Глава 23.0

Сюй Цзясюань никогда раньше не подозревал, что одна птица может быть настолько раздражающей, что ему всерьёз захочется свернуть ей шею.

Маленькое существо, словно почувствовав опасность, затряслось и тут же заорало:

— Сяоюй, спаси меня!

Опять этот приём с упреждающим криком. Лицо Сюй Цзясюаня мгновенно изменилось, и он инстинктивно отступил на пару шагов подальше от птицы.

В этот момент Цзыюй уже накинула верхнюю одежду и вышла наружу. Увидев, как птица отчаянно машет крыльями, она тихо шикнула на неё.

Маленькое существо мгновенно замолчало, только жалобно вертело головой и смотрело на неё.

— Молодой господин вернулся, — Цзыюй подошла, погладила птицу по голове, позволяя ей потереться о ладонь, и подняла ясный взгляд на высокого молодого мужчину.

Сюй Цзясюань с каменным лицом кивнул, незаметно бросил взгляд на попугая, который явно пользовался покровительством хозяйки, и вошёл внутрь.

Цзыюй заметила, что на нём уже другая одежда, не та, в которой он уходил, жестом велела Люйин присмотреть за птицей и пошла следом.

В спальне горела всего одна свеча, поэтому внутри было полутемно. Его тень, отбрасываемая на ширму, вытянулась длинной полосой. Он как раз расстёгивал ворот.

Цзыюй вошла и, увидев его недовольное лицо, сразу поняла, что всему виной слова маленького существа про негодяя.

Она подошла ближе и спокойно сказала:

— Ты тоже не сердись. После того, как ты вёл себя днём, малыш ведь не ошибся.

Сюй Цзясюань поднял голову и чуть не подавился от её слов.

Она ругала его. Более того, выходит, это она научила попугая так его обзывать.

Сюй Цзясюань подумал, что эта девушка и правда необычайно смелая. Даже ругает его так, словно полностью уверена в своей правоте.

Он шагнул к ней, нависая сверху:

— Я твой муж. Если я тебя поцеловал, это уже называется приставанием? Похоже, у тебя вообще нет сознания того, что ты замужняя женщина.

Цзыюй совсем его не испугалась и с улыбкой ответила:

— Если ты вымещаешь на мне злость, то это и есть приставание.

Её тонкие брови чуть изогнулись, алые губы были яркими, подбородок слегка приподнят. В глазах Сюй Цзясюаня она выглядела так, словно серьёзно отстаивала свою правоту.

Он замер на миг, затем усмехнулся, снял верхнюю одежду и небрежно бросил её на стойку.

Цзыюй решила, что он снова замкнётся и будет молча дуться, поэтому слегка нахмурилась. Но в следующий миг он неожиданно развернулся, обнял её за талию и потянул на кровать.

Она оказалась прижата под ним.

Похоже, он недавно мылся. От него пахло чистым мылом и травами.

Она недовольно попыталась его оттолкнуть, но он быстро перехватил её запястья своей широкой ладонью и прижал их над её головой.

— Приставание? Чэнь Цзыюй, теперь ты моя жена. Даже если я прямо сейчас возьму тебя, это всё равно будет соответствовать законам и приличиям. Перед свадьбой семья Чэнь тебе этого не объяснила?

Цзыюй обычно не слишком обращала внимание на условности, но она всё-таки была девушкой, и от его прямолинейных слов её лицо всё же слегка вспыхнуло.

Этот Шашэнь!

Она поджала губы и уже сердито сказала:

— Отпусти. И ещё — я не Чэнь.

Сюй Цзясюань замер.

Точно. Она не носила фамилию Чэнь. Она была лишь двоюродной внучкой семьи Чэнь. И только сейчас он вдруг понял, что даже не знает её настоящей фамилии.

Цзыюй воспользовалась его замешательством и попыталась пнуть его. Ему пришлось отпустить её руки, чтобы удержать ноги, но этим он дал ей шанс. Она обеими руками резко толкнула его в грудь.

Сюй Цзясюань отшатнулся назад, едва удержав равновесие и почти не врезавшись в ширму.

Он помрачнел, а Цзыюй искоса посмотрела на него:

— Даже моей фамилии не знаешь, а уже говоришь, что собираешься со мной спать? Ну так давай.

Сюй Цзясюань снова потерял дар речи.

После её слов он вспомнил, что они до сих пор не сходили в родовой храм и её имя ещё не внесли в семейную книгу. Вот почему он всё время упускал из виду её фамилию.

Выражение его лица стало странным.

А Цзыюй уже сердито забралась под одеяло и улеглась.

Она и сама уже не помнила, когда в последний раз так злилась.

Пусть только попробует действительно что-нибудь сделать!

Сюй Цзясюань постоял немного, размышляя. Он хотел спросить её фамилию, но, вспомнив её происхождение, так и не задал вопрос.

Ладно. С её обидчивым характером она наверняка снова начнёт язвить. Проще самому выяснить.

Раз уж это императорский брак, отсутствие её имени в семейной книге выглядело плохо. Если слухи дойдут наружу, выйдет так, будто семья Сюй недовольна волей императора. Значит, завтра сначала впишут имя, а потом уже разберутся с фамилией.

Его лицо разгладилось. Впервые за долгое время он неожиданно почувствовал спокойствие. Он вернулся на кровать, лёг с краю и натянул одеяло.

Цзыюй лежала на спине с пустым взглядом в потолок.

Он тоже смотрел вверх и вдруг сказал:

— Девушкам всё-таки лучше быть помягче.

Когда утром она улыбалась ему и благодарила, она вообще-то выглядела довольно мило. На самом деле он не настолько уж её ненавидел. Просто между ними всё ещё стояла семья Чэнь.

Цзыюй ничего не ответила.

Он закрыл глаза. За день он ужасно устал, весь день носился верхом по столице, а потом ещё и пришлось ссориться с ней. Что это вообще за брак такой.

В комнате воцарилась тишина.

Похоже, Сюй Цзясюань уснул, но Цзыюй всё ещё не могла успокоиться. Она перевернулась на бок, думая о том, что произошло с её дедом и тем заместителем министра доходов.

Уже почти засыпая, она вспомнила их недавнюю перепалку.

И правда… зачем она вообще спорила с этим Шашэнем? Наверняка ему и без того тяжело оттого, что она — девушка из семьи Чэнь, вот он и ведёт себя так грубо. На самом деле утром перед выходом он был с ней довольно мягок.

Она тихо выдохнула, наконец успокоилась и уснула.

А вот Сюй Цзясюань после этого открыл глаза.

По телу разливалось ещё более мучительное ощущение, чем прошлой ночью. Стоило ему недавно прижать её к кровати, как тело тут же запомнило её мягкость и округлую полноту груди.

Он повернул голову и посмотрел на неё.

Она лежала к нему спиной, длинные чёрные волосы рассыпались по красному одеялу, и несколько прядей лежали совсем рядом с его лицом.

Он немного подумал, затем осторожно подцепил их пальцами и стал медленно перебирать между подушечками. Гладкие волосы словно понемногу успокаивали раздражение внутри него.

Сюй Цзясюань снова закрыл глаза и постепенно уснул.

На следующий день, на рассвете, он привычно проснулся очень рано и вдруг почувствовал возле уха лёгкое дыхание.

Цзыюй каким-то образом подползла во сне совсем близко к нему.

Кажется, она говорила, что спит беспокойно.

Он чуть приподнялся и оглядел её. Одна рука была вытянута поверх одеяла, а из-за жарко натопленного пола она даже высунула наружу одну ногу, прижав одеяло ступнёй.

На её ноге не было шёлковых носков. Белые округлые пальцы выглядывали наружу, сама ступня тоже была белоснежной и маленькой, такой миниатюрной, что казалось, будто она меньше его ладони.

Он прищурился. Горло пересохло, и ему внезапно захотелось сравнить размер её ступни со своей рукой.

Но он всё-таки подавил это желание.

Вчера она уже обозвала его негодяем. Если он снова к ней полезет, неизвестно, как она его назовёт на этот раз.

У него не было привычки принуждать женщин.

Сюй Цзясюань осторожно сел и уже собирался накрыть её одеялом, когда краем глаза заметил возле руки тонкую натянутую чёрную нить.

Он ещё не успел ничего понять, как Цзыюй тихо вскрикнула от боли и проснулась.

Сюй Цзясюань: «…»

Натянутая чёрная нить оказалась прядью волос, которую он ночью намотал себе на палец.

Утром, расчёсывая волосы, Цзыюй чуть не расплакалась от жалости к себе.

Этот Шашэнь выдрал ей столько волос!

И как они вообще намотались ему на палец? Не могли же они сделать это сами.

Сюй Цзясюань тоже чувствовал себя неловко.

Похоже, эта двоюродная внучка семьи Чэнь действительно была его личным проклятием. Всего два дня после свадьбы, а он уже столько раз оказывался из-за неё в дураках.

Император устроил этот брак вслепую, но неужели даже астрологи составляли их совместимость спустя рукава?

Они молча позавтракали.

Сегодня Сюй Цзясюаню снова нужно было уходить по делам, и после еды он сказал ей, что надо сходить в родовой храм.

Вообще-то это нужно было сделать ещё вчера, но из-за маленького попугая они оба забыли.

Цзыюй удивлённо моргнула. Она и сама совсем забыла об этом.

Поэтому они вдвоём отправились в родовой храм семьи Сюй.

Лю Ши заранее передала, что им не нужно каждое утро ходить с приветствием в главный двор. Хотя прямо этого никто не говорил, Цзыюй подозревала, что причина в хоу Вэйу.

Да и сам хоу Вэйу, похоже, совершенно не вмешивался в дела поместья. Даже в храме были только она и Сюй Цзясюань.

После церемонии Цзыюй заметила, что Сюй Цзясюань несколько мгновений смотрит на табличку в дальнем углу.

Краем глаза она увидела на ней фамилию Линь.

Линь. Его родная мать.

— Пойдём, — сказал он.

Пока она ещё пыталась понять выражение его лица, он уже развернулся и направился наружу.

Его высокая фигура прошла мимо неё, и Цзыюй вдруг вспомнила мальчика, которого встретила в пять лет.

Тогда у него были опухшие от слёз глаза, мятая одежда, а ещё его дразнила обезьяна.

Жалкое зрелище.

Сюй Цзясюань сделал несколько шагов, понял, что она не идёт следом, и обернулся.

Цзыюй, встретившись с его взглядом, мягко улыбнулась. Её глаза, залитые солнечным светом, изогнулись полумесяцами.

— Пойдём.

Сюй Цзясюань удивился.

Почему она вдруг так обрадовалась? И почему её улыбка каждый раз выглядит настолько ослепительно?

Покинув храм, Сюй Цзясюань сказал, что ему снова нужно выйти из дома, а Цзыюй неожиданно проводила его до ворот с висячими цветами.

Это ещё сильнее сбило его с толку.

Неужели она так обрадовалась лишь потому, что он отвёл её в храм и официально признал женщиной семьи Сюй?

Он провёл пальцами по рукояти сабли, глаза его сверкнули, и он подавил рвущуюся наружу улыбку.

Какая же она всё-таки обидчивая.

После того как Сюй Цзясюань уехал, Цзыюй как раз собиралась попросить госпожу Ли узнать у Лю Ши, чем та занята и когда снова начнётся представление в саду, чтобы ей пойти развлекать гостей.

В эти свадебные дни в доме постоянно были поздравляющие, а некоторые родственники даже жили в поместье.

Но Лю Ши сама прислала служанку, велев Цзыюй побольше отдыхать и сказав, что даже если она придёт в сад на полчаса позже, ничего страшного.

Когда служанка передавала эти слова, выражение лица госпожи Ли стало странным. Она даже несколько раз украдкой посмотрела на Цзыюй.

На душе у неё было тяжело. Ведь прошлой ночью молодой господин вернулся далеко за полночь и так и не разделил постель с молодой госпожой.

Цзыюй не понимала, о чём та переживает. Она только обрадовалась неожиданному свободному времени и, когда госпожа Ли ушла по делам, спросила Люйин, появились ли новые новости.

Люйин покачала головой.

Цзыюй оставалось лишь терпеливо ждать.

И только к полудню наконец пришли вести.

— Госпожа, всё уже выяснили. Это связано с прошлогодним снежным бедствием в Хэнани, — начала Люйин, пересказывая сведения, которые передавались через множество рук. — В Хэнани выпало несколько чи снега. Главный советник услышал, что простые люди вынуждены продавать детей и дочерей, а ещё несколько областей тоже пострадали от буранов, поэтому он доложил обо всём императору. Его Величество приказал выделить помощь пострадавшим. Поскольку главный советник одновременно курировал Министерство доходов, он поручил всё заместителю министра Суню. Но после смерти Суня обнаружились несколько мутных счетов, записанных как расходы на помощь пострадавшим.

— Вы и сами знаете, сейчас в Хэнани находится князь Пин. Как раз от него пришёл доклад, что суммы, выделенные Министерством доходов, не совпадают с тем, что было официально объявлено народу. И дело тут же ударило по главному советнику.

Какое совпадение.

Стоило заместителю министра подавиться насмерть, как тут же всплыли подобные счета!

— Что говорит император? — задумчиво спросила Цзыюй.

Люйин покачала головой:

— Пока что Его Величество приказал Северному управлению Цзиньивэй провести расследование. Указ получил Чжоу Цзиньчэн.

Чжоу Цзиньчэн…

Цзыюй вспомнила его подлую и тёмную натуру. Теперь, когда семьи Чэнь и Сюй связаны браком, кто знает, не начнёт ли он вставлять палки в колёса.

Она долго молчала, затем кивнула.

Люйин наклонилась к ней и ещё что-то тихо сказала, упомянув какого-то человека в поместье хоу Вэйу.

Цзыюй ответила:

— Через несколько дней я позволю ей чаще появляться рядом со мной.

После разговора госпожа и служанка вернулись к сцене в саду и продолжили сопровождать знатных дам, слушая представление.

Завтра Цзыюй должна была вернуться в дом Чэнь, поэтому сегодняшнее представление закончилось раньше, чем вчера.

Лю Ши потянула её смотреть список подарков для возвращения в родительский дом и лично проверяла всё до мелочей.

Сюй Цзясюань тоже вернулся до ужина. Вид у него был слегка мрачный. То, что он пытался выяснить, шло совсем не гладко.

Войдя в комнату, он увидел, что Цзыюй сидит на кане и что-то вышивает. А тот самый надоедливый попугай был уже без цепочки на лапе и прыгал по столу.

Проходя мимо, Сюй Цзясюань невольно остановился.

Маленькое существо тут же расправило крылья и взъерошилось.

Цзыюй легонько хлопнула его по голове и с улыбкой сказала:

— Молодой господин вернулся.

Сюй Цзясюань увидел, как попугай тут же втянул шею и притих. Его лицо немного смягчилось.

Он кивнул:

— Что ты делаешь?

Цзыюй тут же заулыбалась ещё ярче и подняла пяльцы:

— Вышиваю тебе ароматный мешочек.

Сюй Цзясюань удивился. Она уже на второй день после свадьбы делает для него рукоделие?

Но когда он разглядел узор, выражение его лица застыло.

То, что она вышивала… выглядело как обезьяна.