Глава 12.0

Глава 12

— Не понимаю, ты хочешь сказать, что против того, чтобы я приглашал Ирэна на чаепитие? Обделили парочкой встреч, и уже в обиженках сидишь? — с иронией, потягивая каждое слово, произнёс Мэттью, но глаза его были полны насмешки, направленной в сторону герцога.

Он был удивлён тем, что Ирэн соврал, сказав, что инициатором встреч был он, а не Ирэн.

Осознание этого поразило его до глубины души. Такой чистый и невинный ребёнок, как Ирэн, солгал и прикрыл свою ложь его именем.

Эта новость не только изумила его, но и взволновала.

Не объяснить словами это ликующее чувство внутри, из-за которого ему хотелось прыгать от счастья.

Он прикрыл свою ложь именно им — это значило, что хоть немного, но Ирэн верил ему, раз был уверен, что если ложь всплывёт, Мэттью сможет его прикрыть.

Мэттью считал, что впервые за две жизни Ирэн положился на него, и сейчас он не имеет права его подвести.

Хотя все его выводы были неким недоразумением его больной фантазии, всё же он пришёл к правильному решению поддержать ложь своего пасынка.

– И тем более, Ирэн тебе не внук, он внук твоего брата и, по совместительству, является внучатым племянником, и разница между этими понятиями существенная, – несмотря на бурю ликования внутри, снаружи Мэттью продолжал держать маску.

«В какой-то степени он наконец-то включил мозги. Как же я рад», – с облегчением пронеслось в голове у Спенсера.

Он действительно испытал облегчение от осознания, что Мэттью додумался что к чему и прикрыл наследного принца.

Герцог Экхарт приподнял бровь, слегка склонив голову набок.

Он ожидал другого ответа.

Он прекрасно знал, что его внучатый племянник врёт, и специально первым делом рассказал всё как есть, но не ожидал, что этот выскочка будет его прикрывать.

– Ох, ваше величество, как всегда остроумен, – процедил он; в его голосе сквозила напускная доброжелательность, скрывающая клокочущую ярость.

– Моя старческая память иногда подводит, и я путаю родственные связи. Но вы в чём-то правы, я был немного огорчён тем, что мой драгоценный внучатый племянник больше не уделяет мне внимания.

– Как-то ты уж больно сильно привязан к своему внучатому племяннику, – насмешливо парировал Мэттью, прожигая герцога холодным взглядом.

Он выпустил свою ауру целенаправленно давья на него показывая своё превосходство.

Он искусно применял свою ауру, концентрируя всю мощь своего воздействия на герцоге, в результате чего их скрытое противостояние не затрагивало ни Спенсера, ни Ирэна.

– Увы, в моей жизни не всё сложилось хорошо, поэтому, как видите, у меня нет ни семьи, ни детей, и единственная радость моей жизни – это Ирэн.

Герцог, всё ещё пребывая на прежнем месте перед столом и ощущая мощнейшее давление, исходящее от ауры Мэттью, продолжил свои оправдания, неизменно сохраняя на лице ту же наигранную улыбку и образ обиженного.

Будучи сам паладином, достигшим вершин мастерства владения мечом, он без труда противостоял ауре другого паладина.

Однако сила, обрушившаяся на него, оказалась столь значительной, что даже ему пришлось приложить недюжинные усилия.

Стиснув зубы и не теряя самообладания, он выпустил собственную ауру, стремясь ослабить натиск.

«Неужели этот сукин сын всегда был настолько сильным?" – подумал он.

Герцог, обычно отличавшийся невозмутимостью, чувствовал, как терпение покидает его с каждым новым действием Мэттью, всё больше и больше выводя его из себя.

– Более того, быть может, я смог бы присоединиться к вашему столу, дабы продолжить нашу беседу? Этот старик уже немало времени провел на ногах, Ваше Величество, – с особым акцентом на последнем обращении, произнес герцог, предлагая свое общество.

Оба, Спенсер и Ирэн, ощутили резкий холод по спине от чужой силы.

Даже будучи вне прямого воздействия этой битвы энергий, они, как маги, отчетливо ощущали колоссальный поток мощи, исходящий от противоборствующих сторон.

«Всё началось не так, как должно было, и продолжает развиваться по наихудшему сценарию. Если так пойдет дальше, боюсь, произойдет нечто катастрофическое», – пронеслось в мыслях Спенсера, исполненных одновременно бессилия и глубокой тревоги.

Ирэн же, до этого пребывавший в каком-то оцепенении, наконец, пришел в себя, ощутив исходящую от противников ощутимую энергию.

Он взглянул на Мэттью.

Эти глаза, пронизанные могильным холодом, лишенные всякого тепла, исполненные раздражения и насмешки, обращенные к герцогу, показались ему более знакомыми, нежели та юношеская улыбка, которую он наблюдал прежде.

Однако в этот момент его бешено бьющееся сердце обрело прежний ритм; ужас, охвативший его, начал отступать, и боль в животе постепенно утихла.

Он перестал сжимать колени так сильно, его лицо просто удивлённо смотрело на короля.

Он не ожидал, что король прикроет его, не ожидал, что тот встанет на его сторону и станет защищать его.

Осознание этого заставило его немного успокоиться и испытать облегчение и благодарность.

Как только это чувство завладело им, перед его взором замелькали давние образы, от которых он желал бы отрешиться навеки.

Однако стереть их или преобразить было невозможно.

Даже если бы удалось начать всё с чистого листа, эти воспоминания всё равно бы остались, подобно яду, медленно и мучительно отравляя существование.

Ирония заключалась в полном отсутствии какого-либо противоядия от этой внутренней отравы.

Глубокие раздумья юноши были прерваны кратким взглядом, обращённым к нему королём.

На мгновение выражение лица монарха смягчилось, и на его губах скользнула лёгкая улыбка.

Юноша едва заметно кивнул, после чего вновь обратил внимание на герцога, проронив несколько слов, которые Ирэн не смог расслышать.

Однако этот незначительный жест короля развеял все тревоги.

Теперь он был уверен: всё обойдётся. Поскольку ничто из того, чего он боялся, ещё не сбылось, прежние опасения потеряли всякий смысл.

Тем временем Мэттью, получив предложение герцога, не спешил принимать его.

Он оперся на ручку массивного стула, подпирая рукой подбородок. Его взгляд, мимолетный, но острый, метнулся к Ирэну, который, казалось, прожигал его молчаливым, напряженным взглядом, прежде чем Мэттью снова обратил свое внимание на герцога, стоявшего напротив.

На лице Мэттью расплылась широкая, откровенно издевательская улыбка.

— Не хочу. И не садись, стой там. Мало того, что с утра пораньше мне приходится лицезреть твою физиономию, так ты еще и предлагаешь присесть за одним столом со мной? — Мэттью наклонил голову, словно оценивая герцога, — Это последнее, чего я сейчас хочу.

Он откинулся на спинку стула, его голос звучал насмешливо и пренебрежительно.

— Старик, ты или бабулька, похер. Стой там и дальше, а если не хочешь, проваливай. Видеть тебя не желаю.

Мэттью указал на герцога пальцем, его взгляд был полон неприкрытого вызова.

— И тем более, твоему драгоценному внучатому племяннику нужно наконец-то начать общаться со своими ровесниками, а не со всякими старыми ублюдками вроде тебя.

Его улыбка стала шире, когда он продолжил, словно смакуя каждое слово.

— И ещё жалуешься на не сложившуюся жизнь? Пфф, это не моя и не Ирэна проблема. На кой чёрт ты, собственно, прицепился? Понимаешь, о чем я? — он сделал многозначительную паузу, наблюдая за реакцией герцога. — Или твой старческий слух не может переварить сказанные мной слова? Если это так, то говори сразу. Из уважения к твоему возрасту, я так и быть, повторюсь.

От каждого слова Мэттью вены на лице герцога вздувались всё сильнее, выдавая сдерживаемую злость.

Его слишком молодое лицо, не соответствовавшее возрасту, исказилось в гримасе бешенства.

На немного бронзовой коже выступил гневный румянец, в его фиолетовых глазах вспыхнул огонь.

Сейчас его правильные черты лица напоминали морду взбешённого зверя, которого ткнули в открытую рану. — Вот ведь выскочка! Я терпел твоё хамство. А ты никак не угомонишься?