Гипотетически

В течение следующих нескольких часов происходит ещё три вызова.

Один из них брошен маленькой Изабелле. Группа людей со всех трёх сложностей, в общей сложности около 60 человек, большинство из которых со Сложной.

Они входят внутрь, рассчитывая одержать победу над ребёнком, но их встречает Изабелла без [Ограничения].

За считанные секунды синее пламя пожирает их всех, прожигая барьеры насквозь и нагревая окружающую среду настолько, что некоторые люди умирают только от этого.

От направленных в девочку атак она с лёгкостью уклоняется. Аватар предсказывает, кто нанесёт удар и когда, с помощью [Эмпатии], отслеживая эмоции.

Честно говоря, они даже близко не стояли, и всё это время Изабелла болеет за своего собственного аватара. В ней нет ни капли стыда, когда претенденты появляются снаружи один за другим, а она насмехается над ними.

Подобное я могу только поддержать; весьма забавно наблюдать, как все эти взрослые мужчины и женщины избегают её взгляда. Им даже нечего сказать в ответ: одного лишь аватара оказалось достаточно, чтобы наглядно продемонстрировать им колоссальную разницу в уровнях силы.

Ещё один вызов брошен повелителю молний из группы Гарета. Кажется, его звали Ghast. Атакующая его группа делает это по той причине, что один из её членов способен перенаправлять молнию с помощью некой манипуляции металлом, создавая громоотводы.

Очевидно, эту группу тоже стирают в порошок без особых усилий.

На данном этапе становится ясно, что это лишь лёгкое прощупывание почвы со стороны самых любопытных людей, которые не прочь потратить немного Осколков на вызов. Даже после поражения они не выглядят слишком разочарованными и зачастую смеются.

В рамках последнего вызова они выступают против кого-то из группы, к которой принадлежал BenDover, и вновь терпят поражение.

На этом они останавливаются; лишь несколько человек остаются дежурить на случай нового вызова, чтобы предупредить свои группы, а остальные постепенно расходятся спать.

Прежде чем уйти, я подхожу чуть ближе, чтобы послушать Channeler'а и его группу. Этот бесполезно красивый парень осознаёт, что некоторые люди уже связали его с group 4, поэтому большую часть времени позволяет говорить своим друзьям, вступая в разговор лишь изредка.

"Силён?!" — претенциозно смеётся он, разговаривая с кем-то с Лёгкой сложности.

"Он явно воспользовался тем фактом, что там был лес, который он и поджёг. На голой равнине он бы, скорее всего, потерпел поражение. Должно быть, это какая-то пассивка или особенность, делающая его сильнее вблизи огня?" — задаётся вопросом он.

Женщина с Лёгкой сложности что-то отвечает, и он сладко ей улыбается.

"Конечно, я помогаю group 4, они мне платят."

Он наклоняется ближе.

"Большинство из них понятия не имеет, какова истинная ценность Осколков, поэтому они проявляют непреднамеренную щедрость. Noname к тому же не особо... сообразительный, так что я стряс с него кучу добра," — шепчет он.

Чувак. Я знаю, что ты пытаешься помочь, но тебе не стоило заходить так далеко.

Другой мужчина в шутку толкает Channeler'а и тоже отпускает пару оскорблений в мой адрес – он также является одним из его помощников.

На это Channeler кивает.

"Просто местность поудачнее, ещё несколько человек, и с ним вполне можно будет справиться," — произносит он.

Разговор затихает, и они растворяются вдали.

Отойдя в сторону, мы с Лили присоединяемся к Тесс, Софи и близнецам.

Я чувствую, как моё холодное сердце наполняется теплом, когда вижу, насколько неловко Деннис чувствует себя рядом с Софи и Тесс: он даже не в силах поднять глаз. Его брат, похоже, тоже находит это забавным, но не осмеливается давить на него из страха быть преданным в ответ. Я знаю, что он тоже наговорил много интересного, пытаясь выпендриться перед Brainiac'ом и Lootenant'ом.

"Как думаете, люди и впрямь на это купятся?" — спрашивает Лили, когда мы присоединяемся к ним.

Вместо меня отвечает Тесс.

"Люди не настолько глупы, Лили. Некоторые из них могут и поверить, но остальные будут руководствоваться исключительно своей жадностью. Нат предложил ОГРОМНОЕ количество Осколков в качестве дополнительных наград, так что риск оправдан, даже если шансы на победу невелики," — поясняет она.

"Но Нат потратил столько времени на подготовку с Channeler'ом, даже предложил им предметы. Неужели всё это впустую?" — недоумевает Лили.

Она переводит взгляд с меня на Тесс.

Зная меня лучше остальных, блондинка-повелительница молний улыбается.

"Это лишь версия веселья Натаниэля. Ему просто нравится пудрить людям мозги," — произносит она.

И ведь она не ошибается. С одной стороны, это раздражает, но с другой – безумно весело наблюдать за тем, как остальные пытаются поливать меня грязью. И хотя я оставляю лишь крохотный шанс на то, что это сработает, затея оправдывает себя исключительно ради забавы.

"Ты странный," — подмечает Лили.

Я пожимаю плечами, копируя жест Tacita. К сожалению, у меня это выходит далеко не так искусно, как у неё.

Пока мы идём под усыпанным звёздами тёмным небом, гул разговоров постепенно затихает, и возле нашего дома остаёмся лишь мы – шестеро членов group 4.

"Откуда ты так хорошо знаешь этого маньяка, Тесс?" — спрашивает Софи.

Она зевает. Девушка выглядит заскучавшей, но я уже успел заметить, что она просто обожает сплетни.

"Мы встречались на Земле," — беспечно отзывается Тесс, сбрасывая настоящую информационную бомбу.

Это вызывает весьма интересную реакцию у остальных. Особенно у близнецов и Лили.

Видя их реакцию, Тесс расплывается в улыбке.

"Мы оба были совсем детьми. Он был моим первым парнем," — с улыбкой произносит она.

Я храню молчание, ощущая неприятный укол в груди.

"А спустя несколько недель он попытался использовать меня в качестве алиби," — продолжает Тесс.

Она потягивается; на её губах по-прежнему играет лёгкая улыбка.

"Тогда это и впрямь разбило мне сердце. Неужели этот красивый плохой парень встречался со мной только ради того, чтобы потом использовать? Было ли ему вообще до меня дело?" — задаётся вопросом она.

Остальные тоже молчат, и мы продолжаем идти в неловкой тишине.

"Если так подумать, ты ведь так и не извинился, верно, Нат?" — спрашивает Тесс.

"Не извинился," — соглашаюсь я.

"Блядь, это жестоко," — наконец выдыхает Софи.

"Скажи же?" — отзывается Тесс.

Она поворачивается к ней.

"Бедный подросток в моём лице, преданный первым парнем, который ей по-настоящему понравился," — произносит она.

"Ты сказала «алиби», а что именно произошло?" — тихо спрашивает Лили.

"Не мне об этом рассказывать," — твёрдо произносит Тесс.

Некоторые из них переводят взгляды на меня.

На мгновение у меня возникает непреодолимое желание заговорить. Объяснить, что именно тогда произошло, и поделиться этим с остальными.

Я уже готов открыть рот, чтобы произнести это вслух, но в конечном итоге продолжаю хранить молчание. Когда мои глаза встречаются с глазами Тесс, она спокойно выдерживает мой взгляд.

Я знаю, чего она добивается, и она даже не пытается этого скрыть.

И всё же, в конце концов, я отвожу взгляд первым.

◯

Несколько часов спустя я наконец заканчиваю создание предметов для Channeler'а и его группы. И хотя их помощь не так уж велика, я не особо возражаю. Это даже можно назвать своего рода инвестицией, так как все эти люди рекомендованы Channeler'ом и вполне могут оказаться полезными в будущем.

Бисквит, который лежит на столе и всё это время безотрывно наблюдает за мной, потягивается и высовывает язык; я тут же хватаю его и слегка тяну на себя.

Взгляд, которым он меня одаривает, абсолютно заслужен, но мне всё равно. Когда я отпускаю его язык, он продолжает потягиваться.

Я легонько щёлкаю его по носу и показываю ему последний созданный мной предмет. Бисквит обнюхивает его, а затем тут же теряет интерес, поняв, что это не еда.

"Возможно, однажды я смастерю какое-нибудь снаряжение и для тебя," — произношу я.

"Еда?"

"Не еда," — отзываюсь я.

"Мудак."

"Я не мудак," — парирую я.

"Друг."

"Не пытайся меня шантажировать!" — восклицаю я.

"Еда!"

"Ты только что поел!" — возмущаюсь я.

"Еда, еда!"

"Ты растолстеешь," — предупреждаю я.

"Пропитание."

"Ты не умрёшь, если не поешь пару часов," — отзываюсь я.

"Мудак."

"Я не дам тебе умереть от голода. Как у тебя вообще язык поворачивается такое говорить!" — возмущаюсь я.

"Пропитание."

"Ёб твою мать, ладно. Майя в доме, она знает, где я прячу вяленую оленину," — сдаюсь я.

"Еда!"

"Просто иди уже, чёрт тебя дери," — ворчу я.

Когда Бисквит уплывает прочь, словно похожий на буррито дирижабль, я тяжело вздыхаю. Я скучаю по своей ученице; она, по крайней мере, слушалась меня большую часть времени. А вот возиться с Бисквитом – это всё равно что нянчиться с ребёнком. Жутковатым ребёнком, способным создавать мана-бомбы.

И в этом нет моей вины.

"Последние пару часов от тебя исходят странные чувства," — подмечает Изабелла из своего угла, где продолжает плавить выданный мной металл.

Кажется, этот процесс приносит ей огромное удовольствие.

На всякий случай я проверяю, но она не связана со мной своим навыком и не считывает мои эмоции напрямую.

Маленькая девочка улыбается; её зелёные глаза радостно блестят.

"Я становлюсь лучше в обращении со своим навыком. Я могу чувствовать кое-что, даже не подключаясь к тебе," — произносит она.

Довольно пугающая мысль. Мне придётся придумать способы, как этому противостоять.

"Ты в порядке?" — спрашивает она.

Сделав несколько прыжков в мою сторону на своих коротких ножках, она добавляет:

"Я всё выслушаю и обещаю никому не рассказывать, даже глупой Софи!" — торжественно заявляет она.

"Всё в порядке," — отмахиваюсь я.

Она быстро обнимает меня.

"Как скажешь. Но, пожалуйста, будь осторожен с тем навыком. Не злоупотребляй им," — просит она.

Ещё чего, [Концентрация] слишком хороша, чтобы позволить ей без дела пылиться в стороне.

"Ты уже говорила мне нечто подобное пару раз," — подмечаю я.

Затем я легонько отстраняю её от себя.

"И скажу ещё раз, потому что ты меня не слушаешь. Ещё чуть-чуть, и ты станешь глупее Софи! Она, по крайней мере, иногда ко мне прислушивается," — заявляет девочка.

"То есть любой, кто к тебе не прислушивается – глупец?" — уточняю я.

Она смотрит на меня с лёгким разочарованием.

"Глупые люди – это просто глупые люди, а не те, кто меня не слушает," — произносит она таким тоном, словно это прописная истина.

Что ж, звучит логично.

Ни хрена не логично. Я совершенно не понимаю, как работают дети.

"Тебе нравится плавить всякие штуки?" — спрашиваю я.

"Я не плавлю всякие штуки! Я тренируюсь в выплавке металлов!" — возмущается она.

"Ясно," — отзываюсь я.

"Не смейся!" — восклицает девочка.

"Я и не смеюсь," — парирую я.

На это она пинает меня в голень, не нанося совершенно никакого урона.

"Я чувствую твои эмоции," — заявляет она.

"Да-да," — соглашаюсь я.

Я выдерживаю небольшую паузу.

"Я хотел тебя кое о чём спросить," — произношу я.

Лицо Изабеллы моментально становится серьёзным, и она усаживается на стул неподалёку, обратив на меня всё своё внимание. Наблюдать за тем, как она пытается нацепить на себя эту серьёзную мину, довольно забавно.

То, о чём я собираюсь её спросить, звучит немного глупо и, возможно, является следствием моей трусости. Я мог бы спросить кого-нибудь другого, но здесь не так уж много людей, в чьём присутствии я чувствую себя достаточно комфортно, чтобы просить совета.

Так что да, лучше спросить одиннадцатилетнюю девочку, верно?

Может, я и вправду тупой.

"В общем, я поступил очень плохо с одним знакомым мне человеком. Это было давно, но недавно, около года назад, я снова его встретил. О, это всё гипотетически. Так что давай представим: гипотетически я встретил этого человека спустя несколько лет, ровно год назад. Гипотетически," — начинаю я.

Изабелла лишь кивает и ждёт продолжения.

"И как мне... что мне следует... я..." — запинаюсь я.

"Просто извинись," — перебивает меня Изабелла.

"Всё не так просто," — возражаю я.

Она качает головой с таким видом, словно имеет дело с полным идиотом.

"Всё проще простого!" — заявляет девочка.

"Это не может быть настолько легко. Она наверняка всё ещё ненавидит меня за это, пусть даже и не подаёт виду. Гипотетически, конечно же. Предательство – это худшее, что вообще можно совершить, особенно по отношению к тому, кто тебе доверяет и кто испытывал к тебе исключительно тёплые чувства," — пускаюсь в рассуждения я.

"Просто извинись," — настаивает она.

"Я к тому, что подобное предательство – это просто верх низости. Конечно, на то могла быть своя причина, и всё это планировалось задолго до встречи с ней, но кто же знал, что этот человек окажется... таким," — продолжаю я.

"Извинись!" — чеканит Изабелла.

"В то время я даже не считал свой поступок таким уж ужасным, но за прошедший год – всё ещё гипотетически – очень многое изменилось. Как бы это сказать? Теперь мне кажется правильным попытаться всё исправить," — вздыхаю я.

"Тупониэль," — выносит вердикт девочка.

"Я решил кое-что поменять и установил для себя ряд правил, чтобы не превратиться в бесчувственное животное. Я также осознал, что мой поступок – это то, что мне самому до дрожи омерзительно. Более того, совсем недавно я заявил, что прикончил бы любого, кто попытался бы провернуть подобное со мной," — признаюсь я.

Изабелла вскакивает и начинает колотить меня по голени, так что мне приходится укрепить своё тело ещё сильнее.

"Я даже заявил это прямо при ней. Чёрт, как думаешь, она сразу же вспомнила о том, что я с ней сотворил, и поэтому улыбнулась? Разозлилась ли она из-за того, что я поступил с ней так же, за что грозился убить? Не потому ли она вынесла это на всеобщее обозрение? О, и не пойми меня неправильно, Иззи, всё это до сих пор..." — тараторю я.

"До сих пор гипотетически!" — восклицает она.

Девочка наносит очередной удар, и в месте попадания синее пламя создаёт крошечный взрыв.

"Именно, всё ещё гипотетически," — соглашаюсь я.

Я делаю паузу, а затем опускаю взгляд на Иззи, которая сейчас напоминает разъярённого котёнка.

Она не приспешница эмоциональной поддержки, но и так сойдёт.

Я прижимаю её к груди, устроив в той же позе, которую так любит моя ученица. Ушком к моей груди, чтобы её крошечные рожки упирались мне в подбородок.

Изабелла брыкается, пытаясь вырваться, но в конце концов это ощущается совсем не так, и я отпускаю её.

"Спасибо за помощь, Иззи," — говорю я.

С этими словами я взъерошиваю её волосы.

Она отталкивает мою руку, и пока я направляюсь к выходу, выкрикивает что-то о придурках, с которыми ей приходится иметь дело.