Глава 14.0

Предлог он придумал сам, так что Сюй Цзясюань в итоге не решился потребовать нефритовый кулон обратно и, затаив в душе обиду, покинул дом Чэнь.

Гости, пришедшие поглазеть на представление, увидели, что главный герой уже ушёл, оставили подарки и тоже начали расходиться. Все крепко запомнили мрачное лицо Сюй-шашэня.

Каждый подумал про себя: даже если семьи Сюй и Чэнь теперь породнятся, этой двоюродной барышне семьи Чэнь после свадьбы, боюсь, придётся несладко.

После ухода Сюй Цзясюаня Цзыюй всё ещё сидела, прислонившись к перилам беседки, и рассматривала нефритовый кулон на солнце. Отражённый свет мягко ложился на её нежное лицо.

Это был великолепный кусок белого нефрита. На лицевой стороне были вырезаны иероглифы «мир и благополучие», а на обратной — бамбук и орёл.

Причём иероглифы «мир и благополучие» блестели сильнее остального узора, словно их часто гладили пальцами.

Она долго вертела кулон в руках, окончательно убедившись, что Сюй Цзясюань носил его постоянно.

А вещи, которые человек всегда носит при себе, обычно имеют особое значение.

И всё же он отдал его ей.

Цзыюй вспомнила, как перед уходом он смотрел на кулон, будто хотел что-то сказать, и всё сильнее чувствовала, что тут что-то не так.

Люйинь, увидев, как барышня всё рассматривает подарок нового жениха, поджала губы в улыбке:

— Барышня, раз вам нравится, эта служанка заменит шнурок, и вы сможете носить его при себе.

— Тебе не показалось, что перед уходом он будто рассердился? — спросила Цзыюй, перебирая синие кисточки кулона.

Люйинь задумалась:

— Разве заместитель командующего не всегда ходит с холодным лицом? Но сегодня он и правда выглядел ещё мрачнее.

— Пока убери его.

Немного подумав, Цзыюй протянула ей кулон.

Когда они обсуждали дату свадьбы, Сюй Цзясюань уже вёл себя странно. Было видно, что он крайне недоволен браком. Но если он недоволен, зачем тогда дарить ей кулон?

Она чувствовала, что, возможно, неправильно всё поняла.

Гости из переднего двора уже разошлись, но во внутреннем дворе ещё оставались родственники семьи Чэнь, поэтому старая госпожа Чэнь снова позвала Цзыюй составить компанию.

После очередной череды приветствий и любезностей Цзыюй села рядом с Чэнь Инъюй.

Едва она устроилась, как Инъюй сунула ей в рот кусочек имбирной конфеты:

— Кузина проделала путь по холоду, съешь, чтобы согреться.

Во рту разлилась сладость с лёгкой остротой. Вспомнив о тяжбе Второй госпожи Чэнь по делам лавки, Цзыюй будто невзначай спросила:

— Как продвигается шитьё? Из какой ткани ты делаешь одежду? Может, с завтрашнего дня я тоже попробую с тобой.

Стоило заговорить о рукоделии, как Чэнь Инъюй тут же скривилась. Её круглые глаза стали ещё больше:

— Даже не напоминай! У меня уже мозоли от ножниц. Хорошо ещё, что мне дали дешёвый атлас. Иначе, если бы я испортила столько хорошей ткани, матушка давно бы запретила мне заниматься этим.

— Разве обычно не тренируются на грубой ткани?

Чэнь Инъюй наклонила голову:

— Наверное, потому что ещё нужно вышивать узоры. Поэтому мне сразу дали атлас. Всё равно потом служанки всё подправят.

Цзыюй улыбнулась:

— Тогда завтра я тоже к тебе приду.

В ответ вокруг раздался смешок. Чэнь Инъюй игриво подмигнула:

— Кузина уже хочет шить одежду будущему мужу?

Сюй Цзясюаню?

Цзыюй немного подумала и совершенно спокойно ответила:

— Ну, одну вещь ему действительно стоит сделать.

В прошлый раз она ведь порвала его чиновничье одеяние.

Значит, нужно возместить.

Чэнь Инъюй рассмеялась ещё веселее. Её кузина совсем не умела смущаться. Потом она начала рассказывать, что через несколько дней подруги придут поздравлять Цзыюй, и они принялись обсуждать, как принимать гостей.

***

Покинув дом Чэнь, Сюй Цзясюань, не останавливаясь ни на мгновение, под ледяным ветром помчался обратно в Чжэньфусы.

Дело наследного принца всё ещё не было завершено. Взяв книги учёта, он снова отправился во дворец.

Кто-то любящий сплетни уже успел донести императору Миндэ о том, что произошло в доме Чэнь. Услышав об этом, император остался крайне недоволен и встретил Сюй Цзясюаня с холодным лицом.

— Даже такую мелочь не смог уладить. Похоже, способности вашего цзиньивэй идут только на хитрость и запугивание!

Император был зол. Сюй Цзясюань решил, что причина — дело наследного принца, и, стоя на коленях, молча выслушал упрёки.

Император Миндэ увидел, что тот, словно перепёлка, только молчит перед ним, и многозначительно сказал:

— После свадьбы исправь наконец этот свой отвратительный характер.

Разговор внезапно перескочил с расследования на его брак и нрав, и Сюй Цзясюань ничего не понял. Но ему оставалось только ответить «да» и вновь заговорить о деле наследного принца:

— Чиновник из Военного министерства уже покончил с собой в тюрьме. Если продолжать расследование дела наследного принца, боюсь, мне придётся идти прямо в Восточный дворец.

Но ответа долго не последовало.

Подняв голову, Сюй Цзясюань увидел, что император словно задумался о чём-то своём, а затем спросил:

— Что ты там говорил о наследном принце?

Сюй Цзясюань:

— …

Разве он только что всё не доложил?

В итоге император решил замять дело и велел Сюй Цзясюаню закрыть расследование, объявив, что чиновник Военного министерства покончил с собой из страха перед наказанием.

Совсем недавно они разобрались с коррупцией в Министерстве доходов, и там уже всплыл один из его сыновей. Теперь подозрения тянулись к наследному принцу. Император Миндэ прекрасно понимал, что кто-то пытается устроить игру за его спиной.

Сюй Цзясюань и сам догадывался: раз расследование зашло в тупик, всё закончится именно так. Поэтому он спокойно принял приказ и вернулся в Чжэньфусы закрывать дело.

Командующий цзиньивэй Чжоу Цзиньчэн услышал, что Сюй Цзясюань вернулся и снова повёл людей на обыск по делу о покушении, и усмехнулся:

— Сегодня ещё ходил в дом Чэнь с брачными дарами, а уже снова занимается кровавыми делами. Ни капли не избегает дурных примет. Настоящая звезда бедствий.

Стоявший рядом тысячник хихикнул:

— Ему и правда не повезло. Жениться на дочери семьи-врага… Боюсь, в его будущем внутреннем дворе покоя не будет. Только жаль ту двоюродную барышню семьи Чэнь. Такая красавица.

— Как бы тебе ни было жаль, такой удачи у тебя всё равно нет.

Чжоу Цзиньчэн бросил на него предупреждающий взгляд.

Он ухватился за ошибку Лу Бина и специально подливал масла в огонь между семьями Сюй и Чэнь. Когда Лу Бина избили до крови, он думал, что Великий секретарь Чэнь непременно ещё сильнее прижмёт этого шашэня.

Кто бы мог подумать, что император вдруг выдаст двоюродную барышню семьи Чэнь замуж за Сюй Цзясюаня.

Представление, которого он ждал, так и не состоялось, и это раздражало его до сих пор.

Особенно после слухов о красоте той самой барышни.

Получалось, что этот шашэнь только выиграл!

Тысячник, услышав упрёк, сразу опустил голову и больше не смел болтать.

В душе же он злорадствовал. Лу Бин тогда так и не смог найти доказательств, что всё подстроили люди Чжоу, и потому молча проглотил обиду.

Пока они разговаривали, в управление неожиданно пришёл управляющий семьи Чжоу с большим коробом еды. Там были жареная утка, тушёная курица и прочие мясные блюда — настоящий пир.

Чжоу Цзиньчэн удивился:

— Это госпожа велела принести?

Управляющий прищурился в улыбке:

— Да. Госпожа ещё прислала ваше любимое шаоцзю. Если сегодня после обеда у вас не будет службы, сможете немного выпить.

— Что, дома случилось что-то радостное?

Иначе зачем вдруг присылать такой роскошный обед?

Управляющий подошёл ближе и что-то тихо прошептал ему на ухо.

Тысячник стоял рядом и разобрал только слова «лавка», «доходы», а дальше всё слилось в невнятный шёпот.

Выслушав, Чжоу Цзиньчэн хлопнул себя по колену и громко расхохотался. Потом подозвал нескольких доверенных людей пить и есть мясо, так что даже в тюремных коридорах запахло вином.

Когда Сюй Цзясюань вышел из дома чиновника Военного министерства, специально пришедший за ним Фан Цзиншо потащил его поесть. Сначала он пожаловался на историю со старой госпожой бо Уань:

— Эта сумасшедшая устроила скандал у нас дома. Хорошо ещё, что император рассудил справедливо и лишил её старшего сына титула и должности. Кстати, тебя можно поздравить — двойная радость. Теперь титул достался семье твоего дяди, твоя тётка наверняка счастлива.

Когда речь заходила о семье Линь, Сюй Цзясюань обычно говорил мало. Он только медленно повернул чашу в руках и тихо поблагодарил.

Фан Цзиншо вспомнил вчерашний вспыльчивый вид друга и с любопытством спросил:

— Так на какой день вы всё-таки назначили свадьбу?

Рука Сюй Цзясюаня, уже подносившая чашу к губам, замерла.

Он вспомнил, как Цзыюй снова поставила его в тупик, и промолчал.

Фан Цзиншо удивлённо посмотрел на него и вдруг заметил, что сегодня на поясе друга чего-то не хватает.

— А где твой нефритовый кулон? Ты ведь даже спал с ним.

Сюй Цзясюань резко сжал пальцы.

В комнате раздалось хрустящее «крак».

Фан Цзиншо уставился на чашу, из которой уже текло вино:

— Треснула!..

Эта сцена вдруг напомнила ему двоюродную барышню семьи Чэнь с её чудовищной силой.

— Они и правда подходят друг другу!

Оба любят ломать чашки.