Глава 14.0

Герцог сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Это было худшее развитие событий из всех возможных. Ведь если это действительно так, то не миновать беды. Мэттью из прошлого знал слишком много… Слишком много того, что мог использовать, чтобы разрушить его полностью. Но больше всего его бесила собственная беспомощность.

В коридоре послышались шаги. Экхарт сразу же насторожился, его тело напряглось, словно у хищника, почуявшего опасность.

Однако шаги остановились прямо у его двери.

— Ай-яй-яй, Экхарт, Экхарт. Сколько бы ты ни пялился в дверь, дыра не появится, — издевательски прозвучал насмешливый голос, а затем послышался щелчок отпираемого замка.

На пороге стоял высокий мужчина. На нём была чёрная мантия, скрывающая весь силуэт и частично лицо; виднелись лишь длинные волосы багрового цвета, спадающие на плечи.

«Ох, вот и наша ошибка», — пронеслось в голове у пришедшего мужчины.

Экхарт медленно поднял на него взгляд. В его глазах зажёгся опасный огонёк надежды.

— Не успел ты вернуться, как от горя напился и натворил дел таких, что теперь сидишь в этой крысиной норе, — продолжил гость, небрежно закрывая за собой дверь.

Экхарт не обратил внимания на его слова. Он лишь медленно, словно шакал, почуявший падаль, растянул губы в улыбке.

— Скажи, этот сучёныш тоже переродился? — тихо произнёс он, вперив в гостя горящий взгляд.

Мужчина в мантии замер. Его насмешливая маска на мгновение треснула, уступив место холодному раздумью. Он подошёл ближе, ступая беззвучно, и остановился посреди камеры.

— Интересный вопрос… — протянул он, наконец. — Если бы я знал ответ, мы бы сейчас здесь не разговаривали. Я пришёл сюда не для того, чтобы обсуждать твои теории о реинкарнации.

Он наклонился вперёд, и багровые пряди упали, скрывая его глаза того же цвета с вертикальными зрачками.

***

Где-то на территории дворца наследного принца

За большим панорамным окном виднелся закат. Ирэн, измученный утренней панической атакой и встречей с маленькой незваной гостьей, наконец-то смог задремать после нескольких бессонных кошмарных ночей. Проснувшись, он встал с кровати и, первым, что увидел, было небо, покрытое багровыми пятнами заката. Подойдя ближе к окну, он сел на пол, подтянув колени к груди.

В памяти всплыл образ Изабель. Когда она была жива, то часто приходила повидаться с ним и его матерью. Он был очень сильно к ней привязан. Как-то раз она привела во дворец своего сына, чтобы мальчики поиграли вместе, но Ирэн не мог вспомнить, что именно тогда произошло. Он помнил лишь смутно: что-то случилось после их встречи, и с тех пор Мэттью больше никогда не приглашали во дворец. Несмотря на то, что их матери были очень близки, он с Мэттью больше не общался.

Сейчас, вспоминая Изабель, он видел перед собой женщину с яркой улыбкой и прекрасным характером. Он даже вспомнил её рассказы о том, что у неё есть младшая сестра. Изабель часто пугала сестру: «Нельзя смотреть на закатное солнце! Говорят, именно во время заката оно более чувствительно и ему не нравятся людские взгляды. Оно может разозлиться и никогда больше не взойти». Маленький Ирэн, слушая это, верил всем сердцем, как та самая сестра. Он также знал, что последнее, чего хотела Изабель, — это увидеть сестру ещё хотя бы раз.

Наблюдая за хорошими отношениями Изабель и своей матери, он мечтал о том же. Он жаждал иметь друга — человека, который будет рядом, о котором можно заботиться и который позаботится о нём в ответ. Исполненный надеждой, он рассказал матери о своём желании. Тогда он впервые увидел Мэттью — мальчика чуть старше себя. В тот день взрослые оставили их играть одних.

А после случился инцидент… Ирэн, как ни старался, не мог его вспомнить.

После этого случая его познакомили с другими детьми из знатных семей. Но они не хотели с ним играть и делали это лишь по наставлению родителей. Откуда он это знал? Однажды он стал свидетелем того, как один из этих детей плакал перед родителями: «Я не хочу играть с наследным принцем! Он скучный и пугливый, выглядит как девчонка!»

Взрослея, Ирэн постепенно научился читать поведение людей. Он понял горькую истину: эти люди рядом не для того, чтобы стать его друзьями. Они либо укрепляли политические связи, либо общались с ним под давлением родителей. И чем больше он это осознавал, тем больше отдалялся от людей. Его детское восхищение дружбой матери постепенно превратилось в зависть.

Ведь в его окружении не было таких людей. Постепенно он начал отдаляться и от матери, чувствуя собственную слабость, беспомощность и ничтожество. Он часто слышал перешёптывания: «Как от такой сильной женщины мог родиться кто-то настолько бесполезный?»

И в такие моменты его единственный родственник — двоюродный дедушка Экхарт — был рядом. Он заполнял эту пустоту и одиночество, всегда поддерживал его. Тогда Ирэн всем сердцем был уверен, что наконец-то нашёл себе друга.

Но его мать этому совсем не была рада.

Она была категорически против его общения с Экхартом. Однако её слова оставляли в разуме Ирэна болезненные следы. Он наконец-то нашёл человека, которым дорожил и который очень его любил и заботился о нём! А мать была против, считая эту заботу манипуляцией.

Он не мог этого принять и раз за разом спорил с матерью по этому поводу, ничего не желая слышать.

Ирэн чувствовал себя жалким, ведь правду говорят: он ничтожество, слабый, трусливый, завистливый, бесполезный, ни на что не годный. Тому доказательство — его прошлая жизнь.

Зависть к дружбе матери привела к тому, что она потеряла самых близких ей людей, и на этом ведь не остановился. Он ещё начал завидовать Мэттью, их взаимоотношениям со Спенсером, каждый раз неприятные ощущения накрывали его с головой.

Ирэн ненавидел это чувство — эту уродливую зависть к дружбе Мэттью и Спенсера. У него никогда не было такого друга. Был только Экхарт…

Именно из-за таких мыслей в прошлой жизни он в конечном итоге лишил одного из них жизни собственными руками, а другого — чужими.

Он тот, кто виновен в смерти всех, начиная от Изабель, собственной матери, Мэттью, Спенсера, Экхарта. И напоследок он забрал и свою жизнь, не выдержав последствий собственных действий.