Тень, Сталь и Последний Шанс Торвина

Глава 38. Тень, Сталь и Последний Шанс Торвина

Пролом, где секунду назад были массивные ворота цеха «Стабильного Потока», изрыгал едкий, удушающий дым. Вперемешку с пылью висели искры от перебитых рунных линий. Воздух горел в легких, пах гарью и чароном, и расплавленным металлом и… паникой. Крики, топот, звон железа – хаос бушевал внутри.

Артём первым шагнул в дымящуюся пасть, его рунный клинок уже в руке, холодное сияние лезвия резало клубящуюся мглу. За ним, плечом к плечу, ввалились десять его теней. Их доспехи, пульсирующие приглушенным синим, казались живыми в полутьме.

Инстинкт – резкий, как удар кинжалом. Артем вжал волю в руку с хищником. «Предвидение» активировалось. Голубые линии, скрытые под латной перчаткой и наручем, вспыхнули ослепительно-ярко. Свет пробился сквозь узкие щели доспеха, озарив клубы дыма призрачным сиянием. Под забралом шлема его глаза вспыхнули тем же ледяным голубым огнем – зрачки исчезли, залитые светом магии. Мир замедлился, став резким, гипер детализированным, но одновременно – наполненным призрачными траекториями будущих секунд.

Он не просто увидел – он почувствовал сотню сгустков сконцентрированной смерти, летящих из глубины цеха. Это были рунные кристаллы, размером с кулак, тускло мерцающие изнутри фиолетово-черным светом Гнили. Каждый – миниатюрная бомба замедленного действия, активируемая при ударе. Их траектории прочертили в его сознании смертоносную сеть, покрывающую весь отряд.

Реакция – мгновенна. Не крик, не приказ. Чистое действие. Его левая рука в латной перчатке взметнулась вперед. Не для броска, а как щит. Из ладони, из сплетения рун на перчатке и предплечье, с оглушительным гулом и ослепительной вспышкой вырвался массивный полупрозрачный купол желтого цвета, покрытый рунами и руническими кругами. Он был не статичен – он пульсировал, как живой, испещренный сложными мерцающими символами. Щит встал на пути кристаллов в последний миг.

 Фиолетово-черные огненные шары разорвались о желтую поверхность. Грохот был калечащим, сливаясь в один непрерывный рев. Желтый щит заколебался, потрескался светящимися паутинками, но выдержал. Волна жара и ударной силы, отраженная щитом, рванула вовнутрь цеха, сбивая с ног невидимых пока врагов, вырывая куски стен и оборудования. Осколки кристаллов и каменной крошки защелкали по доспехам отряда Артёма, как град. Щит погас, оставив после себя запах гнилого чарона и расплавленного металла.

Дым частично рассеялся взрывом. То, что открылось взору, было одновременно жалким и ужасающим. На них, из глубины огромного цеха, заполненного алхимическими перегонными кубами, столами с кристаллами и штабелями сырья, неслась толпа. Не солдаты. Рабочие. Человек двести. Их лица были искажены не яростью, а животным страхом и отчаянием. В руках – не оружие, а инструменты их каторжного труда: тяжелые рунные зубила для обработки чаронных кристаллов, массивные молоты для дробления руды, острые монтажные крючья. Их одежда – прожженная кислотой роба. Они были пешками, брошенными на задержку, пушечным мясом.

Артём не колебался. Его голос, усиленный рунами шлема, прокатился громом, перекрывая гул: — К оружию! Никакой пощады предателям жизни! Его клинок, все еще пылающий холодным синим, указал вперед. Хищник под кожей заурчал одобрительно – запах страха и крови был ему сладок.

Десять воинов в рунных латах ринулись навстречу толпе. Это не был бой. Это было избиение. Синие клинки с рунами «Остроты» и «Проникающего удара» проходили сквозь грубую ткань, кожу и кости, как сквозь масло. Зубила и молоты рабочих со звоном отскакивали от усиленных доспехов, оставляя лишь царапины на темном металле. Крики ужаса, предсмертные хрипы, звон стали, глухие удары тел о каменный пол – все слилось в жуткую симфонию смерти. Воины Артёма двигались с ужасающей эффективностью и безэмоциональностью живых машин, отточенных многолетними тренировками в рыцарской академии этого умирающего мира и жаждой мести за «Железного Пса». Бойня длилась минуты. Скоро в радиусе десяти метров от входа лежали груды тел. Остальные рабочие, охваченные паникой, бросились врассыпную вглубь цеха, в боковые проходы.

Один. Один рабочий остался стоять. Молодой парень, лицо в саже и крови, в руках он судорожно сжимал треснувшее зубило. Его ноги подкашивались от ужаса. Он смотрел на Артёма широко открытыми, безумными глазами.

Артём шагнул к нему. Быстро. Решительно. Его левая рука в латной перчатке вцепилась в ворот робы рабочего, с легкостью подняла и швырнула его на колени перед собой. Зубило с лязгом отлетело в сторону.

Прежде чем рабочий успел вдохнуть для крика, кулак Артёма в стальной перчатке со всей яростью обрушился ему в лицо. Удар был страшным, точным. Раздался тот самый хруст – ломающейся кости и вылетающих зубов. Кровь фонтаном брызнула из разбитого рта и носа. Рабочий закачался, едва удерживаясь на коленях. Артём наклонился, его голос, доносящийся из-под забрала, был низким, шипящим, как раскаленный металл, окунаемый в ледяную воду, и насыщенным чистой, неразбавленной ненавистью: — ГДЕ ТОРВИН? Каждое слово – отдельный удар.

Рабочий, давясь кровью и слюной, выплюнул на окровавленный пол несколько белых осколков зубов. Он поднял заплывающий от удара и слез глаз на Артёма. В нем не было страха теперь. Только жгучая ненависть и отчаяние.

— Вы… вы… — он захлебнулся кровью, но выговорил, шепелявя и пуская пузыри из разбитых губ: — Ублюдки… Из-за вас… ваших цепочек… мы все! Все лишаемся заработка! Голодать будем! Сдохнем! В его голосе была горькая правда пешки, которой промыли мозги.

Артём выпрямился. Его голос, обращенный к воинам, был ледяным, лишенным эмоций после вспышки гнева: — Обыскать цех. Документы, схемы, скрытые проходы. Все. Воины рассыпались по цеху, как смертоносные тени. Артём вернул свой горящий голубой взгляд рабочему. Молчание было страшнее крика. Давление. Рабочий сломался. Его плечи затряслись, он всхлипнул. — Торвин… — прошептал он, кровь стекала по подбородку. —Он… он не главный… Пешка… как и мы… Большие шишки… в других городах… в Аргосе… Я не знаю… клянусь… Он закашлялся. — Торвин сейчас… он… дома… когда тревога… У него… особняк… «Вечный Прилив»… на набережной Пепельных Фонарей… номер семнадцать… Подземный ход… из его кабинета… в цех… тут… Он кивнул в сторону дальнего угла цеха, где виднелась массивная дверь с рунами охраны, теперь частично поврежденными взрывом.

Артём отпустил рабочего. Тот рухнул на пол, рыдая и сжимая лицо руками. Артём повернулся – к пролому в воротах подходил Дед и его десять воинов. Они были безупречно чисты. Ни пылинки, ни капли крови на их темных доспехах. Движения – плавные, без суеты. Только в воздухе вокруг них витал едва уловимый запах свежей крови и оружейной смазки. Их вход был не штурмом, а тихой прогулкой смерти.

Дед остановился в метре от Артёма. Его единственный глаз, видимый под капюшоном, скользнул по Артёму, по окровавленному рабочему, по разгромленному цеху. — Все целы? —спросил он, его голос был как скрежет камней, тихий, но слышимый сквозь шум.

Артём коротко кивнул, снимая шлем. Его лицо было бледным, в поту, но глаза горели холодной решимостью. — Торвин сбежал. Домой. «Вечный Прилив», набережная Пепельных Фонарей, семнадцать. Есть подземный ход здесь.

Глаз Деда сужен. Он уже повернулся к своим людям, отдавая беззвучные приказы жестами. Двое его теней растворились в направлении, указанном рабочим – искать и блокировать вход в туннель. Сам Дед сделал шаг к выходу – путь лежал к особняку Торвина.

Артём быстро отдал команды оставшимся воинам:

— Ты, ты и ты! — он указал на трех солдат. — В цитадель. Немедленно. Приведите сюда Лору, Элиаса и его лучших аналитиков. Пусть копаются во всех бумагах, схемах, журналах. Ищите имена, связи, планы «Стабильного Потока». Все, что может гореть – пусть горит потом. Что ценно – сохранить.

— Ты! — указал на самого быстроногого.— Найди Эраста. Скажи ему: его кузнечный цех №2 теперь здесь. Оборудование целое, сырья – горы. Пусть мобилизует всех, включая учеников. Нам нужно увеличить производство «Цепей» втрое. 

— Остальные! — Артём окинул взглядом оставшихся семерых. — Очистить цех. Живых – под замок в подвал. Раненых –исцелить. Мертвых – в печь. Готовьте плацдарм для наших.

Артём надел шлем. Его взгляд встретился со взглядом Деда, уже стоявшего на пороге пролома, оглядывающего улицу. Без слов. Только кивок. Они понимали друг друга с полусотни. Дед шагнул в ночь, растворяясь в тенях, как и его люди. Они были призраками, направляющимися к «Вечному Приливу».

Артём сделал глубокий вдох. Воздух все еще пах гарью, кровью и предательством. Он повернулся к рабочему, все еще сидевшему в луже собственной крови и слез.

— Заберите его, — бросил он солдатам, указывая на рабочего. — Пусть живет. Пока. Он еще пригодится.

Затем Артём шагнул через груды тел, направляясь к месту, где должен быть вход в туннель Торвина. Его синие глаза под забралом горели холодным огнем. Хищник под кожей урчал – погоня начиналась. Торвин думал, что у него есть шанс. Артём и Дед собирались показать ему, что его «Вечный Прилив» обернется кровавым отливом. Последний шанс Торвина таял с каждым шагом теней, скользящих по мертвым улицам Пепельных Фонарей. Глава заканчивалась, но ночь возмездия была в самом разгаре.