Глава 8
Перевод подготовлен командой «Звёздный Раскол» 🌌
Приятного чтения!
С точки зрения гражданского чиновника Марка
У Короля нашей страны четверо детей. Первый принц, Первая принцесса, Второй принц и, наконец, Третий принц. Первые трое пользуются исключительно высокой репутацией. Они безупречны собой. Блестяще образованны. На светских раутах они неизменно сияют, их речи искусны, а таланту виртуозно покорять людские сердца можно лишь позавидовать. Первый принц — безукоризненный наследник престола. Второй принц демонстрирует выдающиеся таланты верного соратника и надежной опоры трона. Первую же принцессу прославляют как истинное воплощение милосердия и проницательности.
Некогда у Первого принца была невеста. Дочь могущественного дворянского рода, мудрая и скромная девушка, но тяжелая болезнь слишком рано оборвала её жизнь. С тех пор место будущей королевы остается вакантным. К чему это привело? Дочери влиятельных аристократов открыли настоящую охоту за этим статусом. Балы, чаепития, торжественные церемонии — все взгляды неизменно прикованы к Первому принцу. Вокруг Второго принца и Первой принцессы также не утихают слухи о выгодных партиях. Ибо родство с королевской кровью — это синоним абсолютной власти.
И на этом ослепительном фоне... Третий принц всегда держался в тени. Да, внешне он несколько привлекательнее заурядного юноши, однако напрочь лишен того благородного лоска, что присущ его старшим братьям и сестре. Он редко брал слово, на светских приемах вел себя предельно скромно, избегал любых конфликтов и никогда не выходил на первый план.
— Ничем не примечателен.
— Совершенно безвреден, но и вспомнить о нем нечего.
Таков был суровый вердикт окружающих. Когда речь заходила о будущем Третьего принца, двор не питал никаких ожиданий — обсуждали лишь его дальнейшее устройство. Отдадут ли его в зятья влиятельному дворянскому роду, или же он тихо проживет свой век в качестве безликого королевского вассала? Никто даже не заикался о престоле. Никто не видел в нем политического конкурента. К нему относились с ледяным равнодушием.
Признаюсь честно: когда мне впервые зачитали приказ о назначении на службу к Третьему принцу, я испытал горькое разочарование. Но, приступив к своим обязанностям, я всё понял. Если коротко — серость. Если грубо — некомпетентность. Если мягко... безвредность. Он не кичился властью, не питал никаких амбиций и просто монотонно плыл по течению изо дня в день. В кабинете Его Высочества царила гнетущая тишина, лишенная малейшего намека на жизнь или вызов. «Неужели здесь я и сгнию заживо?» — совершенно искренне думал я тогда.
Изменения обрушились внезапно. Первым, что бросилось в глаза, стала скорость, с которой принц читал документы. Невероятная скорость. По моим ощущениям — раза в три быстрее обычного. И это не было поверхностным чтением. Он безошибочно выхватывал саму суть, играючи отсекая всю словесную шелуху. Ту стопку отчетов, на которую раньше уходил целый день, а то и больше, Его Высочество полностью обработал еще до обеда. До обеда! Мой разум отказывался в это верить. Однако, как я ни вчитывался в завизированные бумаги, не мог найти ни единого изъяна. Ни одной опечатки, ни одной логической дыры, ни одного упущенного нюанса. Абсолютно безупречная работа.
— Эта часть никак не влияет на итоговый вывод, — сухо замечал принц. — А для этого доклада вполне хватило бы и двух строк.
Произнося это, Третий принц уверенным движением вычеркивал лишнее. В его твердой руке читалась хватка ветерана. Человека, однажды едва не погребенного под лавиной бессмысленной бумажной волокиты.
Затем кардинально изменился подход к принятию решений. Из них исчезли любые колебания.
— Этот проект обречен на провал.
— У нас нет ни единой веской причины запускать это прямо сейчас.
— Если мы за это беремся, то сначала необходимо подготовить материальную базу.
Прежний принц в подобных ситуациях неизменно бы промямлил: «Давайте пока понаблюдаем» или «Но ведь прецедентов не было...». Теперь всё изменилось. Моментальный анализ. Мгновенное утверждение. Или же столь же стремительное вето. Но сами критерии его оценки... они совершенно не вписывались в логику королевской крови.
— Пытаться вытянуть работу на одном голом энтузиазме при хронической нехватке кадров — абсолютно недопустимо.
— Если зона ответственности размыта, исполнители на местах неизбежно сломаются.
Это звучало пугающе прагматично. Самым странным было то, что внешне Его Высочество ничуть не изменился. Он по-прежнему оставался спокоен, никогда не повышал голоса и даже чай пил с той же размеренной скоростью. Его гастрономические вкусы остались прежними. Манера речи была всё такой же вежливой и тихой. И тем не менее... его внутреннее естество стало абсолютно, тотально иным.
Стоит добавить, что прежний Третий принц обожал оправдания. «Слишком многие будут против», «В будущем это может обернуться проблемами». Он из тех, кто сначала выстраивал баррикаду из причин ничего не делать, а уж потом осторожно действовал. Нынешний принц другой.
— Если мы не можем обеспечить результат — мы за это не беремся.
— Если мы начинаем работу, всю полноту ответственности я беру на себя.
И каждый раз Его Высочество непременно добавлял:
— Нет никакой нужды изнурять себя сверх меры.
Казалось, принц доподлинно знает, каким спасательным кругом эти слова становятся для простых чиновников. Словно... словно он сам когда-то надорвался и сломался от непосильной ноши. Однажды Третий принц в абсолютной тишине обронил фразу:
— Марк. Работу нужно просто выполнять и завершать в срок. Работа — это не испытание на прочность, которое нужно безропотно терпеть.
Подобные речи никак не могли принадлежать члену королевской семьи. Но, как ни странно, в них звучала неоспоримая, пронзительная истина.
Я не знаю, что именно так кардинально изменило Третьего принца. Но теперь Его Высочество судит, опираясь на холодные цифры, и никогда не размывает границы ответственности. А главное — в его картине мира напрочь отсутствует концепция использования людей на износ. Только богам известно, насколько это редкое качество для власть имущих. Теперь я могу заявить с гордо поднятой головой: Третий принц — господин, которому действительно стоит служить. Пусть он и не блистательный герой. И уж точно не король-идеалист, толкающий возвышенные речи.
В последнее время ко мне всё чаще поступают прошения о переводе в наше ведомство. Разумеется, я отклоняю их все до единого. «Я хочу служить под началом Третьего принца». Когда я спрашиваю о причинах, ответы поражают своим однообразием:
— Там нет дискриминации по титулу.
— Там можно нормально закончить дела к вечеру.
— Там заболевшим дают возможность отлежаться.
На мгновение мне показалось, что это тревожный симптом. Ведь мы находимся в королевском замке. Месте, которое по своей природе должно выжимать из служащих все соки во имя процветания государства. Но я тут же отбросил эту нелепую мысль. Нет. Это лишь неопровержимое доказательство того, что влияние Третьего принца неуклонно растет. Под началом Его Высочества немыслимо имитировать бурную деятельность. Работу нельзя назвать легкой, но она строго нормирована. И за нее воздается по справедливости. Вот почему люди рвутся к нам.
Сегодня Его Высочество вновь поднялся из-за стола ровно по окончании рабочего дня. Глядя вслед его удаляющейся спине, я дал себе безмолвную клятву.
Я стану нерушимым щитом, оберегающим покой этого человека.