Глава 30.0

Цзыюй дождалась третьей стражи и наконец услышала хорошие новости.

Второй господин Чэнь, выпив горячего чаю, с облегчением выдохнул:

— Всё прошло так гладко во многом благодаря Сюй Цзясюаню. Если бы не его план обратить всё против врага, дело ещё долго бы тянулось.

Старая госпожа Чэнь сидела на лоханьчуане, медленно поглаживая нефритовый жуйи в руках, и задумчиво произнесла:

— Это правда. Потому мы не можем оставить этот долг неоплаченным. Когда всё окончательно закончится, семья Чэнь обязательно отплатит ему за эту услугу.

Из всех в семье Чэнь именно старушка сильнее всех предвзято относилась к Сюй Цзясюаню.

Услышав её слова, Цзыюй тихо сидела молча, пока бабушка не похлопала её по руке:

— Бабушка не позволит тебе страдать в семье Сюй.

— Ваши слова и верны, и неверны одновременно.

Цзыюй прекрасно понимала, что та имеет в виду, и улыбнулась ей.

— Вы боитесь, что раз он помог нашей семье, мы окажемся у него в долгу и потом мне придётся терпеть унижения перед ним. Но я ведь ваша внучка и внучка дедушки тоже. Помогая дедушке, он на самом деле помогал и самому себе.

— Пусть между нашими семьями и были прежние обиды, но после императорского брака мы теперь связаны одной судьбой. Если семье Чэнь будет плохо, семье Сюй тоже не удастся остаться в стороне. Если бы он действительно решил добить семью Чэнь, Император Миндэ тоже остался бы недоволен. Так что он помогал и себе самому.

Цзыюй говорила очень разумно, и второй господин Чэнь засмеялся:

— В словах Цзыюй тоже есть смысл. Но поблагодарить всё равно нужно. В другой день я устрою пир и приглашу его.

Старая госпожа Чэнь цокнула языком и ткнула внучку пальцем в лоб:

— Да ты просто нарочно всё выворачиваешь, чтобы меня успокоить.

Цзыюй тут же обняла её за руку:

— Да. Поэтому сегодня ночью вы не должны жаловаться, что я вас стесняю во сне. Я ещё долго буду с вами разговаривать.

Старушка расхохоталась.

Второй господин Чэнь добавил, что Император Миндэ оставит старого господина Чэня во дворце ещё на одну ночь, а завтра, когда всё уладится, отпустит домой, после чего ушёл отдыхать.

Выйдя из главного покоя, он поёжился от холодного ветра и вдруг почувствовал, будто забыл что-то важное. Только что, говоря о Сюй Цзясюане, он ведь хотел что-то сказать Цзыюй.

Но что именно?

Он постоял под галереей, так и не вспомнив, хлопнул себя по голове и ушёл.

На следующее утро Сюй Цзясюань проснулся на кровати один и по привычке посмотрел в сторону внутреннего края ложа.

Пустая постель сразу напомнила ему, что молодая жена так и не вернулась ночевать.

Они женаты всего несколько дней. Даже если она переживала за великого канцлера, это ещё не повод убегать ночевать в родной дом. Тем более в дом, который лишь наполовину можно считать её родным!

Сюй Цзясюань встал и быстро умылся.

Матушка Ли подала ему полотенце и вдруг вспомнила одну вещь:

— Молодая госпожа сшила вам одежду, а вы её ни разу не надели. На днях эта старая служанка видела, как молодая госпожа доставала её и рассматривала. Похоже, она всё заметила.

Сюй Цзясюань на мгновение замер с полотенцем в руках и равнодушно спросил:

— И что она сказала?

— Именно потому, что молодая госпожа ничего не сказала, эта старая служанка и говорит вам. Боюсь, она держит всё в себе и расстраивается.

Она слышала краем уха все эти последние слухи. Семьи Сюй и Чэнь снова подняли шум на весь город. Может, молодая госпожа и вернулась к родственникам именно из-за этого.

Сюй Цзясюань попытался вспомнить, замечал ли что-то необычное в её поведении, но тут же понял, что уже два дня её не видел. Откуда ему знать, была ли она чем-то недовольна?

Если ей что-то не нравится, неужели нельзя сказать это прямо ему в лицо?

Капризная.

Он лишь коротко хмыкнул, отбросил полотенце, взял меч и направился к выходу.

Матушка Ли окликнула его:

— Шицзы, вы куда? Не позавтракаете?

— Срочное дело во дворце.

У Сюй Цзясюаня и правда было срочное дело.

Когда он прибыл к Цяньцин-гуну, евнух Ци стоял, засунув руки в рукава, и смотрел на облака в небе.

Восходящее солнце золотило их края. День обещал быть ясным.

Но евнух Ци всё равно тяжело вздыхал.

Сюй Цзясюань сложил руки в приветствии:

— Почему евнух Ци выглядит таким озабоченным?

Едва он договорил, как из плотно закрытых дверей дворца раздался гневный голос Императора Миндэ:

— Неблагодарный сын! И ты ещё смеешь оправдываться?! Думаешь, я и раньше не знал, что утечка оружия из военного ведомства была твоих рук делом?!

…Неблагодарный сын.

Сюй Цзясюань перевёл взгляд на алые двери дворца, отражающие утренний свет, и уже понял, кто находится внутри.

Он молча постоял немного и услышал приглушённые рыдания и мольбы о пощаде.

Именно в этот момент стража привела и старого господина Чэня, которого до сих пор удерживали во дворце.

На нём всё ещё была та же придворная одежда, в которой он пришёл во дворец несколько дней назад. Мятая и неопрятная.

Но даже в таком виде в нём не исчезла властность человека, десятилетиями стоявшего у вершины двора.

Эта суровость уже въелась ему в кости и не могла исчезнуть из-за временного унижения.

Евнух Ци уже приветствовал его:

— Великий канцлер. Внутри сейчас третий принц. Император Миндэ приказал, чтобы, как только великий канцлер прибудет, его сразу впустили.

Сюй Цзясюань едва заметно нахмурился.

Почему Император Миндэ велел войти только великому канцлеру? Разве не следовало обсудить всё сразу втроём?

Он смотрел, как старый господин Чэнь поблагодарил евнуха, затем громко попросил позволения войти как виновный подданный и толкнул двери.

Алые створки снова закрылись.

Сюй Цзясюаню оставалось лишь стоять на холоде.

— Заместитель начальника уже столько дней как женат, а я всё никак не поздравлю. Поздравляю. Пусть вы с супругой шицзы проживёте вместе сто лет.

Евнух Ци заговорил с улыбкой.

— Благодарю, евнух Ци.

— К слову, двадцать с лишним лет назад я говорил те же слова и вашему отцу. На моих глазах уже сменились две супруги наследников хоуфу. Пора бы признать, что старею.

Евнух Ци будто бы просто вспоминал прошлое, но Сюй Цзясюаню казалось, что за этими словами скрывается какой-то намёк.

Только понять его он не мог.

Из Цяньцин-гуна снова донеслись разгневанные крики Императора Миндэ, а потом наконец прозвучал приказ вызвать Сюй Цзясюаня.

Он сразу вошёл.

Третий принц стоял на коленях с опущенной головой, полностью потеряв обычное достоинство императорского сына.

Император Миндэ, увидев Сюй Цзясюаня, сказал:

— Помощник министра Сунь покончил с собой из страха перед наказанием. Серебро так и не найдено. Чтобы не втягивать в дело свой род, он оклеветал великого канцлера. Возьми людей из Цзиньивэй и расследуй всё до конца. Заодно найдите и те деньги.

Сюй Цзясюань, услышав это, бросил взгляд на стоящего на коленях третьего принца и опустился на колени принимать приказ.

В душе же он прекрасно понял, что Император Миндэ решил пощадить третьего принца и сохранить ему хотя бы остатки достоинства.

Ведь, несмотря на всё, дело лишь задело великого канцлера и не привело к настоящему вреду для него самого.

Как бы Император Миндэ ни гневался на третьего принца за интриги, тот всё равно оставался его сыном.

Сюй Цзясюань украдкой посмотрел на старого господина Чэня и увидел, что тот совершенно спокоен, без малейшего следа ненависти.

Старый лис.

Император понял, что несправедливо обвинил его, а теперь, вернув ему лицо, только ещё сильнее задолжал семье Чэнь. После такого он сможет лишь ещё больше доверять им.

Когда Сюй Цзясюань принял приказ, Император Миндэ рявкнул третьему принцу:

— Убирайся и сиди в своём дворце, размышляя над ошибками!

Третий принц поклонился и вышел.

Он слишком долго стоял на коленях, ноги затекли так сильно, что он несколько раз едва не упал, прежде чем сумел подняться.

Глаза его были красными.

Уходя, он как раз столкнулся с наследным принцем, пришедшим приветствовать Императора Миндэ.

Увидев жалкий вид брата, наследный принц слегка приподнял уголки губ.

Третий принц опустил голову, но вдруг увидел перед собой сапоги с драконьим узором. Сердце его дрогнуло, и он резко поднял взгляд, яростно уставившись на наследного принца.

Если бы не остатки самообладания, он, наверное, уже ударил бы его.

Но наследный принц словно вовсе не замечал этой ненависти и мягко улыбнулся:

— Третий брат так рано пришёл приветствовать отца-императора?

Руки третьего принца, спрятанные в рукавах, резко сжались.

Закрыв глаза, он с трудом подавил ярость и глухо произнёс:

— Ваше высочество действительно умеет играть. Использовать великого канцлера, чтобы подставить младшего брата.

Наследный принц всё так же улыбался:

— Третий брат, осторожнее в словах. У нас ведь нет ни вражды, ни обид. О какой подставе может идти речь? Если отец-император услышит, снова обвинит тебя в неуважении к старшему брату.

У третьего принца глаза налились кровью.

Нет вражды?!

Только у наследного принца хватило бы наглости такое произнести.

Неужели он не помнил, как третий принц пытался убить Сюй Цзясюаня и втянул в это военное ведомство? Просто Император Миндэ тогда всё замял!

На этот раз он сам проиграл, потому что оказался недостаточно жесток. Наследный принц даже своего постоянного союзника, великого канцлера, не пожалел ради победы! И ещё втянул Сюй Цзясюаня!

В итоге третий принц больше ничего не сказал и, шатаясь, ушёл.

Наследный принц смотрел ему вслед, а улыбка постепенно исчезала с его лица.

Стоявший рядом евнух сплюнул вслед уходящему принцу:

— Только ваше высочество столь великодушны. Вам следовало обвинить его в великом неуважении. Мелет чепуху. Глядишь, ещё и попытается поссорить вас с великим канцлером.

Наследный принц молча вошёл в зал.

Когда он вошёл, Сюй Цзясюань уже собирался уйти, но Император Миндэ неожиданно оставил его, отпустив великого канцлера первым.

Позволив наследному принцу сесть и пить чай, Император Миндэ сказал Сюй Цзясюаню:

— Ты недавно женился и всё это время тяжело трудился. Когда закончишь с этим делом, я дам тебе отпуск.

— Благодарю за милость, ваше величество.

Сюй Цзясюань преклонил колени.

Но прошло довольно много времени, а Император Миндэ так и не позволил ему подняться.

Сюй Цзясюань украдкой поднял взгляд и неожиданно увидел, что император выглядит крайне недовольным.

Император Миндэ заметил этот взгляд и холодно усмехнулся:

— Тебе нечего мне сказать?

Сказать что?

Сюй Цзясюань совершенно растерялся.

Увидев его недоумение, Император Миндэ только сильнее разозлился.

Столько дней прошло после свадьбы, а он до сих пор не подал прошение о даровании титула супруги шицзы для Цзыюй. Даже императрица У уже прибежала с претензиями!

Этот демон настолько недоволен Цзыюй?!

Император Миндэ скрежетал зубами от злости, но прямо сказать не мог.

Чувство вины перед императрицей У и Цзыюй превратилось в раздражение на Сюй Цзясюаня.

Если бы Сюаньчжэнь-цзы не уверял, что Сюй Цзясюань способен отвести беду от его дочери, Император Миндэ вообще не посмотрел бы на такого чурбана, который не умеет ценить женщин!

В итоге император решил дать ему самому помучиться догадками.

Не догадается сегодня, так завтра или послезавтра он сам его ткнёт носом!

— И ты тоже проваливай!

Император внезапно сменил настроение и махнул рукой, словно прогоняя муху.

Сидевший сбоку наследный принц в этот момент спокойно подул на чай и сделал глоток.

Сюй Цзясюань вышел из дворца совершенно озадаченный и сколько ни размышлял, так и не понял, чем опять прогневал Императора Миндэ.

Когда великого канцлера признали невиновным, а третьего принца Император Миндэ отправил под домашний арест, новости мгновенно разлетелись по всему двору.

Все, кто вращался в чиновничьих кругах, были людьми проницательными, потому многие сразу связали дело о хищениях великого канцлера с наказанием третьего принца и решили, что именно он стоял за всем этим.

Но официально расследование Сюй Цзясюаня привело к помощнику министра Суню. В доме семьи Сунь действительно нашли немало серебра, и на этом дело закрыли.

Все прекрасно понимали, что такова воля Императора Миндэ.

Однако, как бы он ни пытался сохранить третьему принцу лицо, тот всё равно потерял расположение отца. Более того, в тот же день поползли слухи, что Император Миндэ собирается изменить ему удел и после женитьбы отправить подальше в новые земли.

В столице любой слух разрастался до небес.

Когда старый господин Чэнь вернулся домой, Цзыюй тоже услышала обо всём происходящем.

Люйинь ворчала рядом:

— Почему Император Миндэ не тронул Чжоу Цзиньчэна? Он же превратил Бэйчжэньфусы в настоящий бардак.

Цзыюй сидела и тыкала пальцем в животик маленькой птички, пока та уворачивалась, и спокойно ответила:

— Тронет.

Люйинь вспомнила слова госпожи и хитро улыбнулась:

— Госпожа хочет вернуть шицзы доброе имя?

Защищает мужа, значит.

Цзыюй лишь улыбнулась. Её глаза цвета цветущего персика ярко сверкнули.

Она поднялась:

— Пойдём. Нам тоже пора возвращаться.

Люйинь прикрыла рот, сдерживая смех, посадила маленькое существо обратно на жердочку и вместе с Цзыюй пошла прощаться с семьёй Чэнь.

Сюй Цзясюань тем временем с самого утра был занят и только к полудню наконец выдохнул свободнее.

Лу Бин радостно начал уговаривать его пойти выпить.

Но Сюй Цзясюань вдруг посмотрел на солнце над головой и неожиданно вспомнил лицо Цзыюй, яркое и ослепительное, как само солнце, когда она смеялась.

Она всё ещё была в доме Чэнь.

Матушка Ли говорила, что она, возможно, недовольна.

И от одной этой мысли ему вдруг стало раздражающе тяжело.

Женщины и правда капризные и хлопотные.

— Не пойду. В другой раз соберём всех братьев вместе.

Сказав это, он вскочил на коня и уехал, оставив Лу Бина глотать пыль.

Вернувшись в хоуфу и узнав, что Цзыюй всё ещё не вернулась, он тут же снова собрался уходить.

Он ведь мужчина. Ничего страшного не случится, если он немного уступит и сам поедет за ней.

Но уже направляясь к выходу, он вдруг заметил на себе алую форму Цзиньивэй и остановился.

После чего развернулся обратно.

Матушка Ли, увидев, что он вернулся, нервно спросила:

— Разве вы не собирались за молодой госпожой? Что-то забыли?

Он коротко бросил:

— Одежда грязная.

После чего вошёл в комнату, достал из шкафа тёмно-синий халат и отправился в умывальную.

Переоделся он быстро и аккуратно, а потом ещё и посмотрел на себя в медное зеркало.

Одежда действительно сидела очень хорошо.

Похоже, руки у неё и правда умелые. Наверное, это единственное её достоинство.

Сюй Цзясюань уже собирался выйти, но, проходя мимо стойки с одеждой, внезапно остановился.

Почему у стены рядом откололся кусок штукатурки?

Впрочем, сейчас ему было не до мелочей.

Перед выходом он сказал матушке Ли:

— В умывальной осыпалась стена. Пусть кто-нибудь починит, а то испачкает одежду госпожи.

Матушка Ли радостно закивала.

Наконец-то их шицзы начал заботиться о молодой госпоже.

Однако, когда Сюй Цзясюань, полный решимости, отправился забирать жену, у ворот с резными цветами он неожиданно столкнулся с возвращающейся Цзыюй.

И рядом с ней был человек, которого он прекрасно знал.

Наследник гуна Вэй, Фан Цзиншо.

Почему они идут вместе?

Взгляд Сюй Цзясюаня мгновенно похолодел.

Увидев его, Фан Цзиншо радостно подошёл и хлопнул его по плечу:

— Я ведь выполнил твоё поручение и благополучно доставил невестку домой!

При этом он ещё и активно подмигивал, явно ожидая похвалы.

Мол: «Ну как, хороший я друг? Услышал, что ты поссорился с великим канцлером, а жена вообще убежала к родственникам, вот и решил помочь тебе сохранить лицо!»

Лицо Сюй Цзясюаня мгновенно почернело так, словно его дном котла вымазали.

Кто просил этого пса лезть не в своё дело?!