Пролог

Пролог

Мэттью, наследник графского титула, остался сиротой после кончины матери. Его отец, граф, погрузился в пучину пороков: страсть к азартным играм, неумеренное употребление алкоголя и наркотиков – всё, что могло разрушить человека.

Граф Мэнсон Колян, чье существование стало лишь жалкой подобие жизни, закончил свой путь в собственной опочивальне, став жертвой передозировки в момент очередного бурного развлечения с некой особой.

Мэттью остался совсем один: в двенадцать он потерял мать, а в шестнадцать — отца, который оставил после себя огромное наследство под названием долги.

Долгов таких, что, казалось, вовек не расплатиться. Серые тени кредиторов из казино потянулись к дому, словно хищники, чуя добычу. Их глаза горели жаждой возврата денег любой ценой.

И в самом эпицентре этой бури, словно хрупкий стебель, возвышался подросток — совсем один, всеми покинутый, со сказкой в руках, как с последней надеждой.

Люди приходили и уходили: одни — осыпая словами сочувствия, лицемерными и пустыми, другие — зловеще напоминая о долгах, третьи — методично вынося вещи, словно падальщики, объявляя, что дни его в этом доме сочтены.

До дня, когда он лишится крыши над головой, оставались считанные мгновения. Выхода не видалось, даже если бы он продал себя в рабство — расплата с долгами оставалась непостижимой.

Возможно, насытившись землями и имуществом графства, казино оставит его в покое, но вот герцог Экхард Зандера, которому его отец задолжал немыслимую сумму, маячил на горизонте.

Казалось, лишь вопрос времени, когда этот безжалостный человек объявится и превратит единственного, кто мог возместить убытки, в жалкого раба, а затем пустит с молотка, ведь другого пути просто не существовало.

Мэттью совсем не хотел становиться козлом отпущения и быть проданным ради долгов этого отброса общества. Лучше уж умереть, чем гнить ради того, чтобы заработать гроши и всю жизнь прозябать в подворотне.

Он стоял посреди огромной комнаты, ставшей ему в этот миг подобием склепа. Когда-то она была его, полной роскошной мебели и света. Теперь же зияла пустотой, погруженная во тьму.

За окном, словно в насмешку, неистово хлестал дождь, аккомпанируя раскатам грома. По стеклу стекали слёзы дождевых дорожек.

В одной руке он сжимал сказку, которую мать читала ему в детстве перед сном. Раз уж суждено умереть, решил он, то пусть последнее что увидит станет строки этой истории. В другой же он держал нож. Взгляд его был пуст и безучастен, в голове не осталось ни единой мысли.

В комнате не горел камин, не было ни единого источника тепла, а по углам гулял леденящий сквозняк, пронизывающий плоть и кровь до самых костей. Его худощавое тело дрожало от холода, или, быть может, причина была в другом. Но в этот миг это не имело значения.

Он просто молча стоял и бездумно вглядывался в дождевые дорожки на массивных окнах.

— Как говорится, яблоко от яблони… — прозвучал ледяной, лишенный малейшего тепла женский голос. — Эта злосчастная сказка… и тебе она так по душе, что даже перед смертью ты цепляешься за нее до последнего.

В унисон ее словам за окном разразился оглушительный раскат грома, освещая ее лицо ярким светом и небо прочертили исполинские молнии.

Юноша обернулся и увидел женщину на голову выше, на взгляд холоднее, и словно ледяная глыба стоявшая у входа в комнату.

Из-под занавеси густых ресниц глаза цвета аметиста смотрели на него с безразличием. Взгляд ее не ничуть не дрогнул, когда она встретилась с пустым взглядом и желание распрощаться с жизнью. Будь на ее месте кто-то другой, может, тот и посочувствовал бы ему, но только не она.

Парень сразу узнал эту гостью. Как можно было ее не узнать? Она не раз была гостем в их доме, пока была жива его мать и пока отец сохранял здравый рассудок. Аоранская королева Дафна Аоран фон Валетта де Медисан собственной персоной…

Недолго думая, парень ответил механическим, безжизненным голосом:

— Мне не нравится эта книга.

— Да? Но выглядит все как раз наоборот, — с тем же безучастным тоном отозвалась королева.

И вновь, за спиной парня взметнулась молния, оглушая раскатом грома. Внезапно с грохотом распахнулось плотно закрытое окно, и порыв ветра ворвался сквозняком в и без того пустую и холодную комнату, принося с собой влажную свежесть дождя.

Что привело вас? Нет больше ни отца, ни матери, чьем гостем вы были. Если хотели посочувствовать, то уж проще было открытку отправить. Чего ради вы сама сюда соизволили притащиться? —с насмешкой прохрипел он, устало кашлянув.

Королева чуть склонила голову, обдумывая его слова, но взгляд ее оставался неизменным — ледяным и отстраненным.

Дождь усиливался, хлеща в распахнутое окно, и юноша поежился, несмотря на жар от лихорадки. Он чувствовал себя измотанным до предела, каждое слово, каждый жест требовал неимоверных усилий. Но, казалось, юноше на это все наплевать.

— Я выплачу твой долг, — наконец произнесла Дафна, отчего-то с трудом выговаривая каждое слово.

Она всегда говорила кратко, по существу, словно каждое слово было драгоценным камнем, который она не желала тратить попусту.

— Долг этот... — Королева хотела продолжить, но хриплый и слабый голос прервал ее, прежде чем она смогла договорить.

— Долг моего отца, — прозвучал едва слышный голос, из-за чего королева переспросила.

— Что?

— Этот долг принадлежит только моему отцу, никак не мне, — все-таки выговорил парень.

Королева хотела возразить, что ей неважно, кому принадлежит долг — семье или отцу, но, увидев ненависть в его глазах, она промолчала

— Я выплачу долги твоего отца.

— Чего вы хотите взамен? — Мэттью особо не блистал умом и сам это хорошо осознавал, но даже он понимал, что никто ничего не делает просто так, и если кто-то готов ради него что-то сделать, то ему нужно быть готов что-то отдать взамен.

— Взамен ты должен выйти за меня, — тихо произнесла королева, но и этого было достаточно, чтобы услышать ее.

Казалось, ее голос притягивает гром и молнии, ведь снова небеса загрохотали и по ним прошлись причудливые золотые узоры молнии.

Застигнутый ее словами, молодой человек остановился. Его взор отлепился от королевской особы и устремился к бушующему небу.

Он осознавал свои недостатки в остроумии, равно как и трудности с выражением эмоций, свойственных большинству людей.

Поэтому, внимая нелепому предложению королевы, чей сын был почти его ровесником, он не размышлял о бессмысленности происходящего, а погрузился в совершенно иные мысли.

Он думал о том, что его жизнь станет очень похожей на одну сказку, если согласится жениться на королеве.

Почти каждый знаком с историей Белоснежки, чья мать отошла в мир иной, а безутешный отец вскоре привел в дом новую жену. Мачеха, снедаемая завистью, возненавидела юную падчерицу, а после смерти короля и вовсе приказала охотнику лишить принцессу жизни.

Когда мать Мэттью была жива, она часто читала ему на ночь свою любимую сказку о Белоснежке. После ее кончины осиротевший Мэтт вновь и вновь возвращался к этим строкам.

Он не мог понять, любит ли он эту сказку или ненавидит, но он продолжал перечитывать ее, и сейчас он думал, что его жизнь превратится в мрачное подобие этой сказки.

Только теперь он сам окажется на месте злой мачехи, той самой, которую Белоснежка в финале заставила плясать до смерти на раскаленных углях. Пусть он станет не мачехой, а отчимом, пусть у него будет невинный пасынок вместо юной принцессы, но суть останется неизменной.