Неужели я глупая?
Едва Ян Жуоцин взглянула на старуху, как почувствовала, что с ней будет непросто. Эта мысль только мелькнула в голове, как старуха у двери, шевеля тонкими губами, снова закричала на женщину, стоявшую неподалеку.
"Уже почти полдень, а одежда не развешена, рис не промыт, овощи не почищены, а на кухне холод. Ты специально хочешь, чтобы вся семья осталась голодной в обед? Искала тебя везде, а ты спряталась здесь, будто умираешь, негодница, лентяйка и транжира!"
Госпожа Сунь, сжимая в руке платок и съежившись, стояла у кровати. Она взглянула на Ян Жуоцин, сидевшую на кровати позади нее, затем повернулась к госпоже Тан, стоявшей в дверях, и пролепетала: "Матушка, я только что вошла. Цин'эр всю ночь пролежала с температурой и только что очнулась. Я даю ей попить чаю..."
"Тьфу!" — не успела Сунь договорить, как Тан прервала её взмахом руки.
Затем госпожа Тан бросила косой, полный злобы взгляд на Ян Жуоцин, с отвращением сплюнула на пол и выругалась: "Ты еще помнишь, как просыпаться? Бесстыжая тварь! Ради какого-то мужчины бросилась в реку, опозорила всю семью Ян! Бесстыжая шлюха, даже Янь Ван[1] не хочет тебя забирать, ты только и умеешь, что жить и растрачивать деньги и припасы нашей семьи Ян!"
Ян Жуоцин резко вздрогнула.
Бросилась в пруд? И ради мужчины? Самоубийство из-за любви?
Это тело выглядело не старше двенадцати-тринадцати лет. В современном мире это была бы еще совсем юная школьница, только начавшая учиться в средней школе. Кто бы мог подумать, что в этом древнем мире она окажется такой неразумной!
При мысли об этом она криво усмехнулась.
Независимо от причины, не стоит так легко отказываться от жизни, тем более ради мужчины.
Кстати говоря, даже если это правда, эта старуха, которая, кажется, является бабушкой первоначальной владелицы тела, не слишком ли злобна в своих словах? Неужели она не боится, что внучка задохнется от ее ругани?
Когда госпожа Тан увидела ухмылку Ян Жуоцин, ее лицо помрачнело еще сильнее. Она даже не хотела смотреть на Ян Жуоцин, а вместо этого обрушилась на стоящую у кровати госпожу Сунь: "Посмотри, посмотри, вот твоя хорошая дочь, которую ты вырастила. Я ругаю ее за бесстыдство, а она мне глупо улыбается! Ох... Какой же грех семья Ян совершила, чтобы такой глупец родился в нашей семье? Эта идиотка погубит всю семью! Третий сын даже съездил в город за лекарствами для этой дуры! Какая трата…"
Услышав, как свекровь так проклинает ее дочь, госпожа Сунь дрожала от гнева и очень хотела возразить, но у нее не хватило смелости спорить. С чувством вины она взглянула на Цин'эр и увидела, как ее дочь сидит на кровати, с опухшим лицом и действительно криво усмехается, словно глупо улыбаясь, обнажая полный рот желтых зубов...
В глазах госпожи Сунь появились слезы. Сжимая в руке платок, она тихо сказала госпоже Тан: "Мама, это все я виновата, Цин'эр ни при чем. Если кто и должен извиняться, так это я, Сунь, перед всеми, перед семьей Ян и перед моей Цин'эр... Мама, если вы злитесь, вымещайте свой гнев на мне. Цин'эр только что вернулась с того света, мы с ее отцом надеемся, что эта девочка будет жить хорошо в будущем... Умоляю вас, мама, пожалуйста, не говорите ей больше таких недобрых слов при ней..."
"Тьфу" Госпожа Тан уперла руки в бока плюнула прямо на кровать. Если бы госпожа Сунь отдернула ногу достаточно быстро, то плевок, должно быть, попал бы на её туфли.
"Пара несчастливых звезд, предвестники чумы! Чего вы стоите столбом? Почему не спешите закончить со стиркой? Солнце уже в зените, а на кухне ни следа движения, что за расточительные твари..."
Старуха Тан, ворча и ругаясь, вышла из комнаты. Оказавшись во дворе, она пнула ногой стиральную доску, стоявшую на большом деревянном тазу, и та с громким стуком упала на землю. Госпожа Сунь, находившаяся в западном крыле, так испугалась, что чуть не уронила полусухой платок, который держала в руке.
Когда госпожа Сунь пришла в себя, заметила, что дочь смотрит на нее, слегка наклонив голову и нахмурив брови, словно о чем-то размышляя.
Госпожа Сунь удивилась. Её дочь с рождения была глупой. Они обращались к врачам, принимали множество лекарств, пробовали народные средства и даже консультировались с шаманом в соседней деревне. Шаман сказал, что душа у девочки неполная, и вылечить её невозможно.
Хотя позже у неё с мужем родились ещё двое сыновей, состояние Цин'эр было для них обоих большой тревогой.
Говорят, у дурака добрая душа. Наблюдая за тем, как Цин'эр день за днем взрослеет, можно заметить, что, несмотря на все ее глупости, она всегда счастлива. Супруги порой повторяли друг другу, что пока Цин'эр счастлива, они не смеют просить о большем.
Но сейчас перед ней стояла дочь с таким выражением лица, словно у неё появились какие-то заботы, и она была немного несчастна.
Это открытие вызвало у госпожи Сунь удивление, но одновременно и недоверчивую радость.
Возможно, Цин'эр, умеющая всё тщательно обдумывать, наконец-то обрела самосознание?
Она поспешно отложила платок, села рядом с Ян Жуоцин, мягко положила руки на её широкие, крепкие плечи и, наклонившись, нежно спросила: "Цинэр, о чём ты думаешь? Расскажи маме..."
Ян Жуоцин подняла голову, и ее взгляд остановился на лице госпожи Сунь. Та еще больше удивилась. До этого она была полностью поглощена радостью от того, что дочь очнулась после высокой температуры, и совсем не обращала внимания на изменения в ней.
Взгляд дочери казался каким-то другим, не таким, как раньше. Госпожа Сунь не могла сразу понять, в чем именно заключалось отличие.
«Мама, кто эта старуха, которая только что ругалась? Она моя бабушка?» — наконец выдавила из себя Ян Жуоцин хриплым голосом. Как только она открыла рот, горло снова запылало, и она ахнула от боли.
Только что, когда госпожа Тан ругалась и проклинала всех, ей хотелось ответить тем же, но она сдержалась, потому что у нее болело горло.
Услышав вопрос Ян Жуоцин, на лице госпожи Сунь появилось удивление и замешательство. Ее и без того большие глаза внимательно изучали лицо дочери, словно не узнавали её.
Неужели она ослышалась? Цин'эр заговорила так складно?
Раньше эта девочка говорила по одному слову за раз, и ее умственные способности, и речь были на уровне пяти-шестилетнего ребенка. Полное предложение ей приходилось произносить по частям.
Ян Жуоцин тоже разглядывала госпожу Сунь, недоумевая, почему ее приемная мать так странно себя ведет.
«Мама, я задаю тебе вопрос…»
«Ох, ох…» — госпожа Сунь наконец пришла в себя. В ее взгляде на Ян Жуоцин появилась нотка облегчения, а вместе с ней — еще большая вина и жалость.
Она подняла руку и нежно убрала растрепавшиеся волосы с лба Ян Жуоцин, вздохнула и тихо сказала: «Мама знает, что Цин'эр только что обидели. Не сердись на свою бабушку, она на самом деле любит Цин'эр, просто у нее такой характер — слова острые, а сердце доброе…»
1. Янь Ван (он же владыка ада и король Яма) – в китайской народной мифологии владыка загробного мира и судья мертвых.