Глава 12.0

 Мэттью наконец-то остался в кабинете один. За этот бесконечный полдень произошло столько всего, что он чувствовал себя измотанным до предела. После того как они с королевой обсудили все необходимые действия, как и в прошлой жизни с завтрашнего дня начнётся его обучение. Сперва он хотел от него отказаться, но…

— Нет… — коротко отрезала Дафна.

— Но почему? В прошлой жизни я уже прошёл это обучение. Я даже целых три года правил государством! Почему я опять должен через это проходить?

Дафна нахмурилась, уставившись на него с таким раздражением, что непроизвольно сжала челюсть. Спорить с глупцом — себе дороже. И хотя Мэттью не входил в эту категорию людей, иногда его капризное поведение было поистине ребяческим. Проигнорировав его жалобы, королева задала вопрос, который интересовал её с самого начала:

— Как же ты тогда умер?

Мэттью от такого вопроса замер. Это было как удар под дых. Он предполагал, что королева спросит об этом, но когда она задала его вслух, ему стало сложно найти подходящий ответ.

«Ну не говорить же, что Ирэн меня зарезал», — промелькнуло в голове.

Немного подумав, он выпалил:

— Это произошло по вине Экхарта… — с самым серьёзным лицом, на которое только был способен, сказал Мэттью. — Он во всём виноват.

«Я ведь не соврал. Во всём виноват Экхарт. Это он — корень всех зол и единственный виноватый».

Мэттью кое-как выкрутился из этой ситуации, ответив ещё на несколько вопросов королевы, но так и не смог полностью убедить её отменить занятие.

Сейчас он хорошенько потянулся, разминая затёкшие мышцы, и вышел из кабинета, направляясь в свои покои. Он хотел после собрания проводить королеву, но та отказалась. Поэтому, как только все разошлись, он оказался свободен.

Открыв дверь в свою комнату, он сразу заметил, как к нему летит маленькое белое облачко и приземляется прямо в подставленные руки.

Стоило Мэттью ощутить эту мягкую вату, как дурацкая улыбка расплылась по его лицу, а накопившаяся за день усталость как рукой сняло.

— Белоснежка! — Птица чирикала без умолку. — Ну что, моя маленькая принцесса, скучала по мне, мм?

Нежным и даже немного приторно-слащавым тоном, которым он говорил только с питомцем, Мэттью принялся гладить Белоснежку.

— Думаю, нет, — добавил Спенсер, которого от этих слов буквально перекосило.

Мэттью уставился на друга. Спенсер же сидел за столом, погружённый в чтение книги.

«Может, и ему всё рассказать? — Мэттью внутренне боролся с желанием поделиться правдой и своей ленью. Ему совсем не хотелось снова проходить через это. Когда он всё это рассказывал королеве, он чувствовал себя сумасшедшим, несущим околесицу. Благо, она ему поверила. — Ладно, расскажу завтра», — принял он решение.

Мэттью ничуть не сомневался в том, что Спенсер тоже ему поверит, но с него на сегодня хватит происшествий.

— И с чего ты взял, что она по мне не скучала? — якобы обиженно надув губы и продолжая мять птицу в руках, произнёс Мэттью. Он разлёгся на диване, положив Белоснежку себе на грудь.

— Не делай такое лицо! — Видя детское поведение друга, Спенсера снова перекосило. Он с недоумением наблюдал за Мэттью, которого, казалось, забавляла вся эта ситуация.

Он никак не мог понять, почему с каждым днём Мэттью становился всё более… странным. А нарастающее чувство дискомфорта в душе Спенсера лишь усиливалось.

Это странное ощущение зародилось несколько дней назад, а точнее — после самой свадьбы. Словно что-то изменилось в Мэттью, будто щёлкнули выключателем. Перед ним по-прежнему стоял тот же человек, но его взгляды на жизнь, манера говорить и даже поведение казались другими — более зрелыми и обдуманными.

«Ха», — мысленно усмехнулся Спенсер. — «И как же мне самому объяснить это растущее волнение и всё более необъяснимое поведение Мэттью?» Он чувствовал, как тревога захватывает его изнутри, не находя выхода, и от этого становилось ещё тяжелее.

— Что же делала моя принцесса пока меня не было? — продолжал сюсюкаться Мэттью.

— Разгуливала — Тяжело вздохнув, Спенсер со всей силы хлопнул книгой и уставился на Мэттью взбешённым взглядом.— Ничего не хочешь мне сказать?

Мэттью от такого тона аж вздрогнул, а по спине пробежал холодок. Ледяной тон он знал: когда Спенсер говорит с ним таким серьёзным голосом, значит, он что-то натворил, и, как всегда, Мэттью понятия не имел, что именно.