Глава 4.0

После трапезы с бабушкой Цзыюй вернулась к себе и получила ответное письмо от Сюй Цзясюаня.

Свеча на столе ярко горела. Она нахмурилась и опустила голову, читая письмо, а её белоснежное лицо в свете лампы сияло, словно нефрит.

То, что Сюй Цзясюань ответил, вовсе её не удивило. В письме она ясно написала ему, что второй дядя всегда поступает прямо и честно и ни за что не стал бы говорить одно в лицо, а за спиной делать другое. К тому же о случившемся по дороге она никому из семьи бабушки не рассказывала, так что ругать второго дядю у них не было никаких оснований.

В конце письма она также указала, что, если он не верит, может спокойно отправить людей всё проверить. С возможностями Цзиньивэй она не сомневалась, что он сумеет докопаться до истины.

Но он не стал проверять сам, а неожиданно назначил ей встречу, желая услышать всё лично. В ответном письме он написал, что допросил бесчисленное множество преступников и с одного взгляда способен определить, лжёт человек или нет.

Это он собирается допрашивать её как преступницу?!

Цзыюй рассмеялась, и её глаза изогнулись в улыбке. Сюй Цзясюань и правда был достоин своей славы грозного человека. Даже отвечая девушке письмом, не умел хоть немного смягчить слова. И не боялся же, что такая барышня из внутренних покоев испугается и не осмелится прийти на встречу.

Увидев, как весело она улыбается, Люйинь с любопытством спросила, что же там написано:

— Барышня, значит, заместитель командующего Сюй всё-таки поверил?

— Нет.

Она поднесла письмо к пламени свечи, а затем легко отпустила, позволяя ему упасть на пол и быть поглощённым огнём.

— Не поверил?.. Тогда что делать?

Люйинь снова начала испытывать чувство вины.

— Пойдём ещё раз к бабушке. Завтра я выйду из дома.

На следующее утро Цзыюй сидела рядом с бабушкой и слушала её подробные наставления.

— Ты говоришь, что заодно хочешь купить что-то даосу Сюаньчжэнь-цзы и не хочешь, чтобы кто-то видел, поэтому не желаешь брать с собой двоюродных братьев. Я согласилась. Охрану тебе уже приготовили. Ты не хочешь брать с собой служанок и старых мамок, я тоже уступаю, но не позволяй охране отходить слишком далеко.

Она послушно соглашалась со всем по очереди, когда снаружи послышались приветственные голоса. Это пришли люди из старшей и второй ветви семьи.

Её старший дядя сейчас служил в Чжэцзяне на должности главы провинциального управления, поэтому дома из старшей ветви оставались только старшая тётушка и двое её сыновей. Второй дядя занимал пост заместителя главы Палаты судебных разбирательств, а у второй тётушки были сын и дочь.

Когда занавес подняли, в комнате сразу стало шумно и оживлённо. Следом из внутренних покоев вышел и старый господин Чэнь в официальном облачении.

Все поспешили поприветствовать друг друга. После этого Цзыюй снова пришлось окликнуть двоюродных братьев и сестру, и лишь затем она смогла сесть.

Едва она устроилась на месте, как дедушка, поглаживая бороду, окликнул её:

— Слышал, ты собираешься выйти из дома?

Она тут же с улыбкой ответила, что это так.

За те несколько дней, что она жила дома, видеться с дедушкой ей удавалось редко. Он был первым советником, и даже возвращаясь домой, обычно принимал гостей во внешнем дворе или обсуждал дела с советниками. Порой он и вовсе оставался ночевать там.

Правда, вчера он всё-таки вернулся во внутренние покои.

Старый господин Чэнь неопределённо хмыкнул. Он выглядел крайне внушительно, а по голосу невозможно было понять его настроение:

— Девушке не стоит слишком часто бегать по улицам.

Госпожа Чэнь тут же украдкой дёрнула его за рукав.

Внучка с таким трудом согласилась вернуться домой, а этот старик при встрече вечно делает строгое лицо!

Цзыюй поднялась и чинно присела в поклоне:

— Внучка усвоила наставление.

Когда глава семьи говорил, остальные, естественно, не смели вмешиваться. Атмосфера сразу стала тяжёлой.

К счастью, в этот момент вошли служанки и старые мамки с завтраком. Обе её тётушки были людьми ловкими и сразу же с улыбкой потянули её за собой помогать накрывать на стол, тем самым сгладив возникшую неловкость.

Направляясь в западную боковую комнату, она бросила взгляд на второго дядю. Как раз в этот момент он тоже смотрел на неё и ласково улыбался, словно успокаивая. Она заметила у него под глазами лёгкую синеву, похоже, ночью он плохо спал.

Цзыюй мысленно вздохнула. Оскорбления от тысячника Сюй Цзясюаня и старая вражда между вторым дядей и семьёй Сюй снова всплыли наружу. Всё это и правда было из-за неё. Сегодня нужно было во что бы то ни стало покончить с этим делом.

После мирного завтрака все проводили двух господ на службу, а Цзыюй вернулась к себе, надела плащ и покрыла голову вуалью, прежде чем выйти из дома.

У ворот с навесом её уже ждала карета. Она как раз собиралась сесть, когда подошёл управляющий Чэнь с улыбкой и сунул ей в руки кошель.

— Старый господин велел этому слуге взять деньги из счётной комнаты. Сказал, что двоюродной барышне, выходя из дома, нужно иметь при себе побольше серебра.

Перед глазами Цзыюй тут же всплыло суровое лицо дедушки, который никогда не улыбался. Она поджала губы и улыбнулась, чувствуя, как по сердцу разливается тепло.

Люйинь открыла кошель уже в карете и увидела, что внутри были не только мелкие серебряные слитки, но и банкнота на пятьдесят лянов.

— Барышня, старый господин выдал слишком много. Потом две тётушки опять будут ломать голову, как заработать побольше серебра.

Она заглянула внутрь и убедилась, что сумма и правда немаленькая.

В нынешней династии одного ляна серебра хватало семье из пяти человек на месяц жизни. Конечно, семья Чэнь была огромной и расходы у них были куда выше. Но дедушка и дяди, кроме жалованья и редких императорских наград, действительно оставались неподкупными и честными чиновниками. После всех обязательных расходов и поддержания связей у них почти ничего не оставалось.

Поэтому семейными средствами занимались бабушка и две тётушки. Бабушка прекрасно вела хозяйство и постепенно перевела своё приданое в земли и лавки. Обе тётушки тоже умели зарабатывать, благодаря чему семья не бедствовала.

Так что серебра ей дали действительно много. А вчера ради неё ещё и устроили большой пир. Конечно, ей тоже было жаль тратить деньги семьи бабушки.

— Всё равно мы почти ничего не покупаем. Вернёмся, и я отдам остаток обратно в счётную комнату.

Она велела Люйинь пока спрятать деньги.

Люйинь поспешно повесила кошель на запястье, спрятала его в рукав и нерешительно спросила:

— Барышня действительно хочет встретиться с заместителем командующего Сюем? А если он всё-таки что-нибудь заметит?

В этом деле всё ещё оставались слабые места.

Изначально именно они отправили сведения. Хотя Сюй Цзясюань ни за что не сумел бы выйти на них, он точно так же не мог выяснить, кто именно подал донос императору.

В конце концов он вполне мог начать подозревать их барышню.

Цзыюй уверенно улыбнулась:

— Чем меньше он сможет выяснить, тем сильнее будет верить, что это сделали не мы.

***

Согласно договорённости, Цзыюй сначала немного прошлась возле условленного места. Конечно, просто так гулять было нельзя, поэтому по дороге она купила немало вещей. Впрочем, всё это были дешёвые закуски и сладости, так что Люйинь тащила целую охапку. Когда время подошло, они вошли в трактир под названием «Хуэйманьлоу».

Она велела охранникам остаться внизу, отдохнуть и поесть, а сама, вслед за слугой, поднялась наверх. Назвав нужную комнату, она спокойно толкнула дверь.

Комната оказалась довольно просторной и делилась на внешнюю и внутреннюю части. Внутреннюю отделяла ширма с пейзажем.

Едва она переступила порог, как из-за ширмы медленно вышел человек.

Это был Сюй Цзясюань. Возможно, из-за встречи вне службы он не надел бросающуюся в глаза форму с летающей рыбой, а был в узком тёмном халате с серебристыми узорами и плаще того же цвета. Высокий и прямой, он производил внушительное впечатление.

Его взгляд был очень спокойным. Или скорее безжалостным. Совершенно лишённым эмоций, будто он просто смотрел на тебя. На фоне этого его красивое лицо казалось даже немного пугающим.

Сквозь белую вуаль Цзыюй видела его смутно и невольно подошла ближе на пару шагов. Люйинь тут же последовала за ней.

Лишь приблизившись, Цзыюй поняла, насколько маленькой кажется рядом с ним. Она едва доставала ему до плеча. А ещё его лицо…

Она медленно подняла руку и приоткрыла вуаль. Половина её лица показалась в ярком дневном свете.

Сюй Цзясюань замер.

У первого советника Чэня и правда оказалась смелая внучка. Она действительно осмелилась приподнять вуаль, чтобы разглядывать его.

Половина её лица была ослепительно прекрасна, словно наполовину скрытая среди ветвей цветущая бегония, залитая румянцем. Кончики её персиковых глаз плавно изгибались вверх, в них смешивались любопытство и серьёзность. Постепенно выражение её глаз становилось всё сложнее, так что он уже не мог понять, о чём она думает.

Именно в этот момент Цзыюй полностью подняла вуаль, открывая лицо перед ним.

Теперь, когда ничто больше не скрывало её, Сюй Цзясюань слегка прищурился. Он был вынужден признать, что эта барышня поразительно красива. Когда она смотрела на него своими персиковыми глазами, её взгляд казался то туманом, то водной рябью, способной смутить чужое сердце.

Его дыхание невольно стало медленнее. Обычная реакция мужчины.

— Заместитель командующего Сюй? — кажется, она наконец достаточно его рассмотрела и окликнула.

Взгляд Сюй Цзясюаня тут же вновь стал ясным. Её голос слегка не соответствовал внешности: очень мягкий и нежный, с присущей девушкам утончённостью.

Он кивнул:

— Именно.

Уголки губ Цзыюй медленно изогнулись:

— Заместитель командующего Сюй показался мне знакомым, поэтому я невольно задержала взгляд. Простите за невежливость.

Она всё так же мягко говорила, сняла шляпу с вуалью и передала её Люйинь, а затем спокойно и свободно села.

Сюй Цзясюань не спешил садиться и лишь равнодушно произнёс:

— Ничего страшного.

— Заместитель командующего не присядет?

Она слегка подняла голову, и её взгляд снова прилип к его лицу.

Сюй Цзясюань примерно понял, о чём она думает, так пристально его разглядывая. Такой прямой и немного озадаченный взгляд, ещё и слова о знакомом лице… Похоже, она пыталась понять, не встречались ли они раньше. Но он был уверен, что видит её впервые. Возможно, она прежде встречала кого-то похожего на него.

Однако девушка, столь открыто разглядывающая мужчину, была слишком смелой. Даже ему стало слегка не по себе. Поэтому он решил говорить коротко:

— Всё, что было написано в письме, правда?

— Конечно.

Цзыюй кивнула.

Острый взгляд Сюй Цзясюаня скользнул по ней и снова встретился с её глазами. В них была лишь лёгкая улыбка, и больше ничего невозможно было уловить.

— Хорошо, я вам верю. Я заставлю тысячника, позволившего себе грубость, извиниться перед младшим министром Чэнем.

Он согласился так легко, что Цзыюй даже удивилась, решив, будто он просто отделывается от неё. Он позвал её сюда лишь ради такого короткого вопроса?

Увидев, как она слегка нахмурилась, Сюй Цзясюань понял, что у неё появились сомнения. Эта двоюродная барышня была не только смелой, но и очень сообразительной. Поэтому он больше не стал скрывать и крикнул в сторону ширмы:

— Выходи и сам всё объясни.

Очень скоро из-за ширмы медленно вышел богато одетый молодой господин. По фигуре сразу было видно, что он занимается боевыми искусствами. Густые брови, большие глаза, очень красивый.

Это…

Цзыюй по-прежнему спокойно сидела на месте. Эта невозмутимость заставила Сюй Цзясюаня ещё раз внимательно на неё посмотреть.

Фан Цзиншо почесал затылок, выглядя немного неловко, а затем поклонился ей:

— Эм… двоюродная барышня… Я наследник гуна Вэй, Фан Цзиншо.

Увидев, что они уже могут говорить между собой, Сюй Цзясюань направился к выходу.

Цзыюй молча подняла взгляд ему вслед и наконец поняла, зачем он позвал её сюда. На самом деле увидеться с ней хотел наследник гуна Вэй.

Но зачем?

Когда он проходил мимо неё, Цзыюй вдруг улыбнулась. Приподнятые уголки глаз всё так же были полны очарования. Сюй Цзясюань бросил на неё взгляд, но почему-то почувствовал, что она сердится.

— Заместитель командующего Сюй, по вашим чертам видно, что вы человек благословенной судьбы. Но сегодня, взглянув внимательнее, я заметила, что над вашим межбровьем скрывается тёмная ци. Боюсь, вас ждёт кровавое несчастье.

Её тихий и медленный голос ничем не выдавал того раздражения, которое он почувствовал. Она даже взялась гадать ему по лицу.

Сюй Цзясюань слегка замедлил шаг, ничего не сказал и просто ушёл.

Фан Цзиншо же заинтересовался ещё сильнее и снова обратился к ней с улыбкой:

— Значит, барышня умеет читать по лицам. Простите за дерзость, но старшие кое-что задумали, поэтому я хотел сначала увидеть вас сам.

Позади уже послышался звук закрывающейся двери. Цзыюй снова перевела взгляд на сидящего перед ней человека и слегка улыбнулась:

— И что же теперь скажет наследник, после того как увидел меня?

Фан Цзиншо ещё через щель в ширме успел заметить, насколько она прекрасна. Конечно, не следовало быть таким поверхностным, но кто не хочет красивую жену? Раньше он немного опасался, что она может оказаться дурнушкой, но теперь, увидев её лично, окончательно успокоился.

Он сложил руки в приветствии:

— Говорить об этом неловко, но вчера бабушка сказала мне, что хочет, чтобы я взял барышню в жёны. А теперь, увидев вас, я и сам считаю, что это союз, заключённый небесами.

Союз, заключённый небесами?

Цзыюй никак не ожидала, что Фан Цзиншо после одной встречи уже сочтёт их идеальной парой и даже перестанет обращать внимание на её происхождение. Но ему было всё равно, а вот его матери нет. К тому же сама Цзыюй сейчас была немного сердита.

Сердилась из-за того, что её обманом выманили сюда.

Она улыбнулась и жестом предложила ему сесть.

Фан Цзиншо обрадовался и поспешно сел напротив. Увидев, как она потянулась к чашке на подносе, он тоже сразу протянул руку:

— Я налью барышне воды.

— Я не хочу воды.

Цзыюй отказалась.

Фан Цзиншо растерялся:

— Тогда… барышне не нужно стесняться, я не хочу пить.

— О, а я и не собиралась наливать вам воду.

Тогда зачем?

Фан Цзиншо, глядя на её поразительно красивое лицо, совершенно ничего не понимал.

Очень скоро он понял, зачем Цзыюй взяла чашку!

Цзыюй поманила его пальцем. Её мягкая улыбка заставила сердце Фан Цзиншо почти растаять. Он видел много красавиц, но никогда не встречал такой, от одного движения пальца которой начинало бешено колотиться сердце!

Он медленно наклонился ближе и увидел, как она жестом показывает ему смотреть на руку с чашкой.

У красавицы и черты лица были прекрасны, и руки тоже. Длинные тонкие пальцы держали зелёную чайную чашку, отчего кончики её пальцев казались белыми, словно нефрит.

В следующий миг он едва не подскочил с места. Его лицо то зеленело, то белело, когда раздался треск.

— Ра… разбилась! Ваша рука…

Цзыюй небрежно бросила расколовшуюся чашку обратно на стол, а затем потянулась за другой круглой зелёной чашкой и, глядя на его потрясённое лицо, спросила:

— Наследник всё ещё считает, что мы союз, заключённый небесами?

Фан Цзиншо сглотнул:

— …Наверное, да.

Тут же рядом снова раздался треск. С ужасом он увидел, что красавица всё ещё улыбается, но в её глазах уже лежит холодный иней. Мягкие глаза, в которых только что хотелось утонуть, теперь стали такими ледяными, что от них пробирала дрожь.

Приятный голос тоже похолодел, когда она снова спросила:

— И сейчас тоже?

Фан Цзиншо деревянно повернул шею, уставившись на треснувшую чашку в её руке, и почему-то вдруг захотел крепко сжать ноги:

— Н-нет… не союз…