Семейное собрание

Госпожа Сунь так испугалась, что боялась даже вздохнуть. Она крепко сжала руку руку Ян Жуоцин и, опустив голову, подошла к длинной скамье в углу и села.

У кровати госпожа Тан, видя, что не смогла выгнать Ян Жуоцин из комнаты, продолжала настаивать, но, получив гневный взгляд от главы семьи, старика Яна, фыркнула и отвернулась к стене.

Старик Ян отвел взгляд, обвел взглядом троих сыновей за квадратным столом, вздохнул и произнес: «Сегодня я позвал вас всех, чтобы обсудить ситуацию с третьим сыном. То, что случилось – несчастье для нашей семьи Ян. Один из детей в третьей ветви умственно отсталый, другие слишком малы. Теперь нужно кормить пятерых, следить за лекарствами, и его жена не может нести это бремя в одиночку. Вы все родные братья, я позвал вас, чтобы услышать ваши идеи, а также, нужно ли нам лечить ногу вашего третьего брата, и если да, то как?»

Старик Ян закончил свою вступительную речь, изложив главную тему семейного собрания. Однако, когда он свернул табак, снова забил его в трубку, раскурил и сделал несколько затяжек, трое сыновей, собравшихся за столом, один за другим опустили головы, сжали губы, нахмурились, но никто не произнес ни слова.

Видя такое развитие событий, старый Ян был недоволен.

Он дважды с силой стукнул трубкой по краю стола и, уставившись на своих сыновей, отчитал их: "Что происходит? Вам всем словно рты зашили. Я позвал вас сюда, чтобы обсудить дела, как мы, семья Ян, можем вместе преодолеть эту трудность. Почему никто не говорит?"

Три брата Ян, сидевшие за столом, переглядывались, но никто не решался заговорить первым.

Старый Ян так разозлился, что его обычно смуглое лицо покраснело. Он поднял трубку и указал на Ян Хуааня, сидевшего слева от него: "Ты старший, будущий глава семьи. Начни первым, скажи, как нам поступить?"

Ян Жуоцин, сидевшая в углу, внимательно следила за происходящим. Услышав, как старый Ян начал вызывать по именам, она тоже перевела взгляд на своего старшего дядю, Ян Хуааня.

Изначальная владелица тела была не совсем здорова, и воспоминания в её голове были обрывочными и неясными. Честно говоря, она почти никого из присутствующих в комнате не знала.

Однако, глядя на старшего дядю Ян Хуааня, несмотря на то, что он был крестьянином, а его жена госпожа Цзинь – такая неряшливая и неприглядная женщина, сам Ян Хуаань обладал некоторой утонченностью, превосходящей обычных крестьян.

Его тело, слегка располневшее, было облачено в темно-серый костюм. Одежда была почти новой, с заплаткой на плече, но сидела идеально, без единой складки или пятнышка. Черты лица на восемьдесят процентов напоминали Ян Хуачжуна и Ян Хуачжоу, но глаза Ян Хуаань, как у госпожи Тан, были узкими. Когда он сидел, не говоря ни слова, сложив руки и слегка прищурившись, он напоминал живую статую Будды. Однако, когда его взгляд изредка скользил, в нем мелькало что-то неуловимое и загадочное.

Ян Жуоцин всегда точно оценивала людей. Этот старший дядя, казалось, был простым и добрым человеком, но внутри, вероятно, скрывалось нечто большее.

Когда старый господин Ян назвал его по имени, и все взгляды в комнате обратились к нему, Ян Хуаань подвинулся, приподнял веки и равнодушно окинул взглядом присутствующих, остановившись на старом господине Яне.

Он тяжело вздохнул и произнес: "Мы с отцом думаем одинаково. То, что случилось с третьим сыном, — это великое несчастье для нашей семьи Ян. По дороге сюда я как раз наставлял четверых братьев, чтобы они впредь больше помогали третьей семье. В конце концов мы все из одной семьи Ян".

Поскольку это касалось её собственных интересов, Ян Жуоцин насторожилась.

Однако, прослушав некоторое время, она услышала лишь то, как Ян Хуаань вздыхал и причитал, вспоминая былые братские узы или выражая свое нынешнее глубокое горе. Он совершенно не отвечал на вопрос, поднятый старым господином Яном.

«Это что, какая-то игра в тайцзиюань?» — подумала она про себя. Она украдкой взглянула на своих четырех кузенов, стоявших позади Ян Хуааня, от старшего к младшему. Все они опустили головы и глаза, явно получив инструкции от Ян Хуааня и не смея высказать свое мнение.

Тем временем старый Ян, послушав некоторое время, наконец потерял терпение.

«Ладно, ладно, ты уже столько говоришь, у меня голова кружится, а я так ничего и не понял».

Старый Ян сделал паузу, а затем продолжил: "Как старший брат, реши: ногу твоего третьего брата лечить будем или нет?"

На пухлом лице Ян Хуаня, с несколько обвисшей кожей, появилась смущенная улыбка. Он взглянул на второго и четвертого братьев Ян, сидевших за столом, и сказал: "Отец, ты задаешь мне такой вопрос, разве это не ставит меня в неловкое положение?"

"В чем же неловкость? Расскажи мне." Старый Ян был вспыльчивым и прямолинейным человеком, который больше всего не любил, когда говорили намеками. Его голос тут же стал немного жестче.

Ян Хуань сглотнул, больше не смея улыбаться. Он опустил веки, приняв задумчивый вид. Через мгновение он, обдумав, осторожно сказал: "Отец, я говорю, что мне неловко, и на то есть причина. Если я скажу, что не будем лечить, тоне смогу вынести мысли о том, что он станет инвалидом. Ведь мы родные братья, как мы можем смотреть, как третий брат так пропадет? У него есть пожилые родители и дети, на плечах у третьего брата лежит большая ответственность. Но если я скажу, что будем лечить, то откуда взять деньги?"

"Наши родители еще живы, что является благословением для нас, детей и внуков. Все семейные деньги находятся в руках матери, и она лучше нас знает, сколько их. Кроме того, я готов помочь с лечением, но в семье я не один. Пятый брат и шестая сестра еще не обзавелись семьями, а вот второй и четвертый братья уже женаты и имеют детей. У всех этих ртов есть свои потребности в еде и питье. Я, как старший брат, не могу понять, что они думают. Если я вдруг выступлю с предложением лечить третьего брата, есть вероятность, что меня будут винить в душе, и это меня затрудняет."

Лицо старика Яна помрачнело еще сильнее после слов Ян Хуааня.

Старший сын – крепкий орешек; спрашивать его первым бессмысленно.

"Второй, а ты что, пришел судя чай пить? Поставь свою чашку и быстро скажи, что ты думаешь об этом деле", - крикнул старый Ян на второго сына, Ян Хуалиня, который молча пил чай.

Ян Хуалинь сидел на табурете, поставив одну ногу на пол, а другую на табурет. Когда старик Ян задал ему вопрос, он неторопливо поставил чашку с чаем, вытер влагу с уголков губ и небрежно сказал: " Если вы спросите меня, то для такой семьи, как наша, нет никакого лекарства. Дядя Фу уже сказал, что даже богатые господа, столкнувшись с такой проблемой, имеют лишь четыре шанса из десяти на выздоровление. Всего четыре!"