Хочу плакать!

Всё это произошло потому, что ты пошел купить мне лекарства...

Ян Жуоцин тихо опустила голову, на душе стало немного тяжело. Внезапно ее рука, свисавшая вдоль тела, была нежно сжата грубой ладонью.

Она обернулась и увидела госпожу Сунь.

"Почему у тебя такие холодные руки? У тебя опять температура?" – госпожа Сунь тут же забеспокоилась и протянула руку, чтобы потрогать лоб Ян Жуоцин, но та перехватила ее руку.

"Я сама потрогала, жара нет. Может быть, уже вечер, и немного холодно", - сказала Ян Жуоцин.

Она просто ненавидела прежнюю хозяйку этого тела. Наедалась без меры, растянула желудок, который быстро все переваривал. После целого дня суеты, к вечеру, когда пора было ужинать, в желудке ничего не было, и сил тоже не оставалось, поэтому руки и ноги естественно стали ледяными.

"Иди сюда, скорее садись рядом, я тебя согрею", - госпожа Сунь, не спрашивая разрешения, взяла Ян Жуоцин за руку, подвинулась на длинной скамье, освобождая место, и притянула её, чтобы та села рядом. Она засунула слегка озябшие руки Ян Жуоцин под подол своей верхней одежды, к ее плоскому, но теплому животу.

Другой рукой госпожа Сунь обняла Ян Жуоцин за спину, и ее тихий вздох прозвучал у Ян Жуоцин в ушах: "Я и представить не могла, что твой отец попадет в такую переделку. Днем я была так взволнована, что не могла уделить тебе внимания. Моя бедная Цин'эр, ты еще болеешь, голодная и замерзшая, моя бедная доченька..."

Не успев произнести и нескольких слов, госпожа Сунь задохнулась от слез.

Ян Жуоцин опустила голову, чувствуя, как тепло от госпожи Сунь медленно проникает в её руки, постепенно рассеивая холод.

Ян Жуоцин никак не могла поверить, что в такой ситуации госпожа Сунь всё ещё думает о ней, о том, что она не ела и не принимала лекарства. Сама госпожа Сунь была в полном смятении, ей казалось, что мир рушится, но она всё равно согревала руки дочери своим теплом…

В прошлой жизни она была сиротой, свободной, как ветер, и могла идти куда угодно. Она никогда не думала о чьих-либо чувствах и никто не думал о её.

Была ли она жива или мертва, грустила или радовалась – всё это она переживала и несла одна!

В такой осенний вечер, в бедном крестьянском дворике, в тусклой комнате, освещённой масляной лампой, когда мать так заботилась о ней, у неё внезапно защипало в носу. Почти всю жизнь не плакавшая, она вдруг почувствовала острое желание прослезиться.

Ян Жуоцин отвернулась, изо всех сил стараясь сдержать влагу в глазах. Снова повернувшись, она увидела, что в свете лампы её глаза, казалось, стали намного ярче обычного. В них не было паники, только спокойствие.

«Мама, не волнуйся обо мне. Цин'эр уже двенадцать лет, она большая девочка и может позаботиться о себе. Ты останься с папой и хорошо о нем заботься».

Услышав слова Ян Жуоцин, госпожа Сунь с облегчением кивнула. Затем взгляд ее упал на лежащего в постели Ян Хуачжуна, и слезы снова навернулись на глаза.

"Дядя Фу сказал, что нога твоего отца, вероятно, не заживет. Если он больше не сможет встать с постели до конца своих дней, что же нам, матери и детям, делать?" - госпожа Сунь снова заплакала, чувствуя себя беспомощной. Боясь разбудить Ян Хуачжуна, она плотно прикрыла рот рукой, и ее худощавые плечи мелко задрожали.

Ян Жуоцин знала, что под "матерью и детьми" госпожа Сунь подразумевала не только их двоих, но и двух младших братьев, которых дедушка по материнской линии два дня назад увез к себе в гости.

Старшему брату, Ян Дааню, было восемь лет, а младшему, Ян Сяоаню, едва исполнилось три. Если бы Ян Хуачжун действительно окажется искалечен, для этой семьи это было бы равносильно падению неба. Пропитание для пяти ртов легло бы на плечи госпожи Сунь. А в этом древнем аграрном обществе мужчина был основным кормильцем семьи, а женщина лишь помощницей. Тем более, что госпожа Сунь была так хрупка, сможет ли она справиться?

"Мама, не волнуйся так. Дядя Фу также сказал, что для ног отца есть еще надежда. Если мы будем действовать сообща, мы обязательно найдем выход!" - Ян Жуоцин вытащила свои уже согревшиеся руки из-под одежды госпожи Сунь, крепко сжала ее руку и тихо утешила.

Госпожа Сунь кивнула, но ничего не сказала. Слова дочери были лишь утешением, чтобы она не слишком расстраивалась. Втайне она вздохнула: "Даже если мы будем действовать сообща, что толку? Если у нас нет денег, чтобы отправить отца Цин'эр к известным врачам в большие города и дать ему хорошее лекарство, нога отца все равно не заживет."

Однако, эти слова госпожа Сунь ни за что не сказала эти слова дочери в лицо. Она только-только оправилась от тяжёлой болезни, и ещё не успела насладиться родительской заботой и вниманием и дня, как ей уже пришлось об этом беспокоиться. Госпожа Сунь не могла этого вынести!

Все мысли госпожи Сунь были совершенно ясны Ян Жуоцин.

Она больше ничего не сказала. Слова, когда сталкиваешься с трудностями, часто оказываются бессильными. Только действия могут изменить всё.

Её взгляд снова упал на лежащего в постели Ян Хуачжуна. Сейчас в комнате было темно, и она сама чувствовала себя неважно. Через пару дней, когда дядя Фу придёт перевязать отцу раны, она найдёт возможность внимательно осмотреть ногу отца.

Она была очень уверена в своих навыках, особенно в лечении переломов. Как бы то ни было, она приложит все усилия, чтобы вылечить ногу отца и помочь ему снова встать. Этот дом не может обойтись без него!

Мать и дочь больше не разговаривали. Обе пары глаз неотрывно смотрели на Ян Хуачжуна в постели, каждая была погруженна в свои мысли.

Через некоторое время дверь боковой комнаты приоткрылась, и в неё скользнула высокая фигура.

Ян Жуоцин повернула голову и взглянула. Вошедшим был её пятый дядя, Ян Хуачжоу.

Ян Хуачжоу с удивлением посмотрел на свою племянницу, которая обычно вела себя буйно, но сейчас необычайно послушно сидела рядом с матерью. В его глазах мелькнуло изумление. Обычно он бы поддразнил ее, но сейчас у него не было ни времени, ни желания.

"Пятый брат, что привело тебя сюда так поздно вечером?" - спросила госпожа Сунь, узнав пришедшего, и встала с длинной скамьи.

"Третья невестка, как там мой третий брат? Он очнулся? Принял ли лекарство?" - спросил Ян Хуачжоу, подойдя к кровати и несколько раз взглянув на Ян Хуачжуна.

Госпожа Сунь тоже подошла к кровати и вздохнула: "Полчаса назад он ненадолго очнулся, я помогла ему выпить полмиски лекарства, он ничего мне не сказал, пил лекарство с закрытыми глазами, а потом снова лег".

" После приема лекарства все будет хорошо", - кивнул Ян Хуачжоу, повернулся к госпоже Сунь и глухо добавил: "Третья невестка, ты сама тоже позаботься о себе. Мой третий брат уже в таком состоянии, ты не можешь позволить себе заболеть в такой критический момент. Цин'эр, Даань, Сяоань, все они рассчитывают на тебя".

Госпожа Сунь кивнула и хриплым голосом сказала: "Пятый брат, мы так благодарны тебе за то, что ты вернулся и принес новости. Иначе мы бы даже не знали, что твой третий брат попал в беду..."

"Третья невестка, не говори так формально, мы же семья!" - сказал Ян Хуачжоу.