Глава 15.0

Дни уже вплотную приближались к Новому году, погода становилась всё холоднее, а в последние дни ещё и пошёл мелкий дождь, тонкими нитями накрывший столицу.

После Нового года у Цзыюй должна была быть свадьба, и семья Чэнь в этот период была невероятно занята.

Старая госпожа Чэнь уже давно помогала внучке собирать приданое, но всё равно чувствовала, что всё слишком спешно. К счастью, император Миндэ поручил Министерству церемоний полностью заняться свадебным платьем, а тайно ещё прислал немало вещей. Среди них была роскошная и изысканная кровать с тысячей резных деталей, что заметно сняло часть забот со старой госпожи Чэнь.

Снаружи все были заняты, но сама Цзыюй, главная виновница торжества, спокойно сидела у Чэнь Инъюй и шила одежду.

В этот день погода наконец вроде бы собиралась проясниться. Цзыюй, надев деревянные сандалии и держа в одной руке зонт, снова пошла к Чэнь Инъюй. Из двух комплектов одежды, которые она шила, у одного оставалось только подшить край половины рукава.

Когда она пришла, Чэнь Инъюй всё ещё сражалась с одеждой, у которой только что пришила ворот. Увидев, что после мытья рук Цзыюй всего за две кэ закончила обработку края, она не удержалась, бросила свою вещь и села:

— Почему кузина умеет всё? Две вещи за пять дней, ещё и цветы уже вышиты. А у меня одна вещь, и я даже рукава не пришила!

Цзыюй велела Люйинь отнести одежду погладить, а сама села и налила расстроенной кузине воды:

— Я целыми днями в монастыре ничем не занималась, с детства училась у матери. Свои даосские халаты и платья я всегда шила сама. Если бы ты тоже каждый день шила и чинила, наверняка стала бы лучше меня.

Она утешала её, но Чэнь Инъюй прекрасно знала, на что способна. Пробормотав что-то недовольное, она снова улыбнулась:

— Почему ты сшила две вещи, да ещё и размеры немного разные? И зачем одну делать из ткани второго сорта? Будь у меня мастерство кузины, да ещё если бы я шила будущему мужу, я бы точно выбрала лучшую ткань.

Услышав это, Цзыюй взглянула в сторону Люйинь и расплывчато сказала:

— Если правильно использовать ткань второго сорта, она тоже будет выглядеть ценной.

Чэнь Инъюй решила, что дело в мастерстве кузины: изящный фасон, тонкая работа, и даже обычная ткань становится украшением поверх украшения.

Когда одежду выгладили, Цзыюй объяснила Чэнь Инъюй несколько приёмов пришивания рукава, помогла нарисовать узор для вышивки, а после обеда вернулась к себе.

Люйинь отдельно завернула два комплекта одежды и, глядя на один из них, немного поколебалась:

— Барышня правда собирается отправить этот комплект во дворец? Когда Его Величество носил одежду из такой ткани?

— Именно потому, что не носил. Пусть теперь попробует, будет выглядеть свежо. Это просто знак внимания.

Цзыюй совсем не тревожилась. Напротив, подозвала маленькое создание и в хорошем настроении стала чесать ему подбородок. Маленькое создание довольно повторяло:

— Сяоюй, ещё почеши.

Люйинь взяла одежду и по мокрым каменным плитам вышла из дома.

Сначала она тайно передала вещи, которые нужно было отправить во дворец, всё ясно объяснила, а затем велела нанятой повозке ехать к дому хоу Вэйу.

У Сюй Цзясюаня в этот день как раз был выходной. Недавно он закончил два дела и сегодня никуда не поехал, отдыхая дома.

Услышав от управляющего, что служанка двоюродной барышни семьи Чэнь принесла вещи, он слегка замер, вспомнил служанку по имени Люйинь и равнодушно велел привести её.

Теперь стоило упомянуть Цзыюй, как он тут же вспоминал нефритовый кулон, который она приняла как подарок. Злость и сожаление смешивались, вызывая беспричинное раздражение.

Люйинь провели в маленький кабинет его двора. По дороге она всё тайком рассматривала.

Дом хоу Вэйу ещё при прежнем императоре был влиятельным, и в этой большой усадьбе повсюду чувствовалась основа дома могущественного сановника. Но людей в доме, казалось, было меньше, чем она ожидала, совсем не так, как в других знатных семьях, где слуги ходят толпами. Зато патрульные стражи попадались одна группа за другой, охрана была крайне строгой.

Она молча подумала: действительно шашэнь, даже собственный дом превратил почти в ямэнь.

Сюй Цзясюань вспомнил собственную глупость, поэтому, увидев Люйинь, конечно, не мог выглядеть приветливым. Он даже глаз от книги не поднял.

— Зачем твоя барышня прислала тебя?

Как бы высокомерен он ни был, он всё равно будущий гуе. Люйинь выдавила улыбку, и на круглом лице появилась ямочка:

— Барышня велела принести наследнику одежду.

Говоря это, она раскрыла тканевый свёрток, показывая тёмно-синее одеяние.

— Это барышня сшила собственными руками. Она не знает, какие цвета и фасоны наследник обычно носит, поэтому сделала просто и достойно, только на вороте и манжетах вышила облачные узоры.

Только тогда Сюй Цзясюань боковым взглядом посмотрел на вещь на столе. Голос его всё ещё был ровным:

— Понял.

Люйинь увидела, что он даже «спасибо» не сказал, и в душе почувствовала недовольство, но на лице ничего не показала. Попрощавшись, она ушла.

Лёгкие шаги постепенно отдалились за окном. Сюй Цзясюань отложил книгу и, нахмурившись, посмотрел на принесённую одежду. В конце концов он всё же протянул руку, взял её и развернул.

Верхняя ткань была превосходной, а подкладка неожиданно оказалась меховой, с коротким чёрно-коричневым ворсом. Он сразу не понял, мех какого это зверя, но было ясно, что вещь должна отлично согревать.

Он ещё раз посмотрел ворот. Вышитые серебряной нитью узоры мерцали на солнце, придавая простому фасону роскоши.

И ткань, и пошив были весьма продуманными.

Посмотрев немного, он уже хотел небрежно бросить вещь обратно в свёрток, но его кормилица невесть откуда услышала, что Цзыюй прислала вещи. Едва подойдя к двери, она увидела, как он рассматривает одежду, и воскликнула:

— Наследник, неужели это будущая госпожа прислала? Какая красивая!

Кормилицу звали мамка Ли. В этом году ей ещё не было сорока, чёрные волосы были гладко уложены в круглый пучок, фигура немного располнела, а когда она улыбалась, глаза превращались в тонкие щёлочки.

Сюй Цзясюань не ожидал, что кормилица придёт. Одежду в руках он и правда тут же бросил на стол и неопределённо хмыкнул.

Мамка Ли присела в поклоне, затем подошла, взяла одежду и стала внимательно рассматривать. Увидев, как хорошо она сшита, она без конца хвалила, а потом потянула его примерить:

— Наследник, скорее встаньте, рабыня посмотрит, подходит ли размер. Если не подойдёт, ещё можно попросить госпожу переделать.

Только что она говорила «будущая госпожа», а теперь просто «госпожа».

Сюй Цзясюань сидел с деревянным лицом и не двигался.

Мамка Ли с детства заботилась о нём, знала его характер и не боялась. Она непременно потянула его встать:

— Это же забота госпожи. На такую вещь, наверное, ушли день и ночь. С того дня, как вы ездили в дом Чэнь с брачными дарами, сколько времени прошло? Может, у госпожи глаза покраснели от бессонницы.

О вражде между семьёй Сюй и семьёй Чэнь она знала лучше всех. Но она столько лет надеялась, что рядом с ним появится кто-то, кто будет о нём заботиться, и в душе была рада. Теперь двоюродная барышня семьи Чэнь ещё до свадьбы прислала одежду. Видимо, она тоже хочет хорошо жить с ним. К тому же вещь и правда была сделана прекрасно. У мамки Ли сразу появилось доброе чувство к этой ещё не виденной жене наследника.

Сюй Цзясюань всё же не смог её переупрямить и поднялся, позволяя мамке Ли приложить к нему одежду.

— Подходит отлично! Госпожа, кажется, видела наследника всего один раз, а размер будто снят меркой. А где человек, который принёс одежду? Наследник велел передать что-нибудь обратно?

Она принесла вещь, а он ещё должен что-то дарить в ответ?

Сюй Цзясюань нахмурившись посмотрел на мамку Ли.

Увидев это выражение, мамка Ли сразу поняла, что дело плохо. Бросив одежду, она стремительно побежала наружу:

— Пойду посмотрю, не вышла ли она ещё из дома!

Даже если не отправлять ответный подарок, надо было хотя бы сказать, что одежда подошла, и поблагодарить. Иначе куда девать лицо девушки?

Мамка Ли убежала быстро. Без её ворчания в комнате сразу стало тихо.

Сюй Цзясюань стоял в полосе света, падавшей в комнату. В этом свете его глаза казались глубокими, а слегка поднятый подбородок подчёркивал жёсткие линии лица. Он неподвижно смотрел на одежду на столе.

Она шила ему одежду ночами?

Пытается понравиться?

Он долго смотрел на вещь, а затем медленно протянул руку, будто хотел снова взять её.

Но мамка Ли, не догнавшая человека, вернулась обратно. Услышав движение за окном, он тут же убрал руку, снова сел в кресло и схватил книгу.

Мамка Ли хотела ещё что-то сказать, но, увидев, что он читает, побоялась досаждать. Она взяла одежду из кабинета, чтобы убрать в шкаф.

Сюй Цзясюань слышал её движения и краем глаза посмотрел на место на столе, где прежде лежала одежда, а затем снова уставился в книгу.

В отличие от этой холодности, император Миндэ, получив новую одежду, радостно велел евнуху Ци помочь ему переодеться.

Его вещь была на хлопковой подкладке, даже меха не было. Евнух Ци, ощупав ткань, нахмурился. Он думал: как это маленькая прародительница снаружи сшила такую одежду? Хотя вещь красивая и видно, что сделана с душой.

Но статус императора и такая ткань…

Евнуху Ци всё казалось немного неподходящим. А император Миндэ был чрезвычайно доволен.

Раньше Цзыюй уже шила ему обувь и носки, но это он сам тогда бесстыдно попросил. Ткань у нынешней одежды была обычная, это он тоже видел. Но семья Чэнь всегда была неподкупной и бережливой, а Цзыюй раньше целыми днями носила даосские халаты собственного пошива. Пожалованные им шёлка и атласы она почти никогда не принимала, так что он вовсе не счёл неподходящим, что для одежды ему она использовала именно такую ткань.

Поэтому, надев её, император Миндэ уже не стал переодеваться. Как раз следующие два дня не было утреннего двора, и он даже министров принимал в ней. Постепенно и в гареме, и среди сановников распространился слух, будто император внезапно стал бережливым.

Некоторые особенно сообразительные люди стали расспрашивать евнуха Ци. Но евнух Ци не осмеливался раскрывать происхождение одежды и мог лишь туманно говорить, что Его Величеству нравится такое носить.

А поскольку как раз перед Новым годом все покупали ткань для новых одежд, после такой вести из дворца министры тайком стали размышлять и велели своим семьям для новых вещей брать обычную ткань.

Министры, видевшие императора, очень ясно разглядели ткань.

Атлас был второго сорта. Хотя это и был шёлк, в нём была примесь хлопка, из-за чего ткань не выглядела гладкой. В местах вроде манжет уже появлялись катышки и вытянутые нити.

Так в столице поднялась волна поиска такого же атласа, как на одежде императора Миндэ.

Второй господин Чэнь, конечно, тоже услышал об этом. Вернувшись домой, он как раз увидел, как жена и дочь вместе возятся с какой-то мятой одеждой. Подойдя и потрогав ткань, он поспешно спросил:

— Где купили эту ткань?

Вторая госпожа и так была раздражена из-за того, что дочь никак не продвигается в рукоделии. Услышав вопрос мужа, она сердито ответила:

— В лавке, конечно. Это та самая партия товара, которую мне в прошлый раз обманом продали! Раз уж она залежалась, пусть дочь хотя бы тренируется. Я ещё собиралась сшить несколько вещей для вас, господин, чтобы вы носили дома как-нибудь.

Второй господин Чэнь поражённо сказал:

— Но сейчас снаружи эту ткань продают по цене ханчжоуского шёлка! Как она может залежаться?

Вторая госпожа застыла, подробно расспросила его, а на следующий день поспешно отправилась в лавку, чтобы выставить товар на продажу.

Но товар она так и не успела разложить: пришёл человек из другой лавки, спросил, есть ли у неё такая ткань, и одним махом выкупил всё по нынешней рыночной цене. Вторая госпожа едва не расплакалась от благодарности.

Пока снаружи все кинулись шить одежду из шёлка с хлопком, Цзыюй всё так же сидела дома и шила. На этот раз она делала большой плащ. Закончив, она снова велела Люйинь отправить его во дворец и наказала:

— Пусть тот, кто понесёт, скажет Его Величеству: прежняя одежда быстро изнашивается, теперь есть новая, пусть не носит старую.

Люйинь смутно понимала, что именно делает её барышня, и сразу велела людям отнести одежду во дворец.

В этой суете до кануна Нового года оставалось всего два дня.

В доме Чэнь уже провели уборку. Привратники хлопотали, принимая новогодние подарки от родственников и друзей. Из дворца тоже пришли награды, а вместе с ними указ: в канун Нового года чиновники четвёртого ранга и выше вместе с семьями должны явиться во дворец на пир.

Таким образом Цзыюй поняла, что ей тоже придётся идти во дворец.

Возможно, из-за истории матери в душе она всё же немного противилась этому. В тот день она с ровным выражением лица вместе с бабушкой села в карету.

Старая госпожа Чэнь держала её за руку и рассказывала о правилах поведения во дворце при встрече с знатными людьми. Не желая тревожить старушку, Цзыюй улыбалась и всё запоминала.

У ворот дворца уже давно выстроилась очередь экипажей. Когда они наконец добрались до входа и вышли из кареты, так совпало, что они прямо столкнулись с Сюй Цзясюанем, тоже прибывшим во дворец.

Он был верхом, что было удобнее, чем их карета.

Соскочив с коня и увидев её яркое лицо, он тоже на мгновение замер. Все женщины семьи Чэнь были рядом и смотрели на него. Он не мог сделать вид, что ничего не заметил, и только подошёл поприветствовать старую госпожу Чэнь как старшую.

В прошлый раз старушка бросила его плеть, и, вероятно, в душе всё ещё сердилась. Она лишь вежливо улыбнулась.

Цзыюй стояла рядом с ней очень чинно и была одета крайне просто. В волосах — только золотая буяо. Но черты её лица были тонкими и яркими, и даже самый простой наряд ничуть не уменьшал её красоты.

Сюй Цзясюань почему-то вспомнил одежду, которую она прислала, а потом слова мамки Ли у него над ухом: мол, так можно ранить сердце девушки, одежду шить нелегко и прочее.

Его взгляд дрогнул. Перед уходом он всё же сказал ей:

— Одежда хорошо подошла.

Закончив, он почувствовал, будто принял её попытку угодить, и добавил:

— В будущем больше не шей.

Цзыюй, видя его мрачное лицо, поняла, что он, возможно, что-то неправильно понял. Подумав, она всё же объяснила:

— Это возмещение за то, что я раньше порвала ваш рукав.

Сюй Цзясюань оцепенел.

Сначала он встретился с её ясными глазами, а в следующий миг быстро развернулся и ушёл, почти скрежеща зубами так, что они могли стереться.

Эта двоюродная барышня точно пришла от семьи Чэнь, чтобы злить его!