Глава 16.0

Дворцовый пир всегда был способом императора показать близость к подданным. Чиновники считали это честью, поэтому на пир являлись с особой почтительностью. Но хотя это и называлось пиром, на деле все сидели скованно и осторожно, скучнее даже большого придворного собрания.

Цзыюй ещё в детстве слышала от матери: каждый раз, когда устраивали дворцовый пир, та шла туда без всякой охоты. Поэтому Цзыюй заранее приготовилась быть деревянным человеком.

Она думала, что, как и остальные семьи чиновников, они сначала пойдут ждать в место проведения пира. Но неожиданно пришла служанка императрицы и сказала, что императрица давно не видела старую госпожу Чэнь и просит её зайти во дворец немного поговорить.

Брак императрицы был устроен ещё тогда, когда нынешний император был наследным принцем. Её родная фамилия была У. При жизни её отец был старшим советником, а старший брат сейчас служил заместителем министра в Военном министерстве. Семьи У и Чэнь были старыми родами, а императрица У была близкой подругой матери Цзыюй, они выросли вместе. До замужества с нынешним императором она часто ночевала в доме Чэнь.

Услышав это, старая госпожа Чэнь улыбнулась и велела дворцовой служанке вести их, но рука, сжимавшая руку Цзыюй, напряглась.

— Осторожнее под ноги.

Цзыюй поняла тревогу бабушки, протянула руку и взяла её под локоть. Со стороны казалось, будто она поддерживает старушку, но на самом деле она успокаивала её.

Заметив, что внучка поняла её беспокойство, старая госпожа Чэнь тут же собралась и ровным шагом направилась во дворец Куньнин.

Дворец Куньнин был роскошным и величественным. Императрица У сидела на фениксовом троне. Увидев, как старая госпожа Чэнь привела невесток и внучку, она тут же поднялась навстречу. Стоило ей заметить яркую юную девушку рядом со старушкой, как она с волнением взяла её за руку и спросила:

— Это и есть Сяоюй?

Императрице У было почти сорок, но она прекрасно сохранилась. Когда её длинные глаза-фениксы изгибались в улыбке, величие высокого положения рассеивалось, и она казалась близкой и тёплой.

Цзыюй услышала, как та назвала её детским именем, и хотела опуститься на колени в большом поклоне, но императрица крепко удержала её, не позволяя кланяться.

Императрица У смотрела на лицо, так похожее на лицо её подруги. Уголки её глаз покраснели, и она с нежностью коснулась виска Цзыюй:

— Похожа. Ты очень похожа на Ваньнин. Хорошо, что ты вернулась. Если бы я не услышала о дарованном браке, тётушка даже не знала бы, что ты вернулась домой. Я всё думала, когда бы позвать тебя во дворец повидаться, но боялась, что это будет слишком внезапно и напугает тебя.

Ваньнин было личным именем матери Цзыюй. Глядя на стоящую перед ней девушку, императрица У вспоминала свою лучшую подругу.

Тогда, вскоре после собственной свадьбы, она услышала, что Ваньнин тоже вышла замуж, причём далеко. Позже, когда она узнала, что Ваньнин вернулась в столицу, выяснилось, что та была беременна, но уже без семьи мужа. Несколько раз императрица хотела пригласить её во дворец, но так и не получила ответа.

Императрица У тоже слышала те слухи. Она злилась и печалилась, но Ваньнин ни разу не передала ей ответа. В конце концов она решила, что после всего пережитого подруга больше не хочет никого видеть. С тех пор императрица У не тревожила её. А последняя весть о подруге пришла десять лет назад: тогда Ваньнин умерла.

Императрица У держала Цзыюй за руку и несколько раз чуть не заплакала. Старая госпожа Чэнь думала о происхождении внучки, о грехе императора, и ладони её покрылись потом. Зато Цзыюй оставалась спокойной и достойной, отвечая мягким голосом.

Она не робела, и императрица У радовалась этому ещё больше, будто рядом снова оказалась та самая подруга, что была моложе её, но в беде всегда вставала впереди и защищала её.

После знакомства императрица У усадила Цзыюй рядом и стала расспрашивать о разных повседневных мелочах. Всё это время она радостно улыбалась.

Из-за запутанных связей и причин в поколении родителей настроение Цзыюй сейчас тоже было сложным. Забота императрицы У радовала её и тревожила одновременно, и в этот миг она почувствовала ещё больше недовольства к императору.

Они поговорили ещё немного, когда старшая дворцовая служанка при императрице У подошла и напомнила, что пора идти вперёд. Вскоре другая служанка принесла чашу чёрного лекарственного отвара.

Увидев чашу с лекарством, императрица У нахмурилась, но затем снова улыбнулась девушке рядом:

— С тех пор как я родила наследного принца, здоровье всё время плохое. Это лекарство я пью уже больше десяти лет.

Цзыюй поспешно утешила:

— У Вашего Величества глубокая благодать и счастливая судьба, вы непременно проживёте долгую жизнь. А это лекарство лишь добавляет красоту к прекрасному.

О том, что императрица долгие годы пьёт лекарства, она, конечно, знала. Всё из-за тех трудных родов, когда императрица рожала наследного принца. Тогда императорские врачи две ночи и два дня вытаскивали её с края смерти. После этого императрица больше не могла рожать, а тело так и не восстановилось.

Императрица У, услышав это, только весело рассмеялась:

— Какой сладкий ротик. Даже лекарство стало сладким.

Сказав это, она запрокинула голову и ловко выпила всё до конца.

Цзыюй подала ей чистой воды прополоскать рот. Императрица У немного поправила наряд и повела их к месту пира.

Все заметили рядом с императрицей У юную девушку. На вид она была чуть старше обычных незамужних барышень, но женской причёски не носила. А когда присутствующие увидели женщин семьи Чэнь, пришедших вместе с ней, сразу догадались, кто это.

Глядя, как императрица У тепло держит за руку ту самую двоюродную барышню семьи Чэнь, все вспомнили дружбу семей У и Чэнь и примерно поняли, почему императрица так любит её.

Императрица У даже хотела оставить Цзыюй сидеть рядом с собой, чем чуть не напугала старую госпожу Чэнь. Та несколько раз мягко отказалась, ссылаясь на несоответствие правилам, и только тогда дело было оставлено.

Все ещё не успели рассесться, когда император Миндэ привёл нескольких сыновей.

Цзыюй вместе со всеми опустилась на колени для приветствия. Краем глаза она заметила юношу слева от императора Миндэ. Это и был наследный принц.

У наследного принца были прямые брови и яркие глаза, лицо на восемь десятых походило на лицо императора Миндэ. В его взгляде была заметная острота, а величие наследника проявлялось в каждом движении.

И так неудачно вышло, что Цзыюй, украдкой подняв голову, как раз встретилась с ним взглядом. Непонятно, как он вообще заметил её среди людей. Она поспешно поджала губы и опустила голову. Яркие глаза наследного принца тут же засияли ещё сильнее, а уголки губ слегка приподнялись.

Их взгляды встретились всего на мгновение, и никто этого не заметил.

После того как император разрешил всем подняться, гости заняли места, и новогодний дворцовый пир наконец официально начался.

В ушах Цзыюй звучали музыка, струнные и флейты, а также уместный смех чиновников и женщин. Она же только опускала голову и ела.

За это время император дважды поднял кубок за её дедушку, наследный принц тоже дважды сделал то же самое. Поэтому Цзыюй каждый раз успевала съесть пару кусочков и снова откладывала палочки. Блюда почти не успевали попасть ей в рот, как уже остывали.

Сюй Цзясюань как раз сидел напротив неё. Видя, что во всём зале она одна ест так, словно вокруг никого нет, он ещё лучше понял её невозмутимый нрав.

Фан Цзиншо нарочно уселся рядом с ним. Сегодня его бабушка сослалась на плохое самочувствие и не пришла во дворец, но он знал, что на самом деле старушка злится из-за его матери и теперь ей неловко смотреть в лицо семье Чэнь. Так что сегодня его никто не ограничивал, и он чувствовал себя очень свободно.

Фан Цзиншо заметил, что друг несколько раз смотрит напротив, и тоже несколько раз взглянул на красавицу, сидящую под дворцовым фонарём.

У красавицы кожа была белее снега, губы окрашены алым, а сияние дворцового фонаря будто падало прямо в её глаза. Она была ярче жемчуга, действительно настолько красива, что трудно было отвести взгляд.

Фан Цзиншо хлопнул Сюй Цзясюаня по плечу и поддразнил:

— Раньше ты делал вид, будто она тебе не нужна, а теперь что это ты тайком смотришь? Меньше чем через месяц женишься, потом каждый день будете друг друга видеть. Боишься не насмотреться?

Сюй Цзясюань не забыл, что изначально семья Чэнь хотела породниться с семьёй Фан. Подняв глаза и увидев лицо друга, он почему-то почувствовал недовольство.

А ведь этот тип ещё и использовал его имя, чтобы позвать её на встречу. И неизвестно, о чём они тогда говорили в комнате.

Внезапно вспомнив это, он нахмурился и спросил:

— Разве ты не любишь красавиц больше всего? Почему тогда не согласился породниться с семьёй Чэнь?

Фан Цзиншо не ожидал такого вопроса и на миг застыл. Рассказать, что он испугался и не осмелился жениться, конечно, было нельзя. Он вытянул шею и сказал:

— Какие ещё причины? Мне просто не нравится такой тип.

Сюй Цзясюань услышал это, и внутри стало ещё неприятнее. Нахмурив лицо, он спросил:

— Ты её презираешь?!

Фан Цзиншо моргнул, не уловив странности в его тоне, и ответил:

— Да. Разве ты сам её не презираешь?

От этих слов Сюй Цзясюань на мгновение потерял дар речи. Он снова посмотрел туда, где сидела барышня, заставившая его потерять лицо у дворцовых ворот, и обнаружил, что её место пусто.

Он слегка замер, затем перевёл взгляд вправо и влево.

Люди семьи Чэнь были на местах, действительно не хватало только её.

Куда она делась? Пошла переодеться?

Почему никто из семьи Чэнь не пошёл с ней?

Сюй Цзясюань смотрел на пустое место и думал, как семья Чэнь смеет так беспечно вести себя в запретном дворце. Девушка одна ходит по дворцу, и никто её не сопровождает.

Почему-то он снова вспомнил её равнодушные слова у дворцовых ворот и то, как она совершенно безразлично выглядела, когда в прошлый раз говорила о переносе свадьбы.

Тревога, которой он сам не заметил, чуть ослабла. Он мысленно усмехнулся.

Эта девушка вообще не принимает его всерьёз. С чего он должен о ней беспокоиться?

Но рядом словно снова зазвучал голос мамки Ли:

«Госпожа шила для вас одежду, торопясь и не жалея сил. Как ни крути, это её забота».

Фан Цзиншо давно закончил говорить, но ответа так и не дождался. Он повернулся и увидел, что Сюй Цзясюань задумался о чём-то. В следующий миг тот вдруг стиснул зубы, встал и собрался покинуть место.

— Ты куда?

Он не ожидал получить в ответ злобный взгляд. Сюй Цзясюань бросил:

— В будущем называй её невестка!

И ушёл.

Фан Цзиншо застыл на месте. Слово «невестка» несколько раз провернулось у него на языке, и наконец он понял смысл.

Этот шашэнь (злобный дух) защищает свою!

Но она ведь ещё даже не вышла за него. Что он уже защищает? И разве он не ненавидит семью Чэнь?

А Сюй Цзясюань, идя наружу, убеждал себя: сейчас семьи Сюй и Чэнь должны породниться. Если она потеряется во дворце или с ней что-то случится, это заденет и его. Иначе кто стал бы тратить силы на её поиски!

***

Цзыюй ушла потому, что одна дворцовая служанка тайком передала ей записку, а затем вывела её из главного зала и повела в задние покои.

Едва она вошла, как увидела императора Миндэ, стоявшего в ярком свете свечей.

Она немного поколебалась и хотела совершить большой поклон, но он сразу поддержал её:

— Сяоюй, не будь всегда такой отстранённой. В прошлый раз, когда я приходил в дом Чэнь, мы даже не успели толком поговорить.

— Благодарю Ваше Величество, но правила нельзя нарушать.

Говоря это, Цзыюй всё же опустилась на колени. Император Миндэ почувствовал и беспомощность, и боль, но в конце концов лишь тяжело вздохнул.

Когда она снова поднялась, император Миндэ уже подал знак евнуху Ци.

Евнух Ци поспешно принёс подготовленное и поставил на стол рядом:

— Барышня, скорее ешьте горячее. Снаружи блюда, наверное, уже остыли. Это Его Величество специально велел держать здесь тёплым.

Это был горшочек с бараниной. От него поднимался горячий пар и аромат мяса, а сверху было полито любимое ею баранье масло, вытопленное вместе с острым перцем. В детстве мать часто готовила ей такое.

Император Миндэ осторожно взял её за руку, будто вёл ребёнка, который только учится ходить, подвёл к столу, сел напротив и собственноручно налил ей миску.

— Ешь скорее, иначе снова остынет.

Цзыюй подняла глаза и под его ожидающим взглядом взяла палочки, подцепила кусочек и положила в рот.

Император Миндэ тут же просиял:

— Вкусно?

Он тоже взял кусочек и положил в рот, затем сказал:

— Можно считать, что мы вместе встретили Новый год.

Сегодня был канун Нового года.

Цзыюй удивлённо подняла голову и поняла настоящую цель этого пира. Она чуть пошевелила уголками губ, но улыбка так и не появилась.

Император Миндэ всё это видел и знал свою вину, но всё равно улыбнулся:

— Одежда, которую ты прислала, очень хорошо подошла.

Когда зашла речь об одежде, Цзыюй наконец ответила:

— У первой одежды, которую я прислала во дворец, была причина…

Она как раз собиралась продолжить, но евнух Ци быстрым шагом пришёл из переднего зала и доложил:

— Ваше Величество, пора возвращаться вперёд.

Возможно, снаружи обнаружили исчезновение императора.

Лицо императора Миндэ тут же помрачнело, но он всё же извиняюще улыбнулся ей:

— Ешь побольше. Я сначала вернусь посмотреть.

Посмотреть, какой ублюдок оказался таким бестолковым!

Цзыюй поднялась и поклонилась, провожая его. Изначально она хотела сразу уйти, но перед тем как повернуться, её взгляд упал на миску баранины, которую лично наложил император. В итоге она всё же села и доела её.

Когда она снова пошла за дворцовой служанкой, они всё так же возвращались к переднему залу по нижней дорожке, скрытой тенями деревьев. Но на полпути она встретила торопливо шагавшего Сюй Цзясюаня.

Увидев её, он сразу замедлил шаг и пристально осмотрел. Убедившись, что на ней всё тот же наряд, а лицо не выглядит испуганным, он сам не заметил, как его нахмуренные брови разгладились.

Цзыюй смотрела на его высокую прямую фигуру. В тусклом свете было смутно видно, что лицо у него нехорошее.

Она моргнула, услышав его сбившееся дыхание, и подумала, стоит ли поздороваться.

Но прежде чем она успела что-то сказать, стоявший перед ней человек сердито сверкнул глазами, взмахнул рукавом и ушёл.

Цзыюй: …

Она чем-то разозлила этого шашэня?