Глава 15.0

Глава 15

– Моя королева, – произнес он с невероятным восторгом.

Лицо его сияло безумной радостью, широкая улыбка обнажила ряд белых зубов, среди которых зловеще поблескивали змеиные клыки, придавая ему пугающий вид.

В голове билось: «Моя королева, ты как раз вовремя».

Королева сперва перевела взгляд на Мэттью. Его лицо искрилось неподдельным счастьем. Она лишь едва заметно кивнула ему, а затем посмотрела на сына. На миг взгляд её смягчился при виде родного дитя.

Тот, встретившись с её глазами, облегчённо вздохнул.

После этого королева обратила взор на герцога. Взгляд её был холоден, как арктический лёд, а брови, нахмурившись, нависли над висками, выдавая крайнюю степень недовольства.

Тем временем Спенсер, словно очнувшись от оцепенения, быстро поднялся на ноги.

Ирэн, последовав его примеру, тоже встал и поприветствовал королеву.

Королева, облачённая в тёмный королевский костюм, казалась воплощением незыблемости и власти.

Её лицо, спокойное и сдержанное, сейчас было непроницаемым, как гладь замерзшего озера.

От неё исходила аура такой силы, что даже воздух вокруг сгущался.

Экхарт стоял, окаменевший от беспокойства и злости.

Понимание того, что он угодил в расставленную ловушку, обжигало его сознание.

В одно мгновение карточный домик его репутации рухнул на глазах.

Он понимал, что королева не простит ему ни единого слова, ни единого действия.

Вдобавок ко всему, за королевой, словно незримая, но ощутимая стена, выстроились министры внутренних дел королевства в окружении высокопоставленных профессоров и учителей – тех, чьё мнение было законом.

Королева неспешно обратила взор на герцога, и в омутах её глаз не было и искры сочувствия.

Голос её, ровный и холодный, прозвучал как погребальный звон:

– Экхарт, ты преступил черту. Я слишком долго закрывала глаза на твои деяния, взирая на кровное родство, но больше не намерена этого делать. Стража! – повелительным жестом призвала королева. – До дня суда будешь заточен в темницу.

Экхарт прекрасно понимал, что на этот раз он действительно оплошал, и не собирался сопротивляться.

Но, увидев в руках стражников ошейник, он замер, словно поражённый громом.

Взгляд, исполненный невыразимого оскорблённого достоинства, метнулся к королеве.

Голос его, дрожащий от сдерживаемой ярости и унижения, прозвучал тихо, но отчётливо:

– Ваше Величество, я осознаю всю тяжесть проступка и искренне раскаиваюсь. Я готов понести наказание и не намерен противиться правосудию. Но неужели столь унизительные меры необходимы?

Ошейник – специальное приспособление, созданное для обуздания преступников, одарённых особыми способностями. При надевании он блокирует любые проявления силы: маг лишается возможности использовать ману, паладин – своей ауры, а священник – эфир.

– Ха, – королева холодно усмехнулась, её губы изогнулись в неприятной гримасе. Взгляд её, острый, как осколок льда, впился в собеседника. – Осознаёшь, говоришь? Как-то не похоже.

Она медленно наклонила голову, словно оценивая его с высоты своего положения, ни на секунду не отводя взгляд.

– Ты понимаешь, что будь на твоём месте кто-то другой, за подобные слова его бы казнили на месте? – в её голосе прозвучала сталь. – И ты смеешь говорить об осознании и унизительной мере?

Королева сделала едва заметный шаг вперёд, её фигура казалась более прямой и угрожающей, а в глазах зажёгся холодный огонёк.

Пристыдив герцога, королева заставила его умолкнуть.

Челюсти его судорожно сжались, а взгляд, мечущийся от королевы к королю, наконец остановился на наследном принце.

На лицо он насильно натянул подобие доброжелательной улыбки и двинулся в сторону Ирэна.

Стража отреагировала мгновенно: сталь обнажённых клинков блеснула в свете солнечных лучей, сопровождая движение угрожающим лязгом.

Мэттью же, словно тень, заслонил Ирэна, выставив руку, преграждая путь герцогу.

Экхарт, внутренне усмехнувшись, наблюдал эту бурю эмоций, разыгравшуюся перед ним. Он позволил себе крошечную, почти незаметную улыбку, которая не коснулась даже его глаз. Высоко вскинув подбородок, он принял вид абсолютной невозмутимости.

– Я всего лишь хотел искренне извиниться перед его высочеством, – произнёс он, его голос звучал ровно и спокойно. – И хотя слова его величества короля глубоко задели меня, я не должен был злословить и впутывать вас в это, ваше высочество.

Он сделал лёгкую паузу, словно собираясь с мыслями, и продолжил, смотря прямо на принца.

– В порыве гнева разум мой помутился, и ни единого слова из сказанного я не имел в виду. – Экхарт слегка наклонил голову, демонстрируя показное смирение.

– Надеюсь, его высочество не примет мои слова близко к сердцу. – Последние слова он произнёс с едва уловимым оттенком сожаления, но в глазах его по-прежнему мелькала та самая внутренняя усмешка.

Осознав, что накал страстей несколько спал, он продолжил движение в сторону Ирэна, но Мэттью, словно непреклонная стена, всё ещё стоял на пути.

Тем не менее, это не стало препятствием для Экхарта в достижении своей цели.

Он низко, с почтительным наклоном в сорок пять градусов, поклонился и, вложив в голос всю искренность раскаяния, произнёс:

– Простите меня, ваше высочество.

Затем он безропотно протянул руки, позволяя страже заковать его шею в ошейник, а запястья – в кандалы.

Ошейник, мерцающий тусклым светом подавления ауры, словно удавка, обвивал его горло.

Но даже лишенный своей силы, он оставался мастером меча, во много раз превосходящим обычных смертных.

Поэтому, в дополнение к ошейнику, на его руки наложили специальные кандалы, созданные с помощью заклинаний, чья прочность, казалось, превосходила саму сталь. Разорвать их было невозможно.

Сцена с поклоном Экхарта внесла сумбур в и без того напряжённую атмосферу.

Королева, нахмурившись, наблюдала за этой сложной игрой, понимая, что за показным раскаянием скрывается тщательно продуманный ход.

Она знала дядю слишком хорошо, чтобы поверить в его внезапное смирение. Мэттью, продолжая защищать Ирэна, бросил на королеву вопросительный взгляд, мягко улыбаясь ей.

Стражники, не теряя времени, подхватили закованного герцога и повели его к выходу из сада.

Экхарт, не сопротивляясь, шествовал между ними, сохраняя гордое выражение лица. В последний раз обернувшись к наследному принцу, он встретился с его взглядом, полным дикого ужаса, и едва заметно усмехнулся.

Эта усмешка, полная скрытой угрозы и презрения, не ускользнула от него.

Ирэн оцепенел, осознавая услышанное от герцога.

Не его продолжительная речь, полная раскаяния, а то, что было передано магическим путём.

Да, герцог принадлежал к тем, кто владел аурой и, в незначительной степени, магией.

Её было ничтожно мало, почти комично, но достаточно для использования простого, хоть и сложного, экономного заклинания: передачи мыслей непосредственно в разум.

О том, что герцог владеет магией, знал лишь Ирэн, но главное – слова, оброненные им, заставили Ирэна вновь побледнеть от захлестнувшего страха.

Он даже не помнил, как попрощался с королевой и королём, как покинул беседку.

Как шёл по садовой тропинке быстрым шагом, и в ушах эхом пульсировал стук собственного сердца.

Слова герцога, словно ядовитые змеи, вились в его сознании, отравляя каждый вздох.

Сбившееся дыхание казалось предвестником удушья, весь воздух разом исчез из лёгких.

Рой ледяных муравьёв бежал по телу, вонзаясь в нежную бледную кожу сотнями острых игл, терзая и разрывая её.

Живот сводило острым, болезненным узлом.

Постепенно быстрые шаги перешли в отчаянный бег.