Глава 26.0

— Даочжан, даочжан!

В ярко освещённой маленькой гостиной зверёк радостно прыгал перед Сюаньчжэнь-цзы, время от времени взлетая ему на плечо и без остановки выкрикивая прямо в ухо.

Сюаньчжэнь-цзы тоже давно его не видел. Очистив семечки, он по одной подносил их к клюву птицы.

Раньше, ещё в даосском храме, зверёк больше всего любил залетать к нему в комнату искать еду. Тогда он особенно сладко распевал своё «даочжан, даочжан».

Сюй Цзясюань смотрел на этого ненавистного попугая и искренне жалел, что не свернул ему шею ещё вчера.

Возможно, взгляд у него был слишком угрожающим, потому что зверёк несколько раз испуганно втягивал голову в плечи, а потом принимался жаловаться Сюаньчжэнь-цзы:

— Перья, мои перья!

И ещё хлопал крылом себя по заду.

Сюаньчжэнь-цзы только цокал языком и бросил косой взгляд на ученика:

— Как ты вообще умудряешься воевать даже с птицей!

Зверёк тут же горделиво выпятил грудь. Если бы не трусил, наверняка ещё и снова обозвал бы его демоном.

Сюй Цзясюань с холодным лицом молчал.

Цзыюй велела служанкам накрыть на стол и отпустила их, после чего сама налила Сюаньчжэнь-цзы вина:

— Почему вы никогда не говорили, что шицзы ваш ученик?

Причём ещё и тайный.

Она столько лет провела рядом с Сюаньчжэнь-цзы и всё равно ни о чём не подозревала, так что в душе у неё всё же осталась лёгкая обида.

— Это у него заслуги прошлой жизни.

Сюаньчжэнь-цзы ни капли не скромничал. Подняв чарку, он сделал глоток.

— Его имя ведь тоже связано с моим учением.

Цзясюань, Цзясюань. Последний иероглиф «сюань» как раз происходил от Сюаньлингуаня.

Это имя он выбрал ему ещё при рождении.

— Значит, вы и с хоуе давно знакомы.

Цзыюй тут же продолжила.

Сюаньчжэнь-цзы громко рассмеялся:

— Маленькая девочка, ты это сейчас меня разговорить пытаешься?

Цзыюй лишь поджала губы в улыбке, не отрицая.

Сюй Цзясюань, видя их непринуждённость, молча пил вино в одиночестве.

Цзыюй уже помогала накладывать еду Сюаньчжэнь-цзы. Когда они с матерью жили в Сюаньлингуане, он немало о них заботился. В детстве она часто приходила к нему слушать чтение книг и учиться письму, а когда он уезжал, каждый день ждала его возвращения.

— Вам стоило раньше спуститься с горы. Всё-таки это судьба.

Она снова наполнила ему чарку.

— Я не люблю шумных сборищ.

Вообще-то он просто боялся при посторонних раскрыть свой настоящий характер, но Цзыюй не стала этого говорить. Хотя теперь даосам и не запрещалось есть мясо и пить вино, всё же мало кто делал это настолько открыто.

Она заодно наполнила чарку и Сюй Цзясюаню, после чего поднялась:

— Тогда вы, учитель и ученик, поговорите.

Забрав зверька, она плавно ушла.

Сюаньчжэнь-цзы посмотрел ей вслед и вдруг тяжело вздохнул, словно о чём-то задумавшись.

Сюй Цзясюань всё так же молча пил. Из его ученика и палкой слова не выбьешь, поэтому Сюаньчжэнь-цзы протянул руку и ущипнул его за плечо:

— Хорошо обращайся со своей женой. Жениться на ней для тебя счастье.

— Вы и раньше знали, что император выдаст нас с ней друг за друга?

Наконец Сюй Цзясюань заговорил, вспомнив, как тот тогда внезапно появился и так же загадочно исчез.

— Конечно знал.

Сюаньчжэнь-цзы был человеком прямым и признал это совершенно спокойно.

— Если бы не твой учитель, ты снова бы потом жалел. Только что толку потом жалеть… Исправь уже наконец свой отвратительный характер.

Он всегда говорил загадками, и Сюй Цзясюань не стал обращать внимания.

Свеча на столе вдруг громко треснула. Услышав звук, Сюаньчжэнь-цзы прищурился:

— Недобрый знак.

— Вы опять начинаете.

— Учитель тебя предупреждает! В делах двора я ничего не понимаю и понимать не хочу. Со здоровьем у императора пока всё ещё терпимо, но мир меняется слишком быстро. Есть вещи, от которых даже я не могу защитить. Сегодня я спустился с горы только затем, чтобы сказать тебе одно: не позволяй своей жене приближаться к мужчине со шрамом от ножа на виске. Иначе потом раскаяние тебя уже не спасёт.

Сюй Цзясюань усмехнулся:

— Это вам опять ваш патриарх передал откровение?

Сюаньчжэнь-цзы тут же отвесил ему подзатыльник так, что тот зашипел от боли.

— Непочтительный щенок! Ладно, пить больше не буду. Прикажи отнести мясо в комнату, где я остановлюсь. А я пока схожу пощупаю пульс твоему отцу, как раз приготовил несколько укрепляющих лекарств.

При упоминании отца взгляд Сюй Цзясюаня потемнел, губы его плотно сжались. Даже лекарство, способное вернуть человека с того света, не может заново нарастить белые кости.

Сюаньчжэнь-цзы понимал узел в сердце своего ученика, но, как и сам говорил, были вещи, которые он не мог предотвратить. Он лишь вздохнул:

— Глупый ребёнок, не заходи слишком далеко в своём помешательстве.

Сюй Цзясюань снова промолчал, и это так разозлило Сюаньчжэнь-цзы, что тому захотелось подпрыгнуть и ударить его.

Когда они уже шли рядом под луной, Сюй Цзясюань вдруг сам заговорил:

— Вы знаете фамилию Цзыюй?

Сюаньчжэнь-цзы заложил руки за спину и наклонил голову:

— Зачем тебе это?

— Не стану скрывать, я пытался выяснить, кто её родной отец, но ничего не смог узнать. Сейчас в родословной рядом с её именем стоит только фамилия мужа, а её собственная фамилия так и остаётся пустой. Так ведь тоже нельзя.

— Какая ещё фамилия мужа? Что за чужие и неловкие слова.

Сюаньчжэнь-цзы недовольно фыркнул.

— Если даже заместитель начальника Цзиньивэй не смог ничего выяснить, откуда мне знать? Я ещё раз серьёзно повторяю тебе: хорошо обращайся с ней и не пожалей потом снова!

Весь вечер Сюаньчжэнь-цзы твердил ему почти одно и то же, и от этого Сюй Цзясюаню становилось только раздражительнее.

Да как он плохо с ней обращается?

Это она скорее его недолюбливает, раз даже не хочет разделить ложе.

С мрачным лицом он проводил Сюаньчжэнь-цзы к отцу, велел отнести мясные блюда в гостевой двор и уже собирался возвращаться к себе, когда вдруг вспомнил, что Цзыюй так и не поела. Перед глазами сразу всплыл её послушный и трогательный вид сегодня в доме Чэнь. Немного подумав, он подозвал охранника и велел привести Люшуня.

— Ты знаешь, что любит есть молодая госпожа? Сходи на кухню и велел приготовить это и принести в комнату.

У Люшуня были узкие глаза. Услышав приказ, он прищурился ещё сильнее, и глаза его превратились в щёлочки:

— Не беспокойтесь, этот слуга сейчас всё устроит.

Только после этого Сюй Цзясюань направился обратно, ступая по тихому лунному свету. Фонари под галереей кружились от ночного ветра, а он всё ещё размышлял над загадочными словами Сюаньчжэнь-цзы.

Сам того не заметив, он дошёл до двери комнаты. Ему показалось, будто Люйинь ведёт через двор какую-то женщину. Идущая рядом девушка с опущенной головой выглядела смутно знакомо, но он не мог вспомнить, где её видел.

Наверное, одна из служанок во дворе. Теперь, когда Цзыюй переехала сюда, служанкам, раньше не прислуживавшим в главных покоях, часто приходилось приходить сюда.

Он откинул занавес и вошёл. Но, едва переступив порог, на мгновение замер, а затем снова сделал вид, будто ничего не произошло.

Увидев, что он так быстро вернулся, Цзыюй удивилась:

— А где даочжан? Почему вы вернулись так рано?

— Он ушёл к отцу.

Сюй Цзясюань бросил взгляд на блюда на круглом столе и на оставшуюся перед ней половину пиалы риса, после чего с каменным лицом вошёл внутрь.

И почему это он опять словно дуется.

Цзыюй хлопнула рукой по сидевшему на столе зверьку и тихо сказала:

— Больше не болтай лишнего, а то тебя и правда сварят.

Зверёк испуганно вздрогнул, спрятал голову под крыло и глухо пробормотал:

— Не скажу, что он штаны менял.

Цзыюй едва не расхохоталась. Вот маленький дух-проказник! Неудивительно, что Сюй Цзясюань на него злится.

Как раз в этот момент вернулась Люйинь, а Люшунь с улыбкой принёс еду.

Увидев несколько коробов с блюдами, Цзыюй спросила:

— Шицзы ещё не ел?

Люшунь, заметив блюда на столе, тоже растерялся:

— Молодая госпожа уже поела?

В этот момент из внутренней комнаты вышел Сюй Цзясюань и спокойно произнёс:

— Я ещё нет. Поставь и иди.

Люшунь посмотрел на высокого хозяина и уже хотел сказать, что ведь это блюда, приготовленные специально для молодой госпожи, но, получив холодный взгляд, тут же поставил всё и стремительно исчез.

— Почему ты сразу не сказал?

Цзыюй только сейчас вспомнила, что так и не спросила его раньше, и подвинула недоеденные блюда.

Люйинь помогала раскладывать еду и постепенно заметила странность. Кисло-сладкая рыба, креветочные шарики, суп с тофу… одно за другим появлялось на столе, и всё это были любимые блюда её госпожи.

Она всё сильнее улыбалась, подавая Сюй Цзясюаню палочки и незаметно подавая знаки Цзыюй. Та, кажется, тоже поняла, что всё это вообще-то приготовили для неё.

Этот демон и правда обладал ужасно упрямым характером. Неужели сказать всё прямо настолько стыдно?

Она сама налила ему суп с тофу и поставила рядом:

— Я тоже люблю этот суп с тофу. Получается, у нас с шицзы одинаковый вкус.

Рука Сюй Цзясюаня, державшая палочки, замерла.

— Мгм.

И больше ничего.

Она положила ему кусочек рыбы в маленькую сине-белую пиалу:

— Я тоже люблю эту рыбу в кисло-сладком соусе. Шицзы тоже любит?

Сюй Цзясюань не ответил и продолжил есть.

Она снова потянулась палочками к креветочным шарикам:

— А это попробуй. Моя мама в детстве особенно любила готовить их сама.

Она всё подкладывала ему еду одну за другой. Сюй Цзясюань, конечно, понимал, что она уже обо всём догадалась, но всё равно продолжал молча есть, большими глотками запихивая рис в рот.

— Я наелся. Ешь дальше сама.

Он поставил пиалу, даже не прополоскав рот, и сразу снова ушёл внутрь.

Цзыюй смотрела на его прямую спину, а взгляд её крутился вокруг покрасневших ушей, и вдруг она прыснула со смеху.

Этот дурак… почему он такой забавный.

В итоге весь стол так и не доели. Когда Цзыюй велела убрать блюда, Сюй Цзясюань уже выкупался и лежал в постели, будто собираясь лечь пораньше.

Цзыюй тоже пошла купаться, вымыла волосы и, сидя на кане, пока Люйинь вытирала ей волосы, заодно вышивала тот ароматический мешочек. Когда она наконец опомнилась, уже раздался звук колотушки второй ночной стражи.

— Иди отдыхать.

Сказав это Люйинь, она отложила почти законченную работу и сама взяла подсвечник, входя в спальню.

Увидев, что Сюй Цзясюань лежит с закрытыми глазами, она решила, что он уже уснул. Задув свечу, она поставила её на высокий столик у кровати и тихонько начала забираться на кровать с конца.

Но едва свет погас, вокруг стало совсем темно. Она случайно зацепилась за его ногу и тут же рухнула вперёд.

Внутри полога раздался глухой удар.

— Ай!

Она вскрикнула, ударившись о каркас кровати.

Сюй Цзясюань почти мгновенно сел и резко притянул её к себе.

В итоге она врезалась прямо ему в грудь, едва не выбив внутренности.

Почему у неё такая твёрдая голова?!

Цзыюй снова тихо вскрикнула, чувствуя, что на лбу скоро вырастут две шишки.

Её мягкая рука оказалась в его ладони, и он на мгновение задержал дыхание, прежде чем сказать:

— В следующий раз предупреждай, когда собираешься залезать.

После этого он отпустил её руку и снова лёг.

— Мгм…

Цзыюй потрогала голову и тоже забралась под одеяло.

И только потом вспомнила, что не сняла верхнюю одежду, после чего в темноте послышалось тихое шуршание ткани.

В маленьком пространстве под пологом этот лёгкий звук звучал особенно отчётливо, тем более прямо у уха Сюй Цзясюаня. Его сердце тяжело ударило в груди, а в голове снова одна за другой начали всплывать сегодняшние сцены поцелуев.

Он глубоко вдохнул и закрыл глаза, стараясь не думать.

Наконец она легла, всё затихло, кроме его собственного беспокойного сердцебиения.

— Насчёт того, что сегодня случилось у моей семьи… спасибо, что отнёсся с пониманием.

В темноте прозвучал мягкий голос Цзыюй.

— И если у тебя будут какие-то проблемы, ты тоже можешь говорить мне прямо.

Не могут же они всё время так упрямо вести себя друг с другом. На самом деле у неё не было к нему особых претензий. А сегодня он ещё и проявил к ней такую отчаянную настойчивость. Если подумать по-настоящему, то в этом браке именно он был самым невиновным.

Сюй Цзясюань же с закрытыми глазами лишь глухо промычал что-то вроде «мгм», звуча довольно небрежно. Но Цзыюй не обиделась и, глядя в темноте на полог, продолжила:

— Правда, спасибо тебе. На самом деле ты ведь не настолько меня ненавидишь, верно? Если так, то я…

— Не нужно.

Сюй Цзясюань перебил её.

— И делал я это не только ради тебя.

Голос его звучал довольно холодно, словно он раздражён, но на самом деле он просто боялся слишком сосредоточиться на ней и хотел закончить разговор поскорее.

Кажется, Цзыюй на миг подавилась словами. Лишь спустя долгое время она снова заговорила:

— Нет, я хотела сказать…

— Я уже сказал, не нужно. Спи.

Слова «если ты меня не ненавидишь, тогда давай разделим ложе» снова были прерваны прежде, чем она успела их произнести. Цзыюй чуть не задохнулась от злости. Почему этот человек не может просто дослушать?!

Она, девушка, с таким трудом решилась сказать подобное прямо.

Цзыюй скрипнула зубами, твёрдо решив исправить этот его упрямый характер. Перевернувшись лицом к стене, она быстро выпалила на одном дыхании:

— Раз ты не хочешь разделить ложе, тогда забудем об этом.

Не хочет так не хочет, в конце концов, это не она что-то теряет!

Сюй Цзясюань резко открыл глаза и повернул голову к ней, но в темноте видел лишь её затылок.

Неужели карканье Сюаньчжэнь-цзы сбылось так быстро?

И что это он только что так категорично заявил?!