Глава 1.0

Том 2 глава 1

— Следуй за мной, — со вздохом произнесла королева, уже порядком привыкшая к такому наглому поведению Мэттью.

По пути королева долго размышляла. С ее лица не сходила тревога. Перед глазами до сих пор красовалось лицо сына, сердце сжалось, вспоминая, каким бледным и исхудавшим оно было. Неосознанно она повернула голову в сторону дворца принца. «Стоит навестить его».

«Гостиная комната».

Королева сидела на диване, а напротив — Мэттью.

— Ха, — тяжело вздохнув, Дафна достала из внутреннего кармана письмо и бросила его на стол.

Мэттью, не сказав ни слова, поднял письмо и рассмотрел. Это было вскрытое анонимное письмо. Видя это, он лишь усмехнулся. Аккуратно достав содержимое, он увидел аккуратным почерком написанные три слова.

«Экхарт готовит восстание».

Мэттью, встав с места, подошел к камину и бросил туда письмо.

«У Экхарта слишком много глаз. Лишние улики ни к чему».

Он, с прямой спиной и холодным выражением лица, смотрел на горящую бумагу. Не оборачиваясь к королеве, он произнес ровным тоном:

— Все верно, Ваше Величество. — Он слегка повернул голову в ее сторону и встретился с ее пристальным взглядом.

— На каком основании? — спокойно спросила Дафна, требуя объяснений.

Что-то было не так, но она не могла понять, что. Поведение, взгляд или же что-то другое. Когда этот ребенок успел так повзрослеть, чтобы смотреть на нее таким серьезным взглядом, совсем не соответствующим его обычному поведению?

Мэттью не сразу ответил, ведь он размышлял, как правильно сформулировать мысль и правильно ли он сейчас поступает, поверит ли ему королева или посчитает сумасшедшим. Пока он думал, он вернулся на свое место.

— Ваше Величество, вы верите в перерождение? — начал издалека Мэттью.

— Не переводи тему на бессмысленный разговор, — массируя виски, королева бросила раздраженный взгляд на Мэттью.

Да, этот ребенок умел выводить людей из себя, он с детства был таким. Его умение делать бессмысленные вещи и говорить бессмысленные слова ничуть не изменилось.

— Я знаю, по какой причине вы выбрали на роль нового короля именно меня.

Королева вздрогнула. Она открыла закрытые глаза, и в глубине ее зрачков виднелось беспокойство, тут же сменившееся холодом.

«Что такого может знать этот ребенок?» — успокаивала она себя.

— Мэттью Аоран де Колян, хватит ходить вокруг да около, пока я еще готова тебя выслушать, — произнесла она ледяным тоном, назвав его полным именем, как делала только в моменты крайнего гнева.

— Хорошо, хорошо, моя королева, только не злитесь, это вредно для ва… Кхм, — получив злобный зырк королевы, он тут же заткнулся.

Мэттью, наконец-то посерьезнев, сказал: — Я знаю, что вам осталось жить недолго.

В камине треснуло полено. В наступившей тишине Дафна медленно подняла на него взгляд. В её глазах больше не было раздражения. Только лёд.

— Ровно через девять месяцев вас не станет. Первый день зимы, день нового года.

***

Аоран, первый король одноимённого королевства, был величайшим священником своего времени, который также обладал силой паладина. В ту эпоху земли, на которых ныне раскинулась страна, были диким, безлюдным краем, кишащим демоническими тварями.

Благодаря своей невероятной силе он в одиночку очистил эти земли от скверны. Основатель назвал страну Аораном в свою честь и заложил здесь королевство. День, когда последняя тень демонической силы была изгнана с этой земли, был объявлен Днём Зимнего Солнцестояния — началом новой эры и нового года для Аорана, 1 декабря.

С тех пор в королевстве Аоран первый день зимы знаменует начало года. В этот день королевская семья устраивает грандиозный Бал Зимнего Солнца, на который обязаны явиться все дворяне. Вся страна облачается в традиционные наряды: белые одеяния с пурпурными узорами, символизирующими легендарные пурпурные глаза потомков великого предка.

До полуночи всё королевство празднует наступление нового года. А в полночь, когда колокола возвестят о приходе первого дня зимы, во всём дворце и символически по всему королевству гасят свет. В этот день правящая семья зажигает фонарь и запускает его в воздух. Вслед за ним все жители начинают запускать свои фонари.

Вслед за огненной рекой королевская семья с зажжённой свечой в руках проходит по всему королевству к храму Первого Короля Аорана и по совместительству его гробнице. Каждый житель, держа в руках зажжённую свечу, создаёт светящуюся дорогу, по которой пройдёт королевская чета.

Семья проходит весь путь от дворца до храма самостоятельно, и на самом рассвете они оказываются в святилище, освещённом первыми лучами восходящего солнца. Там королевская чета совершает поминание. Верховный жрец, облачённый в белоснежные одежды с пурпурными узорами, возносит молитвы великому Аорану.

Так было всегда. На протяжении тысячелетий этот ритуал оставался неизменным символом наступления нового года и всегда сопровождался громким, всенародным празднованием. Люди веселились, устраивали танцы, шумные гуляния и фестивали. А 30 ноября вся страна облачалась в традиционные одежды Аорана, с трепетом ожидая наступления ночи.

Но в этот год привычный мир рухнул. Вместо ослепительно-белых одеяний, символизирующих новый год, страна погрузилась в траурный, непроглядно-чёрный цвет. Праздничные огни погасли, уступив место скорбной тишине, и вместо звуков музыки с каждого угла доносились лишь приглушённые рыдания и плач.

Вечером 29 ноября, в предпоследний день 1724 года, по всему королевству прозвучала весть: королева Дафна Аоран фон Валетта де Медисан скончалась в расцвете лет от неизлечимого недуга.

Как назло, от вчерашнего ясного солнца не осталось и следа. Небо затянуло свинцовыми тучами, и скорбная метель обрушилась на землю. Яростные ветра и колючий снег завладели всем небом над Аораном, укрывая королевство погребальным саваном.

«Комната короля».

В тишине просторной комнаты был слышен лишь тихий шорох ткани. Служанки, стараясь не шуметь, аккуратно поправляли складки на одежде короля.

Мэттью стоял неподвижно, с каменным, ничего не выражающим лицом. Он молча ждал, пока слуги закончат его одевать. Чёрные траурные одеяния с пурпурными узорами на плечах, длинная накидка, широкие рукава и тяжёлый подол — всё это должно было стать его скорбной бронёй.

— Ваше величество… — прозвучал дрожащий голос служанки. Она едва сдерживала слёзы, протягивая ему траурный кафан — чёрную шёлковую ткань.

Мэттью перевёл взгляд на плачущую девушку и на шёлк в её руках. Он ничего не сказал, лишь молча смотрел в одну точку. Когда ему было двенадцать, и он видел, как отец все семь дней похорон матери ходит в таком же траурном кафане. Тогда он и подумать не мог, что всего через пять лет сам окажется на месте вдовца, которому предстоит хоронить супругу.

С древних времён в Аоране существовала традиция: на протяжении всего времени похорон овдовевший супруг должен носить траурный шёлк — кафан. Эта ткань полностью скрывает лицо, символизируя, что человек остался один, навеки отделённый от мира чёрной пеленой горя.

— Мгм, — единственное, что произнёс Мэттью в ответ служанке, давая своё молчаливое согласие.

Король сел на стул, чтобы девушке было удобнее. Сейчас перед ней был уже не тот худой и невысокий шестнадцатилетний подросток. На его месте сидел повзрослевший семнадцатилетний юноша, который за последние месяцы вытянулся и раздался в плечах. Стало очевидно: он больше не тот ребёнок, что год назад едва доставал макушкой до уровня глаз королевы. Хотя ему всё ещё было куда расти.

Служанка накинула на него кафан и начала закреплять его так, чтобы он не спал за целый день. Другая девушка принесла корону. Аккуратно надевая венец на скрытое тканью лицо, она дрожала от волнения, боясь сделать одно неверное движение.

— Всё готово, ваше величество, — произнесла та же служанка.

С лёгким скрипом дверь в королевские покои отворилась, и на пороге появился Спенсер. Он тоже был облачён в чёрное.

— Ваше величество, пора, — единственное, что произнёс Спенсер.