Глава 4.0

Глава 4

— Мэтт, милый, — прозвучал мягкий, словно шелк, голос женщины, вошедшей в комнату.

Рядом с ней стоял голубоглазый мальчик, бережно сжимая в руках маленькую шкатулку.

— Иди, поздоровайся с новым другом.

На мягком ковре посреди комнаты, словно в уютном гнезде, сидел мальчишка лет пяти-шести, окруженный крепостью из книг. В руках он держал томик с обложкой, на которой алело румяное яблоко.На голос женщины он оторвал взгляд цвета утренней зари от страниц и обернулся к матери — ее лицо, казалось, было зеркальным отражением его собственного.

— Да, мама, — послышался очаровательный, нежный детский голос.

Мальчик встал, подбежал к маме и мягко обнял ее за талию.

— Милый, познакомься, это Спенсер, — присев на корточки, сказала женщина, погладив сына по голове. — Спенсер, милый, это Мэтт, надеюсь, вы сдружитесь.

Мэтт после слов матери повернул маленькую головку в сторону мальчика и тем же очаровательным голосом сказал:

— Привет, Спенсер.

— Привет, — ответил дерзким голосом голубоглазый мальчик.

Мэтт был рад услышать ответное приветствие, и на его детском личике появилось что-то наподобие улыбки.

Спенсер испугался, увидев пустые глаза ребенка и улыбку, которая просто казалась растянутыми в две стороны мышцами щек — это совсем не выглядело нормально.

Женщина еще раз погладила своего сына и голубоглазого мальчика по голове, встала, мягко улыбнулась. Перед уходом она добавила.

— Вы поиграйте вместе, хорошо?

Выйдя, женщина закрыла за собой дверь, и в комнате остались только двое мальчишек.

Один, который пытался произвести хорошее впечатление, а другой был напуган странным взглядом первого. Мэтт протянул мальчику свою руку и с детской невинностью, улыбаясь, сказал:

— Давай поиграем?

Полные сомнения голубые глаза Спенсера устремились на жутковатого мальчика. Замявшись, он ответил:

— Я не хочу с тобой играть.

Глаза цвета утреннего солнца мальчика округлились от услышанного. А уголки глаз заалели и моментально наполнились слезами. К тому же нос предательски начал покалывать.

Мэтт не мог понять, почему от этих мимолетных слов, сказанных почти незнакомцем, у него вдруг запылало лицо, а в глазах все поплыло от подступающих слез. Он понимал, что вот-вот расплачется, но не понимал причины.Не осознавал, что слова мальчика задели его и это была всего лишь реакция организма на обиду.

Собрав всю свою волю в кулак, он попытался остановить нахлынувшие чувства, но раз ему ясно дали понять, что его компанию не жалуют, он опустил протянутую руку и не стал навязываться.

Развернувшись, Мэтт побрел в свой укромный уголок, где его всегда ждали — книги.

Спенсер тем временем направился в другую часть огромного зала, но оступился и рухнул на пол, выпустив из рук шкатулку.

Падение смягчил толстый ковер, так что мальчик не почувствовал боли. Однако шкатулка вылетела довольно далеко и разбилась вдребезги. Это была его любимая музыкальная шкатулка с маленькой фигуркой внутри и приятной мелодией.

Увидев, что произошло, Спенсер вскочил и подбежал к разлетевшимся осколкам; его лицо исказила гримаса горя, и он заплакал. Комнату наполнили громкие детские рыдания.

Мэтт оторвался от своей книги, поднял глаза и обернулся к плачущему мальчику. Он встал и, подойдя к нему, осторожно коснулся его плеча.

— Что случилось? Почему ты плачешь? — спросил он с тревогой в голосе.

— Хнык-хнык, я… Ваааа, я разбил свою шкатулку, хнык-хнык, — потирая полные слез глаза, ответил Спенсер. Его горячие слезы неустанно текли по щекам.

Мэтт растерялся, наблюдая за тем, как ведет себя мальчик. Он не представлял, как остановить его слезы и какие слова подобрать. Вдруг, будто его осенило, он резко поднялся и направился к комоду в углу комнаты. Открыв один из ящиков, он что-то вытащил и вернулся к рыдающему ребенку. Опустившись на корточки, он протянул ему круглую шкатулку и мягко произнес:

— Держи, не плачь.

Спенсер поднял заплаканные, влажные от слез глаза и увидел протянутую шкатулку. Легкий испуг мелькнул в его взгляде, вызвав секундную нерешительность, но детское любопытство пересилило, и он протянул свои ручки, бережно принимая дар.

Всхлипывая, он распахнул крышку. Нежная мелодия разлилась в воздухе, и в танце появилась крошечная, сверкающая фея. Спенсер снова протер покрасневшие глаза и робко взглянул на Мэтта, который молча наблюдал за ним.

— Я правда могу ее взять? — прошептал Спенсер, его голос дрожал от пережитых слез.

— Да, она не нужна мне. Так что бери, конечно. Только не плачь больше, ладно? — ответил Мэтт, стараясь успокоить расстроенного малыша.

— Хе-хе, спасибо огромное, — просиял Спенсер, и очаровательная улыбка расцвела на его заплаканном, перемазанном соплями лице.

— Хе-хе. Ты действительно улыбнулся, — с очаровательной улыбкой сказал Мэтт, и на этот раз он не выглядел жутко, потому что не пытался улыбнуться, а просто сделал это неосознанно.

— Что? — переспросил Спенсер, не понимая, о чем говорит Мэтт, и завороженным взглядом смотрел на его искреннюю улыбку, понимая, что мальчик совсем не жуткий.

Мэтт, в свою очередь, достал из внутреннего кармана платок и бережно вытер заплаканное лицо мальчишки. Затем поднес платочек к его заложенному носу, и Спенсер, повинуясь привычке, шумно высморкался.

Мэтт встал и, протянув руку, помог мальчику подняться на ноги. Тот послушно взял его за руку и поднялся, а Мэтт тем временем, мягко потянув его за собой, заговорил:

— Знаешь, когда ты заплакал, я просто растерялся. Не знал, что делать, чтобы тебя успокоить, — прошептал он нежным голосом, тщательно выговаривая каждое слово.

— Но потом вспомнил одну книжку. Там маленькая девочка разбила свою фарфоровую куколку и горько заплакала, — Мэтт периодически поглядывал на реакцию Спенсера на свои слова.

— А главный герой, совершенно растерявшись, отдал ей свою любимую — фигурку.

Глаза девочки мгновенно засияли, она улыбнулась и благодарно прижала подарок к груди. Он же, тронутый ее внезапной радостью, достал платок и бережно стер последние слезинки. Так и зародилась их дружба.

— И вот тогда я подумал, — Мэтт повернулся к мальчику, которого держал за руку, осторожно направляя сквозь огромную комнату, ослепительно улыбаясь и демонстрируя ряд белоснежных зубов.

— А вдруг и с тобой это сработает? Вдруг ты тоже успокоишься и улыбнешься, как та девочка в книжке? И, видишь, я оказался прав! Хе-хе.

Спенсер, до этого молча и внимательно слушавший Мэтта, держал в руке овальную шкатулку и смотрел ему в спину. Он заметил, как в глазах ребенка вспыхнула искорка счастья. Эта теплая улыбка в очередной раз убедила его: Мэтт вовсе не жуткий.

Спенсеру стало ужасно стыдно за свои прежние слова. Он сильнее сжал шкатулку, поджав губы. Тем временем Мэтт расстелил на полу огромную мягкую подушку, обычно используемую для сидения, и усадил туда Спенсера. Затем спросил:

— Хочешь книжку почитать? У меня много книг, могу одну одолжить, чтобы тебе не было скучно.

Спенсер от его вопроса немного замялся, робко спросил:

— Но ты же хотел поиграть?

Большие глаза Мэтта округлились от его вопроса, но, мягко улыбаясь, он ответил:

— Но ты же сказал, что не хочешь играть, поэтому не буду же я тебя заставлять.

Спенсер от его слов застыл; ему стало стыдно, фарфоровые щечки порозовели, и он опустил голову, пробормотав:

— Прости за те слова, я был неправ, мне жаль. Я не против поиграть.

— Правда! — восторженно откликнулся Мэтт. — Во что хочешь поиграть?

— А ты? Ты во что хочешь поиграть? — спросил в ответ Спенсер.

Мэтт от его вопроса впал в ступор. Во что он хотел поиграть? Он не знал, ведь раньше он никогда не играл ни в какие игры: у него не было друзей, с которыми можно было поиграть, и единственным, чем он занимался, было чтение книг. А тут его спрашивают о таком незнакомом для его жизни занятии — игре.

Он не мог найти ответа у себя и снова начал перебирать сюжеты книг, которые читал, чтобы среди них найти какую-нибудь игру, в которую можно поиграть. Он хотел сделать что-нибудь, чтобы произвести хорошее впечатление, ведь этот мальчик был первым человеком, который проявил к нему интерес. Раньше все, кто видел его, называли жутким, странным, страшным, и никто не хотел с ним играть. И тут он вспомнил.

— Не хочешь посмотреть на мою Белоснежку?

— Белоснежка? — переспросил Спенсер, не понимая, что тот имеет в виду.

— Да, это моя птичка, она маленькая, беленькая и толстенькая, но очень красивая и милая, хе-хе, — со счастливым лицом ответил Мэтт.

Когда речь зашла о птице, Спенсер побледнел: он вспомнил, почему так не хотел приходить в дом графа Мэнсона и знакомиться с его сыном. Ведь в прошлый раз, когда он был здесь, стал свидетелем жуткой сцены, из-за чего боялся этого мальчика.