Закалка в расплавленной меди — испытание на грани!
Пятнадцатый день первого месяца
Праздник Юаньсяо
В доме семьи Вэй, расположенном в переулке Тяньбао, царила оживлённая, шумная атмосфера. Дед с внуком Вэй Хуном и семья бабушки Ван из трёх человек расположились вокруг стола, посреди которого стояла бронзовая кастрюля. Под ней потрескивали дрова, заставляя воду бурлить и кипеть, создавая уютную атмосферу совместной трапезы вокруг домашнего очага.
— В канун Нового года мы не смогли нормально поесть, сегодня на празднике наверстаем. Теперь, когда моей силы достаточно, чтобы не бояться этого ублюдка Чжэн Фушэна, все могут спокойно есть и пить, — сказал Вэй Хун, разливая по чашкам ароматное вино.
— Бабушка Ван, попробуйте вот это, баранина — отличное тонизирующее средство! В снежный день выпить жёлтого вина и закусить бараниной — даже бессмертные позавидуют! Дедушка, ты тоже обязательно попробуй! — Вэй Хун радушно угощал всех, с улыбкой наполняя тарелки гостей.
Старик Вэй пребывал в приподнятом настроении, с удовольствием принимая заботу внука. Глоток терпкого жёлтого вина, сочный кусок баранины — старик ел с нескрываемым наслаждением, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.
Бабушка Ван с внучками всё ещё держались скованно, будто не решаясь в полной мере насладиться угощением. Мясо они почти не брали, в основном накладывали зелень и овощи. Хотя у Чуньлань и Цюцзюэ при виде аппетитных кусков баранины текли слюнки, они постоянно помнили строгие наставления бабушки Ван и только молча ковырялись в своих тарелках, бросая украдкой жадные взгляды на мясные блюда.
— Вы живёте здесь уже столько времени, почему до сих пор ведёте себя как чужие? — недовольно спросил Вэй Хун, заметив их стеснение. — Бабушка Ван, вы бледная и худая, если не будете больше есть, совсем здоровье потеряете. А Сяолань и Сяоцзюэ вообще как тощие ростки фасоли — вам всем обязательно нужно больше мяса!
— Не нужно, не нужно, — отчаянно замотала головой Цюцзюэ, хотя её глаза предательски блестели при взгляде на сочные куски. — Брат Вэй, вы ешьте, мы мясо не очень любим.
— Не беспокойся о нас, Хун, кушай, — улыбаясь, отказалась и бабушка Ван, хотя было видно, что она изо всех сил пытается скрыть своё желание отведать угощение.
Старик Вэй тяжело вздохнул, отложил палочки и сказал:
— Сестрица Ван, вы слишком церемонитесь. Съесть несколько кусочков мяса не разорит нас, просто лишняя пара палочек за столом, вот и всё. В такой праздник грех отказываться от хорошей еды.
— Всё равно как-то неудобно, — смущённо пробормотала бабушка Ван, опустив взгляд. — Хун нас защищает, не берёт плату за жильё, а теперь ещё и кормит...
— Не говорите так, — серьёзно прервал её Вэй Хун. — С тех пор как вы переехали, вы трое взяли на себя всю работу по дому: ежедневную уборку, стирку, готовку, и заботитесь о моём дедушке так преданно, что даже наёмная прислуга не справилась бы лучше! А я всего лишь предоставил место для жилья. Вы, женщины, едите мало, ваш рацион за три приёма пищи меньше, чем я съедаю за один завтрак, так стоит ли считаться?
Вэй Хун окинул взглядом хрупкие фигурки девочек и добавил:
— Взгляните на Сяолань и Сяоцзюэ. Если они не будут нормально питаться, то к совершеннолетию так и останутся худышками. Вы же не хотите им навредить?
Услышав это, бабушка Ван смутилась и густо покраснела от стыда. Она хотела что-то возразить, но Вэй Хун не дал ей такой возможности. Он решительно положил на их тарелки большую порцию сочной баранины и сказал:
— Ешьте, если не хватит — добавим. Вы заботитесь о нас, это меньшее, что мы можем сделать. Мне даже стыдно, что я не плачу вам жалованье за всю работу.
— Спасибо, брат Вэй, — радостно просияв, в один голос поблагодарили Чуньлань и Цюцзюэ, жадно глядя на дымящееся мясо.
Бабушка Ван тайком вытерла навернувшиеся на глаза слёзы благодарности и больше ничего не сказала, молча принявшись за еду.
После сытного ужина Вэй Хун, как обычно, отправился на тренировку. Но на этот раз произошли изменения — Цюцзюэ тоже пришла в тренировочный зал и начала старательно, хоть и неуклюже, практиковать "Тринадцать форм тигра"! Несколько дней назад Вэй Хун начал обучать её этой технике, и хотя движения девочки были скованными, а талант не выдающимся, маленькая служанка проявляла невероятное усердие. Что выйдет из этих занятий в будущем — никто не мог предсказать.
— Хуу! — выдохнул Вэй Хун, сосредотачиваясь.
— Ха! — резкий выкрик сопровождал мощное движение.
Вэй Хун по обыкновению начал закалять кожу железным песком. Сейчас его кожа становилась всё крепче, и обычный тёплый железный песок уже не приносил особой пользы. Даже после тщательной, изнурительной тренировки прогресс был незначительным. Даже когда он наносил на тело едкое купоросное масло, уже почти не чувствовал былой обжигающей боли. Его кожа, пройдя через бесчисленные циклы укрепления, стала намного прочнее, и сила его значительно возросла по сравнению с прошлым.
«Поначалу тренировка с купоросным маслом давала целых 5 очков прогресса закалки кожи, после прорыва эффект снизился до жалких 2 очков, а сейчас практически ничего не даёт!» — с досадой размышлял Вэй Хун, оценивая свои результаты.
«Похоже, придётся использовать более радикальный метод закалки кожи, иначе так и буду топтаться на месте».
Вэй Хун нахмурился, глядя на свою панель характеристик. Сейчас там отображался прогресс закалки кожи: 27/100. За пятнадцать дней с кануна Нового года он едва преодолел треть пути. С каждым днём прогресс становился всё медленнее! Если не сменить метод закалки, то даже за год или полтора не получится прорваться на позднюю стадию.
«Путь боевых искусств становится всё труднее, чем дальше продвигаешься — древние мудрецы действительно не соврали!» — Вэй Хун глубже осознал эту истину.
Он сравнил себя с куском сырого железа: поначалу закалка идёт легко и быстро. Но чтобы превратить обычное железо в высококачественную сталь, с каждым этапом требуются всё более суровые испытания. Этот принцип в точности соответствовал пути боевых искусств. К счастью, в «Технике Стократно Закалённого Золотого Тела» описано немало методов закалки кожи, так что у Вэй Хуна были варианты.
«Метод первый: взять мехи для раздувания огня, поместить в котёл куски меди, расплавить их до жидкого состояния, затем нанести раскалённую медь на всё тело».
«Метод второй: подвесить тяжёлый железный шар, позволить ему раскачиваться из стороны в сторону, безжалостно ударяя по телу!»
«Метод третий: найти крутой склон с острыми камнями и скатиться вниз, позволяя камням изранить тело...»
«Метод четвёртый: найти трёх крепких мужчин, чтобы они били по телу дубинками с волчьими зубами...»
Методы в секретной книге становились всё более жестокими и опасными. Малейшая ошибка могла привести к непоправимым увечьям, и даже Вэй Хун, читая эти строки, чувствовал, как по спине бегут мурашки. Однако сейчас его сила была несравнима с прошлым, и если он хотел быстро стать сильнее, нужно было рискнуть. Иначе через полтора года он всё ещё будет топтаться на той же стадии, не продвинувшись к поздней стадии закалки кожи.
Тщательно взвесив все варианты, Вэй Хун в итоге решил использовать метод с нанесением расплавленной меди на тело. К счастью, он заранее предвидел такую необходимость и уже подготовил всё необходимое — деревянные мехи стояли наготове. Засыпав в очаг тренировочного зала каменный и древесный уголь, Вэй Хун начал энергично работать мехами, раздувая пламя всё сильнее, пока оно не превратилось в бушующий огненный шторм.
Затем он поместил несколько крупных кусков меди в большой железный котёл. Поскольку температура кипения меди ниже, чем у железа, под воздействием неистового пламени медь в котле постепенно расплавилась, превратившись в мерцающую жидкость. Она плавала и яростно бурлила в котле, напоминая густой бульон тёмно-золотого цвета, каждая капля которого несла в себе смертоносный, обжигающий жар.
Обычно воины на средней стадии закалки кожи начинали свои тренировки с кипящего масла. Только достигнув поздней стадии закалки кожи, самые отчаянные рисковали тренироваться с расплавленной медью. К тому же перед такой экстремальной тренировкой они непременно наносили на тело особое секретное снадобье, чтобы уменьшить разъедающее воздействие раскалённого металла — иначе можно было получить непоправимые увечья на всю жизнь.
Но Вэй Хуна это совершенно не волновало! Плевать ему на всякие секретные снадобья и предосторожности. Он просто взял полотенце, засунул его в рот, крепко сжал зубы, а затем без малейших колебаний погрузил левую руку в кипящую расплавленную медь.
— Мммм... — приглушённый крик вырвался сквозь стиснутые зубы.
Пронзительная, сокрушительная боль мгновенно охватила всё его тело. Вэй Хун широко распахнул глаза от невыносимой агонии, ещё крепче стиснул зубы, а всё его тело забилось в неконтролируемой дрожи! Казалось, что его кожа и плоть в одно мгновение сварились заживо — с шипением поднимался белый дым, сопровождаемый невероятным запахом жареного мяса, что привело тренирующуюся рядом Цюцзюэ в состояние абсолютного ужаса.
— Брат Вэй, ты с ума сошёл?! — вскрикнула девочка, отшатнувшись от жуткого зрелища.
— Всё в порядке, всё нормально! — прохрипел Вэй Хун, дрожащими движениями вытаскивая руку из адской жидкости.
Он рухнул на колени, судорожно втягивая воздух широко раскрытым ртом. Холодный пот за считанные секунды пропитал всю его одежду, стекая по спине ручьями. Его левая рука представляла собой кошмарное зрелище — кожа лопнула во многих местах, обнажив обожжённую плоть. Конечность сморщилась, став похожей на жареную куриную лапку, а мясо внутри, вероятно, прожарилось не меньше чем на восемьдесят процентов.
— Кажется, я немного перестарался! — горько усмехнулся Вэй Хун, глядя на свою обугленную руку.
От переводчика: Вэй Хун лёг в котёл с расплавленным железом. РАСПЛАВЛЕННЫМ, СУКА, ЖЕЛЕЗОМ! Я, когда в общественную баню хожу, и там 90 градусов, думаю, что познал все круги ада, в начале от голых дедов за 60, потом от температуры в парилке. А этот чувак просто лёг и поплавал в жидком металле, как будто это ванна с пеной. После такого он либо должен стать Терминатором, либо получить пропуск в психбольницу.
(Конец главы)