Не тронь молодого бедняка, опасней старика он тайной мщения

— Эй, Вэй, что тебе нужно?

— Да ничего особенного, просто зашёл проведать.

У входа в переулок два человека молча смотрели друг на друга. Лицо Ван Дачжи посерело, его сжатые кулаки издавали хруст. Он явно изо всех сил сдерживал ярость и жажду убийства, рвущиеся наружу.

Вэй Хун, напротив, мягко улыбался, будто просто навещал родственника или друга. Он даже снова присел перед крепким мальчуганом с круглым лицом и с улыбкой спросил:

— Малыш Бао, сладкие хаотанхулу вкусные?

— Вку... вкусные! — невнятно ответил мальчик, держа в руке палочку с засахаренными ягодами.

Увидев эту сцену, лицо Ван Дачжи потемнело ещё больше, и он, скрипя зубами, процедил:

— Чего тебе на самом деле нужно?

— Просто проходил мимо. Неужели Ван-старший мне не рад? — с двусмысленной улыбкой спросил Вэй Хун. — Давно слышал, что у тебя полная семья — и сын, и дочь, все живут дружно. Сегодня наконец убедился, и правда завидно. Ах да, а почему твоя жена ещё не отправилась на работу в Красный Рукав? Уже не рано, кажется? Опоздает — вычтут из жалованья.

— Ты!..

На лбу Ван Дачжи вздулась вена. Даже полный идиот понял бы, что это угроза! Вэй Хун, очевидно, уже всё разузнал о его семье. Он знал не только, сколько у него домочадцев и где работает жена Ло Саньнян, но даже был знаком с его сыном малышом Бао.

Этот щенок совсем рехнулся, неужели он ничего не боится? За свои тридцать с лишним лет Ван Дачжи никогда не встречал такого дерзкого юнца. Разве Вэй Хун не понимал, что он мог раздавить его одним движением руки?

— Малец, думаешь, сможешь меня напугать? — холодно усмехнулся Ван Дачжи, скрипя зубами. — Сопляк, только два месяца как начал учиться боевым искусствам, а уже пытаешься строить из себя важную шишку? Ты кто такой вообще? Поверь, одним ударом ладони я могу тебя прикончить!

— Верю, как не верить, — спокойно усмехнулся Вэй Хун. — Но знаешь, кого больше всего в трущобах?

Ван Дачжи помолчал несколько мгновений, явно не понимая, к чему тот клонит.

— В трущобах больше всего отчаянных головорезов и похитителей детей! — с усмешкой объяснил Вэй Хун. — Только в трёх районах бедноты — Аньлэ, Аньси и Восточном Пинфане — постоянно обитает двенадцать больших и малых банд похитителей. В самых маленьких по три-пять человек, в больших — несколько десятков.

— Они, знаешь ли, очень любят таких крепышей, как малыш Бао. Стоит им выбрать цель, и за время, которое требуется, чтобы выпить чашку чая, они бесшумно увезут ребёнка за городские стены. А через три дня уже продадут его в другой провинции. Ай-яй-яй...

Ван Дачжи снова пришёл в бешенство! Он тяжело дышал, напоминая разъярённого льва.

— Не горячись! — Вэй Хун поднял руку, призывая к спокойствию, и продолжил с натянутой улыбкой. — Подумай о своей больной матери. Она ведь не может обойтись без заботы. А за убийство на улице придётся заплатить жизнью.

— Не обязательно убивать, достаточно покалечить, — злорадно ухмыльнулся Ван Дачжи. — Обычная драка, не более. Подмажу кого нужно, заплачу серебром, и через полмесяца выйду из тюрьмы. А вот ты на всю жизнь останешься калекой и пожалеешь, что посмел меня провоцировать.

— Вот как? — с притворным удивлением спросил Вэй Хун. — Ты правда думаешь, что главный господин упустит шанс расправиться с доверенным лицом второго главного? Если ты попадёшь в тюрьму, думаешь, он позволит тебе выйти оттуда живым?

Ван Дачжи открыл рот, чтобы возразить, но в итоге не произнёс ни слова.

— Хе-хе-хе! — продолжал насмехаться Вэй Хун. — В твоих глазах я всего лишь пацан, а мой дед — никчёмный ночной сторож. Раздавить нас так же просто, как раздавить муравьёв, верно?

— Но ты не знаешь, что я вырос в этих трущобах. Весь квартал Аньси и соседние районы — каждый кирпич, каждого человека — я знаю как свои пять пальцев. Все грязные секреты каждой семьи мне прекрасно известны!

— Мой дед всю жизнь прожил в бедности, за десятки лет ничего не накопил, но ты и представить не можешь, сколько людской благодарности и долгов он собрал за свою доброту!

Говоря это, взгляд Вэй Хуна внезапно стал жестоким! Он холодно усмехнулся, словно дикий зверь перед атакой:

— Сейчас ты можешь одним ударом убить меня, а потом расправиться с моим дедом. Достаточно сделать это незаметно, и никто не сможет связать это с тобой.

— Но тогда тебе лучше всю жизнь держать свою семью привязанной к поясу. Иначе стоит тебе отвлечься, и твоего драгоценного сынка украдут.

— Если повезёт, его продадут кому-то в сыновья. Если не повезёт — отрубят руки и ноги, выколют глаза, и будет он с шайкой нищих странствовать по всей стране, прося подаяния.

Ван Дачжи слушал и всё сильнее ужасался!

Вэй Хун, не отводя взгляда, насмешливо продолжал:

— А твоя дочка, Да И, выросла красавицей. Думаю, похитителям она очень понравится. После нескольких лет дрессировки её продадут в бордель, и она точно будет пользоваться спросом. Твоя жена, конечно, староватая, но многим старым холостякам из горных деревень нравятся такие — крепкие и плодовитые. Цена будет неплохая. Жаль только твою мать. Интересно, не умрёт ли она от горя, потеряв всех близких?

— В твоих глазах я всего лишь муравей, — Вэй Хун ткнул пальцем ему в грудь и угрожающе произнёс каждое слово. — Но в моих глазах ты лишь муравей чуть покрупнее. С высокопоставленными я, может, и не справлюсь, но разобраться с тобой? Легко! А?

С каждым словом Вэй Хуна сердце Ван Дачжи сжималось всё сильнее. В конце концов, на его гневном, посеревшем лице появилось выражение поражения. В душе он внезапно осознал истину, заключённую в старой поговорке: лучше обидеть седого старика, чем бедного юнца. Такие отчаянные юнцы, если их загнать в угол, могут пойти на всё.

— Брат Вэй, нам вовсе не обязательно доводить дело до такого, — глубоко вздохнул Ван Дачжи, выдавив на лице заискивающую улыбку. — На самом деле между нами нет никакой кровной вражды. Это всего лишь борьба между главным господином и вторым главным. Начальство ещё не отдало приказа, а мы, пешки, уже готовы биться насмерть. Разве это не смешно?

— Ван-старший, о чём ты? — Вэй Хун убрал с лица всякую враждебность и с притворным непониманием поддел его. — Разве не ты хотел подослать ко мне людей?

— Нет-нет-нет, это недоразумение, абсолютное недоразумение, — неловко усмехнулся Ван Дачжи. — Нет такого. Ты и я — как родные братья. Кто посмеет тронуть тебя, с тем я первый разберусь.

— Хорошо! — Вэй Хун решил не испытывать судьбу. — Раз Ван-старший такой понятливый, и я не могу быть непонятливым. Надеюсь, впредь мы не будем переходить друг другу дорогу. А сегодняшнее — просто недоразумение.

— Конечно, конечно! — поспешно заверил Ван Дачжи.

Вэй Хун отступил на два шага и повернулся, чтобы уйти. Только когда его силуэт исчез за углом улицы, Ван Дачжи с облегчением выдохнул. Быстро схватил сына и крепко прижал к себе, не желая отпускать.

У каждого человека есть уязвимое место! Вэй Хун просто нашёл его ахиллесову пяту. Хоть они и не были равны по силе, но кто знал, на что способен этот безумец?

— С этим парнем лучше не связываться. Неудивительно, что господин Дао и остальные шарахались от него, как от призрака. Наверняка тоже обожглись, — вытирая холодный пот, Ван Дачжи твёрдо решил больше никогда не иметь дела с этим психом.

Хотя он не был уверен, правда ли всё, что тот наговорил. Но даже если вероятность была всего десять-двадцать процентов, Ван Дачжи не хотел рисковать. Вэй Хун был прав: сам он был всего лишь муравьём чуть покрупнее. Он не мог, как богачи и знать, выставить охрану для защиты семьи на круглые сутки.

Если не хочешь взаимного уничтожения, лучше держать свои тёмные мыслишки при себе!

Примечание переводчика: Вэй Хун доказал, что если не можешь победить противника силой, всегда можно запугать его до усрачки, угрожая его семье. Ебаный в рот, это не боевые искусства, а мастер-класс от Крестного отца для нищебродов! Трущобная дипломатия: когда у тебя нет ни денег, ни связей, зато есть полный пиздец в голове и ничего терять.

(Конец главы)