Глава 22.0

С наступлением сумерек оперное пение в саду усадьбы хоу Вэйу постепенно стихло. Цзыюй вернулась в брачные покои в последних лучах заходящего солнца.

В комнате уже горели лампы. Сюй Цзясюань, сидевший на кане с книгой в руках, поднял глаза на шум и увидел, что она держит птичью подставку, на которой сидело маленькое существо с выдранным хвостом.

Она будто слегка растерялась, заметив его на кане, затем слабо улыбнулась:

— Молодой господин уже вернулся.

Тем утром он ушёл раньше неё.

Губы Сюй Цзясюаня едва заметно дёрнулись. Он вспомнил её натянутую и недоверчивую улыбку утром, когда пытался объяснить, что выдрал перья у птицы случайно.

Он коротко хмыкнул.

Маленькое существо, завидев его, явно тоже вспомнило что-то неприятное и жалобно закричало:

— Сяоюй, моё перышко!

Сюй Цзясюань увидел, как взгляд Цзыюй скользнул к хвостовому перу, всё ещё лежавшему на подставке, и как она ласково погладила птицу по голове, словно утешая её.

Он отвёл взгляд, слегка нахмурившись.

Похоже, она всё ещё неправильно его понимала.

В этот момент госпожа Ли привела служанку накрывать на стол. Цзыюй повесила подставку с птицей и сначала пошла мыть руки.

Сюй Цзясюань тоже поднялся. Маленькое существо тут же распушилось, растопырило крылья и выглядело так, будто готово броситься в бой, если он приблизится.

Он усмехнулся, подумав, не слишком ли эта мелочь пользуется покровительством своей хозяйки, и, проигнорировав её, повернулся к выходу.

Госпожа Ли позвала служанку помочь ему умыться, но неожиданно Цзыюй сама подошла и даже опустила руки в медный таз, чтобы потереть ему ладони.

Непривычное, но мягкое прикосновение заставило сердце Сюй Цзясюаня дрогнуть. Краем глаза он видел её спокойный профиль, длинные ресницы, отбрасывающие тень под глазами.

Он никогда ещё не стоял к ней так близко.

Госпожа Ли, накрывавшая стол, подняла глаза, увидела молодых супругов рядом друг с другом и радостно заулыбалась.

Сюй Цзясюань почувствовал неловкость, взял поданный полотенец, вытер руки и незаметно отступил.

Она, должно быть, всё ещё сердилась из-за недоразумения, а нынешняя близость, вероятно, была лишь представлением ради госпожи Ли.

Поскольку Сюй Цзясюань молчал, а Цзыюй за день смертельно устала от общения с родственниками семьи Сюй, ужин прошёл в полной тишине.

Госпожа Ли ещё с утра велела приготовить воду для купания в брачных покоях, и Сюй Цзясюань сразу понял, что задумала его кормилица. Вспомнив её утренние слова про врача, он почувствовал, как начинает болеть голова.

С мрачным видом он вошёл в купальню. Едва успев снять верхнюю одежду, услышал, как открылась дверь.

Обернувшись, он увидел Цзыюй.

Он растерялся, а она уже подошла и принялась помогать ему раздеваться.

Лицо её оставалось спокойным, она ничего не говорила, но двигалась быстро, словно собираясь развязать даже нижнее бельё.

Сюй Цзясюань схватил её за руку и низким голосом спросил:

— Что ты делаешь?

Цзыюй странно посмотрела на него:

— Помогаю принять ванну. Разве ты не говорил, что я должна исполнять обязанности жены?

Она ответила уверенно.

Если бы не вчерашнее унижение, он бы решил, что она просто ломается и играет в недоступность.

Но лицо Сюй Цзясюаня оставалось холодным, а внутри поднималось странное раздражение.

Значит, утром она сказала, что всё понимает, и под этим подразумевала вот это? Мыть ему руки, прислуживать во время купания, исполнять обязанности жены? Даже если она была зла из-за птицы, всё равно решила молча терпеть и уступить?

Если ей было обидно, почему нельзя сказать прямо?!

Ему не нужны были такие уступки!

Сюй Цзясюань посмотрел на её спокойное лицо и вдруг резко прижал её к стене, крепко сжав запястье.

— Тебе не нужно так мне прислуживать! Я уже говорил утром: эта мелочь сама дёрнулась, и я случайно вырвал ей перо! Не хочешь верить — не верь! Если недовольна, так и скажи! Каким бы безжалостным я ни был, я не стану измываться над женщиной!

С этими словами он отпустил её руку и отвернулся с мрачным лицом.

Цзыюй сначала тоже разозлилась, решив, что этот шашэнь снова ведёт себя как сумасшедший без причины. Но, услышав его сердитое признание, замерла.

Когда он уже собирался уйти, она поспешно схватила его за рукав.

— Я не обижена.

Сюй Цзясюань, всё ещё кипевший от злости, почувствовал, как его потянули назад, и без выражения обернулся, будто не расслышал её слов.

Цзыюй торопливо добавила:

— Я правда не обижена. Малыш сначала немного рассердился и решил, что ты, возможно, нарочно срываешь на нем злость. Но потом ты всё объяснил, а я тебе не поверила. Это ты сам первым ушёл.

Сюй Цзясюань застыл.

Она увидела удивление в его глазах, затем его холодное лицо постепенно покраснело, а после снова побледнело.

Сюй Цзясюань понял, что опять всё неправильно понял!

Цзыюй не удержалась от смешка:

— Когда мы вернулись, ты всё время ходил мрачный и молчаливый. Я решила, что у тебя плохое настроение. А я сама весь день разговаривала с гостями и устала, поэтому тоже молчала.

Она и представить не могла, что он всё истолкует по-своему. Она никогда не относилась к тем женщинам, которые молча терпят обиды.

Уши Сюй Цзясюаня горели. Он выдернул рукав из её руки и с каменным лицом направился к выходу.

Цзыюй же нашла его неловкость довольно забавной и, не удержавшись от смеха, крикнула ему вслед:

— Ты что, больше не собираешься купаться?

Тихий смех за спиной заставил его виски болезненно запульсировать, а лицо потемнело ещё сильнее при слове «купаться».

Он резко развернулся, сделал несколько шагов к всё ещё смеющейся девушке и, склонившись к её уху, сквозь зубы прошептал:

— Кроме помощи при купании, у жены есть и другие обязанности!

С этими словами он приподнял её подбородок и поцеловал в губы.

Смех исчез между их сомкнувшимися губами.

Цзыюй на миг растерялась от навязчиво близкого дыхания. Но и Сюй Цзясюань был не в лучшем состоянии. Мягкость её губ мгновенно лишила его способности здраво мыслить, и в следующий миг он уже инстинктивно мягко втягивал её полные губы.

Это движение и вернуло его к реальности.

Подняв взгляд, он увидел, что девушка, чей подбородок он держал, смотрит на него широко раскрытыми глазами. В её взгляде больше не было привычной живости, только растерянность и лёгкая дымка.

Их взгляды встретились, и сердце Сюй Цзясюаня внезапно дрогнуло. Следом пришло странное чувство неловкости.

Теперь всё выглядело так, будто он просто воспользовался ситуацией и запугал её.

Он отпустил её и отступил на шаг.

В этот момент в дверь купальни постучали, и раздался встревоженный голос госпожи Ли:

— Молодой господин, командир прислал срочное сообщение!

Услышав это, Сюй Цзясюань тут же схватил верхнюю одежду и с мрачным лицом вышел.

В первый же день после свадьбы подобные новости точно не могли быть пустяком.

Когда он ушёл, Цзыюй, всё ещё прислонившаяся к стене, медленно подняла руку и коснулась губ там, где он её поцеловал.

— Кто вообще приходит вымещать злость на любимом человеке...

А потом ещё и убегает после поцелуя. Что это за поведение такое?

Цзыюй медленно выпрямилась и уже собиралась уйти, но внезапно развернулась и с силой ударила кулаком по стене.

Штукатурка треснула, куски посыпались вниз.

Она без выражения смотрела на трещины.

Да. Всё-таки она всё ещё немного злилась.

Сюй Цзясюань и не подозревал, что его едва не избили.

Выйдя на холодный ветер, он совершенно не чувствовал холода. Наоборот, всё тело оставалось горячим, даже ладони пылали.

На полпути он вдруг вспомнил, что так и не сказал ей, что уходит, и велел стражнику рядом:

— Пусть Лю Шунь передаст молодой госпоже, чтобы ложилась пораньше.

Он поцеловал её раньше и до сих пор не понимал, что она об этом думает. Но потом вспомнил её слова о том, что она будет исполнять обязанности жены, и решил, что всё-таки не слишком её обидел.

От этой мысли ему стало почему-то легче.

В это время Цзыюй кормила маленькое существо кукурузными зёрнами.

Скармливая ему одно зёрнышко за другим, она учила его:

— Сюй шашэнь.

Птица тут же повторила:

— Сюй щашэнь!

А затем добавила:

— Негодяй!

Тот самый Сюй Шашэнь, который выдрал ей хвостовые перья, и правда был негодяем.

Люйин, стоявшая рядом, совершенно ничего не понимала.

Почему её госпожа вдруг начала ругать собственного мужа?

Той ночью Люйин разбудила Цзыюй посреди сна.

Она стояла у кровати и тихо сказала:

— Госпожа, с великим секретарём что-то случилось. Смерть заместителя министра доходов каким-то образом связали с ним.

Цзыюй мгновенно проснулась, села, закутавшись в одеяло, и спросила:

— Что произошло?

— Южное гарнизонное управление только что прислало известие. Я велела людям продолжать расследование. От Его Величества пока ничего не приходило, так что, возможно, всё не настолько серьёзно.

Цзыюй внезапно вспомнила слова Сюаньчжэнь-цзы о бедствии семьи Чэнь, и её сердце охватило смутное беспокойство.

Она посмотрела на водяные часы и обнаружила, что уже далеко за полночь.

Сюй Цзясюань всё ещё не вернулся.

Неужели это связано с тем самым делом?

Как раз когда она собиралась спросить что-то ещё, снаружи внезапно раздался крик:

— Этот негодяй вернулся!

Сюй Цзясюань, который как раз собирался войти в комнату, лишился дара речи.