Глава 24.0

Цзыюй вышивала как раз обезьянку, маленькую обезьянку, срывающую с дерева счастливые мандарины. Она только начала работу, потому пока вышила лишь общий контур.

Сидя на кане, она подняла голову и, увидев на его лице выражение, явно навеянное какими-то неприятными воспоминаниями, улыбнулась:

— Шицзы понял, что это?

Сюй Цзясюань сжал пяльцы и сунул их обратно ей в руки:

— Ты хочешь вышить «немедленное получение титула хоу»? Такой узор, боюсь, может вызвать табу.

Никаких хороших воспоминаний об обезьянах у него не было, но и прямо отвергнуть её подарок он не мог, потому лишь завуалированно отказался от этого ароматического мешочка.

Цзыюй изогнула глаза в улыбке, взгляд её мерцал:

— Нет, это узор, символизирующий счастье и достаток.

Она поднялась и, указывая на ткань, стала объяснять композицию:

— Эта маленькая обезьянка сидит на дереве счастливых мандаринов, а внизу ещё будет вышит олень, так что это символизирует счастье и богатство. Мы и так уже семья хоу, зачем ещё вышивать такое.

Хоу Вэйу был ещё жив. Вышить его сыну «немедленное получение титула хоу» значило бы проклинать самого хоу Вэйу. Она ведь не глупая.

К тому же это маленькая обезьянка. Маленькая обезьянка, сын хоу.

Она улыбалась, глаза её изогнулись полумесяцами. Стоя рядом с ним, она тихо и мягко говорила, и они находились так близко, что их дыхание словно переплелось. Сюй Цзясюань сначала ещё слушал, но потом всё его внимание привлёк лёгкий аромат, исходящий от неё, сладковатый запах.

Немного похожий на ту сладость, которую он почувствовал, когда на днях коснулся губами её губ.

Его дыхание слегка сбилось. Боковым зрением он скользнул по её лицу совсем рядом, затем взгляд опустился на её алые губы, и сердце вдруг охватил жар.

— Шицзы?

Она уже долго говорила, а он всё молчал, и Цзыюй подняла на него глаза.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как он украдкой смотрит на неё.

Сюй Цзясюань резко пришёл в себя и снова сунул ей пяльцы:

— А, счастье и богатство.

После чего быстро ушёл внутрь. Войдя в спальню, он поднял руку и потёр горящие уши. С чего это она вдруг подошла так близко.

Очень скоро матушка Ли привела служанок накрывать на стол. Сюй Цзясюань переоделся и вышел. Когда матушка Ли подала ему палочки, она напомнила:

— Шицзы, завтра в котором часу вы с молодой госпожой отправитесь? Эта старая служанка должна заранее велеть приготовить экипаж.

Завтра.

Сюй Цзясюань нахмурился. Он чуть не забыл, что завтра Цзыюй возвращается в родной дом.

— После завтрака, наверное.

Матушка Ли, глядя на его выражение лица, лишь вздохнула про себя. Хорошо ещё, что она напомнила, иначе при такой рассеянности шицзы молодой госпоже пришлось бы зря огорчаться.

Цзыюй спокойно ела рядом. Сюй Цзясюань никак не отреагировал на ту обезьянку, и она вспомнила их первую встречу, когда тоже намекала ему, а он ничего не понял.

Похоже, он помнил только то, как его поцарапала обезьяна.

Вечером матушка Ли снова рано принесла горячую воду. Пока Люйинь кормила зверька, она всё время поджимала губы в улыбке, подмигивала Цзыюй, и в её взгляде было слишком уж много поддразнивания.

Цзыюй сделала вид, будто ничего не замечает, позволив Сюй Цзясюаню с мрачным лицом уйти купаться, а сама продолжила вышивать свою маленькую обезьянку.

В конце концов, он ведь сам сказал, что не хочет, чтобы она служила ему через силу.

Когда пришло время спать, они снова легли так же: один ближе к стене, другой снаружи. Сегодня Цзыюй перевязала кончики волос лентой, чтобы он снова не выдернул несколько прядей.

Сюй Цзясюань, увидев эту ленту и её настороженный взгляд, потерял дар речи.

Прошлой ночью всё произошло лишь потому, что они немного повздорили, и его мысли понеслись куда не надо, а она теперь сторожилась его как вора.

Сюй Цзясюань просто повернулся лицом наружу и закрыл глаза.

Цзыюй ещё подтянула волосы вперёд, убедилась, что всё в порядке, и спокойно уснула.

На следующий день, едва открыв глаза, Сюй Цзясюань обнаружил, что Цзыюй снова лежит совсем рядом, а одна её нога ещё и закинута на него.

Он нахмурился. Как может девушка спать в такой позе? Он слегка пошевелился, сбрасывая её ногу. Кажется, она почувствовала это и перевернулась внутрь. Сюй Цзясюань уже собирался встать с кровати, как вдруг услышал её тихий вскрик.

Он медленно и напряжённо повернул голову, а в голове уже прозвучал голос: только не опять?!

Цзыюй уже сидела, собирая волосы, уголки её глаз покраснели. Она смотрела вниз на лежащую возле его локтя ленту для волос, рядом с которой виднелось несколько оборванных волосков.

Сюй Цзясюань: «......»

Как он вообще снова умудрился придавить их?!

Семья Чэнь с самого утра уже ждала возвращения Цзыюй.

Прошло всего несколько дней с её свадьбы, а старой госпоже Чэнь казалось, будто из сердца у неё вырвали кусок. За утро она уже семь или восемь раз посылала людей смотреть ко входу, и лишь наконец услышала, что внучка вошла в дом.

Когда Цзыюй пришла в главный зал, то как раз увидела, что старушка собирается выйти навстречу. Она тут же поддержала её под руку и с улыбкой позвала:

— Бабушка.

Старая госпожа Чэнь сперва внимательно осмотрела её с головы до ног, а затем крепко обняла:

— Я, старая, чуть не умерла от тоски по тебе.

Сюй Цзясюань, которого всю дорогу напрочь игнорировали, дёрнул уголком губ. Этот осмотр старой госпожи только что выглядел так, будто, попав в семью Сюй, человек обязательно должен лишиться руки или ноги.

Он без выражения поклонился старушке и произнёс:

— Старая госпожа.

Похоже, семья Чэнь и не собиралась исправлять его отчуждённое обращение. Второй господин Чэнь подошёл вперёд и тоже сказал:

— Заместитель командира Сюй.

Проводив его вперёд, он подвёл его к старому господину Чэнь, сидевшему в центре. Тот поклонился, обращаясь уже как к великому канцлеру.

Первая госпожа Чэнь и вторая госпожа Чэнь переглянулись, чувствуя, что всё это совсем не похоже на визит нового зятя. Скорее уж казалось, будто сейчас начнётся придворное собрание.

Но как бы там ни было, теперь семьи были связаны браком, и ради Цзыюй семья Чэнь всё равно должна была принять его как положено.

Тем временем старая госпожа Чэнь сразу утащила Цзыюй во внутренние покои поговорить. Женщины семьи Чэнь тоже сообразительно последовали за ними, покидая этот опасный зал и оставляя мужчин разбираться между собой.

Во внутренней комнате старая госпожа Чэнь, поглаживая лицо Цзыюй, с тревогой спросила:

— Этот демон тебя не обижал?

Цзыюй покачала головой:

— Где он меня обижал? Не беспокойтесь.

Но старая госпожа не поверила и холодно фыркнула:

— Когда входили, он даже через порог тебя не поддержал. Совсем не проявлял внимания!

Чэнь Инъюй тут же подала Цзыюй чашку чая и сунула ей в руки:

— Старшая сестра, если он плохо к тебе относится, просто скажи сейчас.

Сегодня ведь возвращение в родной дом, дед сможет как следует поговорить с ним.

Цзыюй чуть не рассмеялась от того, какими встревоженными они выглядели, и очень серьёзно сказала:

— Правда ничего такого нет. Не волнуйтесь. Я и сама не позволю себя обидеть.

— Да как он посмеет!

Старая госпожа Чэнь снова сердито сплюнула. На этот раз её голос прозвучал особенно громко, будто нарочно.

Цзыюй подумала, что Сюй Цзясюань снаружи наверняка всё услышал.

В этот момент первая госпожа Чэнь усадила её и сказала:

— Садись скорее, не перенапрягайся.

Они были людьми опытными и прекрасно понимали, какими бывают первые дни после свадьбы.

Вторая госпожа Чэнь тоже улыбнулась, поджав губы. Все тут же начали поддразнивающе смотреть на неё, даже Чэнь Инъюй что-то поняла, и щёки её слегка порозовели.

Цзыюй, увидев такую реакцию, поняла, что все решили, будто они с Сюй Цзясюанем уже разделили супружеское ложе. Объясняться она не собиралась. Скажи она, что этого не было, все только ещё сильнее начнут переживать и подумают, будто Сюй Цзясюань ею пренебрегает.

Поэтому она лишь слегка опустила голову с улыбкой, стараясь выглядеть как положено молодой невесте.

— Какая дерзость!

Внезапно снаружи раздался гневный окрик старого господина Чэнь, а вслед за ним звук разбившегося фарфора.

Лицо Цзыюй изменилось, и она поспешно выбежала наружу.

Войдя в зал, она увидела у ног Сюй Цзясюаня осколки чайной чашки. Чай брызнул ему на полы халата, оставив тёмное мокрое пятно.

— Что случилось? Дедушка, пожалуйста, не сердитесь.

Она попыталась успокоить его, затем подошла к Сюй Цзясюаню и увидела, что его губы сжаты в прямую линию, а лицо мрачно.

Тихо спросила:

— Что произошло?

Только что ведь всё было нормально. Как они успели почти подраться за пару фраз?

Сюй Цзясюань отвернул голову и ничего не сказал.

Цзыюй мысленно выругалась. Какой же у него упрямый характер.

Лицо второго господина Чэнь тоже выглядело не лучшим образом, но он всё же сдержался и попытался сгладить ситуацию:

— Ничего, ничего. Просто обменялись парой слов о делах двора.

Если речь шла о делах двора и дедушка так разозлился, то, скорее всего, это касалось проблем с помощником министра финансов.

Она взяла Сюй Цзясюаня за руку, лежавшую на подлокотнике, и крепко сжала её, давая понять, чтобы он сказал что-нибудь помягче и не доводил всё до такой напряжённости. Её дедушка ведь тоже обладал упрямым характером. Если эти двое столкнутся лбами, сегодня уже ничем хорошим это не закончится.

Но Сюй Цзясюань остался непреклонен и даже оттолкнул её руку.

Как раз вышедшая старая госпожа Чэнь это увидела и холодно позвала:

— Сяоюй, иди сюда!

Он ещё смеет отталкивать её внучку!

Цзыюй внутри сгорала от тревоги и прямо пнула его носком туфли. Неужели он действительно хочет устроить такой скандал?

Сюй Цзясюань наконец поднял на неё глаза и увидел в её сияющем взгляде едва заметную просьбу. Он замер, чувствуя, как внутри всё кипит. Разве это он тут устраивал сцены? Это в него швырнули чашкой, и что, ему даже нельзя разозлиться?

В этот момент старая госпожа Чэнь снова позвала:

— Сяоюй!

У Цзыюй не осталось выбора, и она уже собиралась сначала успокоить старушку, как вдруг Сюй Цзясюань резко схватил её за руку.

Её сердце дрогнуло. Она обернулась и увидела, как он глубоко вдохнул и сказал:

— Великому канцлеру тоже не стоит сердиться. Этот младший лишь говорил о реальной ситуации, которую удалось выяснить, и хотел предупредить.

Пальцы Цзыюй крепко сжали его руку. Сюй Цзясюань смотрел на её нежные пальцы и сам не понимал, почему должен терпеть такое унижение. Ладно уж. Сегодня он один раз проявит великодушие, чтобы не доводить всё до некрасивой сцены перед императором.

Второй господин Чэнь, увидев, как этот демон Сюй удержал племянницу, был поражён. Но раз уж один из них уступил, он принялся успокаивать отца, всё время многозначительно поглядывая на Цзыюй, намекая, чтобы тот хотя бы ради неё закрыл на всё глаза.

Так постепенно пропитанный порохом воздух в зале наконец рассеялся. Цзыюй уже не осмеливалась отходить и осталась сидеть рядом с Сюй Цзясюанем, время от времени отпуская шутки, чтобы разрядить атмосферу.

Наконец наступило время обеда. Она думала лишь о том, что после еды поскорее уведёт этого демона отсюда, а если что-то и придётся решать, то потом она отдельно вернётся домой.

Тем временем стол наконец накрыли, подали вино. Сердце Цзыюй всё ещё висело на волоске, но, к счастью, Сюй Цзясюань, кроме тостов, больше не устраивал сцен.

После еды Цзыюй уже хотела попрощаться, но неожиданно Сюй Цзясюань первым сказал:

— Пойдём в твою комнату немного отдохнуть. Я слишком быстро выпил.

Именно сейчас ему вдруг захотелось остаться. Цзыюй застыла. Даже всегда хмурая старая госпожа Чэнь наконец немного смягчилась и велела служанкам:

— Скорее проводите молодую госпожу и зятя отдохнуть. И пусть кухня сварит отрезвляющий суп.

Если молодая жена покинет родной дом спустя всего полдня после возвращения, люди станут смеяться над Цзыюй и говорить, что семья мужа её не уважает.

Поступок Сюй Цзясюаня был своего рода защитой её достоинства.

Цзыюй поддержала его под руку и вместе с ним удалилась. После их ухода старый господин Чэнь тяжело поставил кубок на стол и фыркнул, вызвав у старой госпожи Чэнь лишь вздох:

— Отвратительный характер.

Семья Чэнь была семьёй учёных, и в каждой детали дома чувствовалась утончённость литераторов. Хотя Цзыюй жила в небольшом боковом дворике, там всё равно был устроен пруд с рыбами. После входа в комнату от окна доносился тихий журчащий звук воды.

Сюй Цзясюань сел на кан и, слушая этот тонкий шум снаружи, почувствовал, как раздражение в душе уходит больше чем наполовину.

Цзыюй приняла у служанки чай, отпустила всех и сама поднесла чашку ему:

— Сначала выпейте чаю.

Он протянул руку и взял чашку. Его взгляд скользнул по её пальцам, и он вспомнил, какими мягкими и невесомыми они казались в его ладони совсем недавно.

Он опустил взгляд и сделал большой глоток.

Но выпил слишком быстро и обжёг язык, резко втянув воздух сквозь зубы.

Цзыюй всё прекрасно увидела и поспешно забрала у него чашку:

— Это же не вино, зачем так торопиться?

Сюй Цзясюань плотно сжал губы и лишь спустя некоторое время почувствовал себя лучше.

Видя, что он опять молчит, Цзыюй сама села рядом, сперва улыбнулась ему:

— Спасибо за то, что было раньше.

Он всё равно ничего не ответил, но её это не смутило. Она снова взяла чай со стола и начала осторожно дуть на него.

Она слегка опустила голову, и её губы от этого движения мягко вытянулись вперёд, полные и алые. Сюй Цзясюань повернул голову и увидел эту картину, после чего взгляд его намертво прилип к этому манящему цвету.

Подержав так несколько раз, Цзыюй ещё коснулась губами края чашки, проверяя температуру, и только потом снова протянула ему:

— Теперь нормально.

Она держала чашку, но он долго не двигался. Подняв голову, она обнаружила, что он прищурившись смотрит на неё.

Они встретились взглядами, и в его жгучем взгляде она быстро поняла источник. Если сказать, что он смотрел на неё, то скорее он смотрел именно на её губы. Под этим взглядом она машинально облизнула губы, и дыхание Сюй Цзясюаня на миг остановилось. Только после этого он резко отвёл взгляд.

Он забрал чашку у неё из рук и снова залпом сделал большой глоток.

Отведя взгляд, он немного избавил её от неловкости после своего пристального разглядывания. Наблюдая, как он пьёт почти как бык воду, Цзыюй поджала губы в улыбке и сказала:

— На что ты сейчас смотрел? Я красивая? Или опять захотел похулиганить?

Чай, который Сюй Цзясюань ещё не успел проглотить, тут же вылетел наружу.

Он закашлялся так, что выглядел совершенно жалко.

«Кто тут собирался к ней приставать?!»

Сюй Цзясюань кашлял до покрасневших глаз. Цзыюй не ожидала, что его так легко смутить, и не удержалась от смеха, протянув руку похлопать его по спине.

Но в следующий миг он вдруг резко схватил её за руку и одним движением прижал к кану.

Цзыюй услышала его сквозь стиснутые зубы:

— Я твой муж!

И тут же его губы накрыли её губы.

Снова вспыливший от смущения Сюй Цзясюань поцеловал её и с яростью подумал: почему, раз она уже вышла за него, всё равно продолжает быть на стороне семьи Чэнь? Почему стоит ему только подумать о ней, как это уже называется приставанием? Тогда он действительно покажет ей, что такое приставать!

И пока он так думал, его ладонь уже сама собой скользнула вдоль её тонкой талии.