.

Прежняя доброта? Какая доброта? Неужели их барышня раньше помогала заместителю командующего Сюю?

В карете воцарилась тишина. Свет, проникающий сквозь щель в занавеске, мерцал и дрожал.

Вдруг Люйинь что-то вспомнила и сказала задумавшейся Цзыюй:

— Барышня, вы ведь просили нас присматривать за людьми со шрамом на лбу… Похоже, какое-то время мы ничего не услышим.

За день до спуска с горы барышня внезапно приказала им искать одного человека. Но в одном только столичном округе жили сотни тысяч людей. Даже десять тысяч было бы всё равно что искать иголку в стоге сена. К тому же она не уточнила, находится ли нужный человек в столице или где-то ещё.

— Знаю. Просто присматривайте и запоминайте имена.

Слова Сюаньчжэнь-цзы были туманными и загадочными. Её и саму тревожили гадание и борьба между принцами, так что всё это было лишь попыткой хоть немного успокоить сердце.

Госпожа и служанка замолчали.

Маленькое создание, отпущенное Люйинь, печально перелетело на плечо Цзыюй и прижалось к её шее. Потёрлось головой, а затем тихонько назвало её:

— Сяоюй.

От щекочущего прикосновения у Цзыюй зачесалась шея. Её одновременно раздражало и забавляло это создание, которое каждый день называло её этим именем. В конце концов она всё-таки позволила ему остаться.

Когда они вернулись в дом семьи Чэнь, охранники сразу доложили о нападении в башне Хуэймань. Услышав это, старая госпожа Чэнь перепугалась до смерти. Она притянула Цзыюй к себе, внимательно осмотрела её и крепко обняла, беспрестанно повторяя:

— Моя драгоценная, моя драгоценная… Ты испугалась?! Быстро велите кухне приготовить успокаивающий чай!

Она торопливо раздавала приказания слугам.

Служанки и слуги тут же выбежали выполнять распоряжения.

Видя, что бабушка напугана даже сильнее неё самой, Цзыюй почувствовала сильную вину. Она прижалась к старой госпоже и мягко стала массировать ей ноги.

— Не волнуйтесь, со мной всё в порядке. Я была внутри комнаты, и когда заместитель командующего Сюй увидел, что разбойники хотят ворваться, он встал у двери, чтобы преградить им путь. Кажется, я видела, что его ранили.

На самом деле она ясно заметила рану на руке Сюй Цзясюаня, но вокруг было слишком много охранников семьи Чэнь, так что она ничего не могла сделать.

Хотя её и раздражало, что Сюй Цзясюань использовал служебное дело как предлог, чтобы обманом привести её на встречу с наследником дома Вэй, факт оставался фактом: он действительно защитил её. И как бы она ни злилась, скрывать это было нельзя.

Старая госпожа Чэнь ненадолго замолчала, а затем с неопределённым выражением лица сказала:

— Эти люди пришли за ним, так что вполне естественно, что он их остановил.

После того как Цзыюй выпила успокаивающий чай, её отправили отдыхать.

Что же до маленького создания, которое выкрикивало, что Сюй Цзясюань — грозный бог, старая госпожа Чэнь только махнула рукой:

— Неужели кто-то станет спорить с маленькой птичкой?

И велела больше не беспокоиться об этом.

Когда они проходили через лунные ворота, Люйинь наконец не выдержала и спросила:

— Барышня, вы правда учились у даоса Сюаньчжэнь-цзы? Ваше гадание по лицу слишком точное.

И действительно, не прошло и четверти часа, как заместитель командующего Сюй получил ранение.

Цзыюй осторожно отвела в сторону тонкие ветки рядом с собой и рассмеялась:

— Кто захочет унаследовать его проклятый язык? Я просто сказала это наугад. Какой цзиньивэй не живёт среди клинков и крови? Получить рану — обычное дело. Я ведь не говорила, когда именно это случится.

Люйинь поняла, что недооценила свою барышню.

Пока на горизонте ещё оставался последний луч света, Сюй Цзясюань прислал ещё одно письмо. Всего два слова:

«Дело сделано».

Цзыюй держала тонкий листок одной рукой, а другой подпирала подбородок. Перед её глазами всплыли его холодные глаза.

Несмотря на свою пугающую репутацию, он оказался человеком слова и не стал нарушать обещание из-за того, что маленькая птичка оскорбила его.

Она велела Люйинь сжечь письмо, а сама пошла навестить бабушку. Там она увидела расслабленного второго дядю с тёплой улыбкой и вторую тётушку с высокой причёской, тоже сияющую от радости.

Только тогда она почувствовала облегчение. Наконец-то хотя бы одно дело удалось уладить.

Вечером после купания Люйинь помогала ей вытирать волосы.

Живя в даосском храме, Цзыюй привыкла носить свободную одежду, и от этой привычки было трудно избавиться после возвращения в дом семьи Чэнь. В комнате горела жаровня, так что она не боялась простудиться. Даже её нижняя рубашка была завязана небрежно, открывая длинную белую шею.

Стоящая позади Люйинь потянула её за ворот, и над ключицей смутно показались старые шрамы.

Она проворчала:

— Насколько же свирепой должна была быть та обезьяна, чтобы так расцарапать барышню? Даже на запястьях следы остались. Тогда вы ещё и скрыли всё от госпожи.

Цзыюй уже привыкла слушать эти жалобы каждые несколько дней и беспечно рассмеялась:

— Она меня поцарапала, а я её укусила. В расчёте. Я не проиграла.

Просто после укуса рот был полон шерсти, да ещё и молочный зуб выпал, так что несколько дней ей было ужасно неприятно.

Люйинь тут же развеселилась, но всё равно пожалела её:

— Вам не стоило скрывать это от госпожи и самой обрабатывать рану. Если бы тогда всё сделали как следует, шрамов бы не осталось.

При упоминании матери взгляд Цзыюй смягчился.

Она ничего не сказала, только с лёгкой улыбкой вспоминала ту прекрасную женщину и… маленькую фигурку, беспомощно избиваемую обезьяной.

Тем временем Сюй Цзясюань, выполнив обещание, начал расследовать дневное покушение.

Выяснилось, что оружие убийц было недавно выковано военным ведомством, которое сейчас находилось под контролем наследного принца.

Дело мгновенно запуталось, словно паутина.

Стоящий рядом командир Лу после паузы произнёс:

— Мне кажется, это всего лишь дымовая завеса.

Несколько дней назад выяснилось, что заместитель министра Ван был человеком первого принца, и тот поспешно от него отмежевался. А теперь ещё и покушение с оружием из военного ведомства наследного принца.

Полная неразбериха.

Сюй Цзясюань немного помолчал, затем сказал:

— Все могут расходиться. Я вернусь и разберусь, как завтра доложить Его Величеству.

Командир Лу согласился и велел уставшим людям расходиться. Но, выходя из управления Чжэньфусы, кто-то вернулся и доложил ему:

— Командир, поручение выполнено, просто днём не успел доложить.

Командир Лу прищурился с улыбкой, но, вспомнив, как сегодня ходил извиняться перед вторым господином Чэнем, улыбка слегка померкла. Он похлопал сотника по плечу:

— Только рот держи на замке.

Тот кивнул, и они разошлись.

Сюй Цзясюань пробыл в ямэне ещё почти полчаса, прежде чем вернуться домой.

Когда он прибыл в поместье хоу Вэйу, привратник доложил:

— Молодой господин, молодой господин Фан приходил ещё до ужина и сказал, что ждёт вас. Он всё ещё здесь.

Сюй Цзясюань нахмурился:

— Понял.

И направился к себе во двор.

Фан Цзиншо развалился у него в комнате. Увидев его возвращение, он радостно вскочил:

— Наконец-то вернулся! Позволь мне сегодня переночевать у тебя, а завтра утром я снова уеду в гарнизон.

— В доме гуна Вэй тебе места не найдётся?

Он равнодушно взглянул на друга. На губах того всё ещё блестел жир, явно успел неплохо поесть у него дома.

Улыбка Фан Цзиншо сразу стала горькой:

— Не напоминай. Когда я вернулся и сказал бабушке, что не могу жениться на внучке старшего советника Чэня, она так разозлилась, что хотела избить меня палкой. Если бы мать не остановила её, я бы вообще не сбежал.

Не жениться?

Сюй Цзясюань вытащил нож, и перед глазами вдруг всплыло прекрасное лицо Цзыюй.

— Разве ты не любишь красавиц? Такая красавица тебе тоже не нравится?

Дело было не в том, что она ему не нравилась. Просто он сам не нравился ей.

Но говорить это прямо он не стал и лишь пробормотал:

— У тебя же вражда с семьёй Чэнь. Если я женюсь на их двоюродной барышне, разве это не доставит тебе неудобств?

Сюй Цзясюань не поверил ни единому слову. Если бы тот и правда переживал за него, не стал бы уговаривать его устраивать девушке такую встречу.

— Иди спать в гостевую комнату.

Он бросил это небрежно.

Фан Цзиншо потёр нос:

— Какой холодный. Мы ведь с детства знакомы… Кстати, когда я сегодня пришёл, услышал, как вся улица обсуждает, какая красавица двоюродная барышня семьи Чэнь. Она только вернулась в столицу, а все уже знают, как выглядит. Как так получилось?

Сюй Цзясюань посмотрел на него:

— Раз тебе она всё равно не нравится, зачем тебя волнуют чужие разговоры?

— Конечно волнуют, ведь там и тебя обсуждают. Говорят, какая жалость, что двоюродная барышня семьи Чэнь так прекрасна, словно небожительница, но второй господин Чэнь поссорился с тобой, а потом ещё и публично тебя проклял. Наверное, теперь никто не осмелится взять её в жёны. Жениться на ней — значит оскорбить семью Сюй… Только не понимаю, откуда взялся слух, будто она сама тебя проклинала. Это ведь просто какая-то птица шумела.

К тому же она всего лишь двоюродная барышня семьи Чэнь. В семье есть и законные дочери. Если кто-то и захочет породниться с Чэнями ради выгоды, зачем ему выбирать именно её?

Сказав это, Фан Цзиншо снова с сожалением вздохнул:

— Жалко такую красавицу. Не найдёт хорошего мужа.

Он вздыхал про себя, совершенно не замечая, как в глазах Сюй Цзясюаня промелькнул странный блеск, а лицо слегка помрачнело после короткого раздумья.

На следующее утро Цзыюй узнала о слухах, уже разошедшихся по столице.

Люйинь сердито усмехнулась:

— Барышня, всё распространилось всего за один день! Кто-то явно действует из-за кулис! Иначе как слухи могли разойтись так быстро? И самое главное, там даже описывают внешность барышни. Это почти наверняка правда. Те госпожи, что были на приёме, такого бы не разнесли. Даже если бы говорили о вашей красоте, они бы не стали распространять слухи, будто вы оскорбляете семью Сюй!

Цзыюй смотрела на своё расплывчатое отражение в бронзовом зеркале и медленно расчёсывала длинные волосы.

Немного подумав, она сказала:

— Иди выясни, откуда это пошло.

— Наверняка тот негодяй всё ещё затаил обиду!

Люйинь стиснула зубы.

Но Цзыюй всё равно повторила:

— Иди проверь.

Раз Сюй Цзясюань сдержал вчерашнее слово, сам он так поступить не мог. Но другие — вполне.

Люйинь сердито направилась к выходу, но Цзыюй остановила её и велела принести бумагу и кисть.

Тогда Люйинь увидела, как её барышня с лёгкой улыбкой пишет письмо.

Сюй Цзясюань проводил Фан Цзиншо и как раз собирался найти Лу Бина, чтобы уточнить некоторые детали перед визитом во дворец, когда неожиданно получил ещё одно письмо от двоюродной барышни семьи Чэнь.

В нём было написано:

«Сегодня север неблагоприятен для всех дел».

Он поднял письмо, посмотрел в сторону дворца и переступил порог.

Неужели настолько плохо?