Благодарность и тяготы положения

Ночная тишина окутала переулок Тяньбао и дом семьи Вэй. Дневной шум и праздничная суета уже давно рассеялись. После ухода гостей столы и стулья были аккуратно убраны, и только разбросанные по земле красные обрывки бумаги от хлопушек напоминали о недавнем веселье новоселья.

В боковой комнате справа от двора Чуньлань и Цюцзюэ усердно убирались, а бабушка Ван, бледная и изможденная, лежала на кровати, пытаясь восстановить силы.

— Сестрица Ван, тебе полегчало? — Старик Вэй осторожно вошёл с дымящимся горшком куриного супа и заботливо произнёс: — С этой травмой нужно быть осторожнее, сначала выпей немного супа. Сяолань, Сяоцзюэ, не хлопочите пока, вы же ещё не ужинали! На кухне подогрели остатки еды, не побрезгуйте!

— Старший брат Вэй, как можно тебя так беспокоить? — увидев это, бабушка Ван с трудом попыталась подняться и торопливо проговорила: — Сяолань, Сяоцзюэ, быстрее, не позволяйте вашему дедушке Вэю утомляться, мы здесь как прислуга.

— Сестрица Ван, что за чушь ты несёшь? — возмутился старик Вэй. — Мы все обычные люди, какая прислуга? Вы должны считать это место своим домом.

— Нет, вы с внуком так добры к нам, но мы не можем быть неблагодарными, — решительно заявила бабушка Ван, и старик Вэй мог только тихо вздохнуть.

Днём он уже узнал о том, что произошло в семье Ван. После того как гости разошлись, семья Ван переехала к ним. Изначально Вэй Хун собирался разместить их в основных комнатах, но бабушка Ван настояла на боковых помещениях. Теперь три поколения её семьи занимали две боковые комнаты, Вэй Хун и его дедушка — по одной главной, а ещё одна главная комната была превращена в тренировочный зал. Теперь в доме стало гораздо оживлённее.

— В общем, живите здесь спокойно, — тихо вздохнул старик Вэй. — Пока у нас с внуком есть что поесть, вы не будете голодать.

— Что вы такое говорите, мы же не калеки, — с улыбкой ответила бабушка Ван. — Как только мне станет лучше, я вернусь к стирке и глажке, буду брать подработку в швейной мастерской, смогу зарабатывать неплохие деньги. Мои внучки тоже всё понимают. Теперь нам не нужно жить в постоянном страхе, как раньше, и мы благодарны Небесам!

— Да, дедушка Вэй, если вам что-нибудь понадобится, просто скажите нам, — звонко произнесла Цюцзюэ, подняв личико. — Бабушка говорит, что мы служанки Вэй-гэгэ.

— Собачья чушь, нельзя так думать, — притворно пожурил старик Вэй. — Ваш Вэй-гэгэ никогда не будет относиться к вам как к служанкам, самое важное — жить своей жизнью.

— Я поняла, дедушка Вэй, — Чуньлань лукаво показала язык и хихикнула. — Мы помним вашу с Вэй-гэгэ доброту. Когда я устроюсь на швейную фабрику, обязательно отблагодарю вас должным образом.

— Хорошо, хорошо, хорошо, ха-ха! — старик Вэй тут же радостно рассмеялся. — Сестрица Ван, уже поздно, вам лучше отдохнуть!

Когда он вышел из комнаты, бабушка Ван не удержалась от глубокого вздоха:

— К счастью, дедушка Вэй и Вэй-гэгэ такие добросердечные, иначе нам троим просто не выжить. Сяолань, Сяоцзюэ, вы должны навсегда запомнить эту великую милость.

— Не беспокойся, бабушка, мы всё помним, — серьёзно пообещали две девочки в унисон.

Повернув голову, Цюцзюэ застыла, созерцая покрытую потом фигуру Вэй Хуна в тренировочном зале. Кто знает, о чём она размышляла, но взгляд её был необычайно сложным, полным противоречивых эмоций.

— О чём задумалась? — поддразнила её Чуньлань. — Неужели наша малышка влюбилась в Вэй-гэгэ?

— Н-нет, конечно! — лицо Цюцзюэ мгновенно вспыхнуло румянцем, и она поспешно начала оправдываться: — Я просто размышляла, могут ли девушки заниматься боевыми искусствами, как Вэй-гэгэ. Если бы мы умели сражаться, то смогли бы защитить себя.

— Боевые искусства? — Чуньлань обречённо вздохнула. — Девушки от природы слабее, и без поддержки семьи даже не стоит об этом мечтать.

— Но я видела много девушек-учениц в боевых залах, — упрямо возразила Цюцзюэ.

— Ты такая глупышка! — Чуньлань легонько постучала пальцем по её лбу и горько усмехнулась. — Ученицы в боевых залах — все из богатых семей. Они с детства укрепляют тело, а мы с тобой даже наесться вдоволь не можем. Какое нам право с ними сравниваться?

— Лучше думай о том, чтобы найти мужа и выйти замуж. Наша судьба такова, и только хороший муж — настоящее решение. На мой взгляд, Вэй-гэгэ очень даже неплох. Если он тебе нравится, можно поговорить с дедушкой Вэем, и через несколько лет ты выйдешь за него, станешь хорошей женой и матерью. По крайней мере, голодать не будешь.

Лицо Цюцзюэ моментально залилось густым румянцем!

— Я недостойна... — пролепетала она после долгой паузы.

— Почему это недостойна? — Чуньлань упёрла руки в бока и насмешливо фыркнула: — Постарайся стать работницей в швейной мастерской, он мясник — разве вы не идеальная пара?

— Но... но я некрасивая, — пробормотала Цюцзюэ, не поднимая глаз. — Ты, сестра, гораздо лучше подошла бы ему.

— Я не хочу, — тихо возразила Чуньлань. — Мне больше нравятся утончённые мужчины...

В тренировочном зале Вэй Хун, обливающийся потом во время практики Кулака пяти зверей, был немного озадачен. Он вовсе не собирался подслушивать разговор девушек, просто после усиленных тренировок его слух значительно обострился. Теперь он мог различать даже писк комаров на расстоянии десяти чжанов, так что сестринский шёпот доносился до него с кристальной ясностью.

«Снова меня отвергли?»

«Чёрт возьми, эта репутация мясника реально мешает отношениям».

Вэй Хун беззвучно рассмеялся и покачал головой. Чжу Фужун брезговала им, теперь и маленькая Чуньлань тоже. Социальное положение мясника было действительно крайне неловким — доход средний, ни богатый, ни бедный, но работа грязная и зловонная, требующая раннего подъёма и поздних возвращений. В глазах большинства мясники выглядели грубыми и неотёсанными здоровяками — неудивительно, что девушки не испытывали к ним влечения.

К счастью, Вэй Хун обладал крепкой психикой и совершенно не переживал по этому поводу. Кроме того, он относился к романтическим отношениям с холодным равнодушием. Любовь и прочие сердечные дела никогда не были его целью, а женитьба и дети пока не входили в жизненные планы, поэтому отвращение Чуньлань нисколько его не задело. Сейчас в его сознании пульсировала только одна мысль — стать сильнее!

— Продолжаем, продолжаем!

Закончив комплекс Кулака пяти зверей, Вэй Хун перешёл к практике стойки «Тринадцать форм тигра». Он резко встряхнул руками и распластался на земле, всем своим видом напоминая могучего тигра, вибрирующего каждой мышцей тела.

— Хоу, хоу, хоу!

Его горло издавало едва уловимый низкий рык, похожий на легендарный тигриный рёв, подобный раскатам грома, который могли производить только истинные мастера высокого уровня. Высокочастотные вибрации в сочетании с ритмичными движениями тела непрерывно растягивали и закаляли его кровь-ци.

Вскоре он снова был весь покрыт испариной! Казалось, будто все сто миллионов пор его тела разом открылись подобно шлюзам, и пот, смешанный с токсинами, струился из них непрерывным потоком. Пол тренировочного зала быстро покрылся влажными пятнами.

Завершив все тринадцать форм, Вэй Хун почувствовал, как его кости издают отчётливый хруст. Каждый дюйм мышц словно ожил и беспрестанно пульсировал, а кровь-ци гудела в венах, подобно бурному речному потоку. Внезапно напрягшись, он фактически увеличился в росте на три цуня. Мышцы рук и ног обрели устрашающую массивность.

— Фу!

— Фу!

— Фу!

Вэй Хун втягивал воздух мощными глубокими вдохами. Окружающая атмосфера, казалось, накалилась до предела. В этот момент он ощутил непреодолимое желание сокрушить всё вокруг. Это опьяняющее чувство безграничной мощи заставило его погрузиться в состояние блаженной эйфории, из которого он не мог и не хотел выйти.

От переводчика: "Силы человеческие не безграничны!" — сказал Вэй Хун, после того как закалял своё тело раскалённым металлом, убил несколько человек и отпиздил профессионала боевых искусств. Бля, да если ЭТО не безгранично, то что тогда? Моя безграничность заканчивается на просмотре локации фитнесцентров дома на диване.

(Конец главы)