Ключ

Глава 17: Ключ

Тяжелый воздух зала забытых армий остался позади, но его привкус – медный от крови, горький от чарона – все еще висел в горле. Артём шаркнул сапогом по грубо отесанному камню нового коридора, оставляя за собой кровавый след. Рана на боку ныла тупой болью, но он стиснул зубы – жаловаться было некому.

Дед шел впереди, его обычно гордая осанка теперь ссутулилась под невидимым грузом. Пальцы в кровоподтеках машинально перебирали пустые карманы – последний сухарь они разделили шесть часов назад. Осталась лишь половина скудных запасов: несколько полосок вяленого мяса, завернутых в промасленный пергамент, да горсть сушеных ягод, липких от собственного сока.

Артём разжал ладонь, разглядывая Хищника. Меч изменился – не только внешне, но и в ощущении. Руны на клинке, прежде холодно голубые, теперь переливались золотисто-багровыми всполохами, словно под кожей металла билось живое, яростное сердце. При малейшем движении лезвие издавало едва слышный звон, похожий на отдаленный боевой клич.

— Дед… — голос сорвался на хрип.

Старик обернулся, и в его глазах Артём прочел то же понимание – передышка будет недолгой. Молча, жестом, Дед прервал невысказанный вопрос, и они двинулись дальше, в глубь ненавидящего их каменного чрева.

Зал возник внезапно – один шаг по узкому коридору, и пространство развернулось вокруг них бескрайней каменной пустыней.

Серые плиты пола терялись в дымке, стены отсутствовали вовсе, а потолок… Артём поднял голову и почувствовал головокружение. Там, где должен был быть свод, зияла бездна, уходящая вверх бесконечными ярусами, каждый из которых был чуть темнее предыдущего, пока чернота не становилась абсолютной.

И в центре этого немыслимого пространства, ровно на уровне глаз, висел Ключ.

Бронзовый, покрытый зеленоватой патиной, с трещиной вдоль центрального зубца – он казался одновременно древним и вневременным. Тонкая нить, на которой он держался, была не просто невидима – она искривляла пространство вокруг себя, создавая едва уловимую дрожь в воздухе.

Артём потянулся к нему, но пальцы встретили незримый барьер. В тот же миг Башня заговорила.

Голос пришел не через уши – он разорвал сознание, как раскаленный клинок, оставляя после себя не звук, а чистый смысл:

ПОСЛЕДНИЙ ВОПРОС. ЧТО ТЫ СДЕЛАЕШЬ С ЭТИМ КЛЮЧОМ?

Тень Деда дернулась, отделилась от пола и поползла в сторону, обретая плотность и форму. То, что оторвалось от его силуэта, было лишь отдаленно человеческим – длинные, слишком гибкие конечности, спина, выгнутая как у хищника перед прыжком, и лицо… Вернее, то, что должно было быть лицом – гладкая, безглазая маска с вертикальной щелью вместо рта.

— Я сожгу Гильдию дотла. — слова Деда падали, как камни в бездонный колодец. — Каждый кирпич. Каждый устав. Каждое воспоминание о ней.

Тишина сгустилась, стала почти осязаемой.

Хищник на руке Артёма захихикал – звук, похожий на скрежет металла по стеклу, разлился по венам, заполняя их ледяным огнем.

ТВОЯ ОЧЕРЕДЬ.

Артём поднял голову, и глаза его вспыхнули тем же голубым пламенем, что горело в глазницах поверженных рыцарей.

— Я украду небо у тех, кто забрал его у нас. 

Башня замерла. Пауза растянулась, вышла за рамки разумного – целая вечность в несколько сердечных ударов. Казалось, само древнее сооружение дрогнуло, столкнувшись с чем-то неожиданным.

Потом мир вздрогнул.

Пол рассыпался под ногами, превратившись в черный, неестественно теплый песок. Они падали, но не вниз – сквозь слои реальности, сквозь собственные воспоминания, вырванные из глубин подсознания.

Перед глазами Артёма промелькнул он сам – семилетний, с худыми, как прутики, руками, царапающий на стене камеры знаки, значения которых еще не знал. Пальцы кровоточили, но он продолжал, одержимый необъяснимой потребностью.

Следующее видение – Дед, но молодой, с еще не седыми, а лишь тронутыми серебром висками. Он стоит над поверженным мастером Гильдии, и его «Коготь» дымится, как раскаленный металл. Глаза… Глаза горят чароном, но не синим, а черным, как сама глубина Башни.

Третье видение – кто-то еще. Тень в плаще, наблюдающая за Башней снаружи, с расстояния, которое не должно было существовать. Фигура поворачивается, и на миг Артёму кажется, что он узнает черты лица, но образ рассыпается прежде, чем может обрести ясность.

Хищник смеялся – его смех сливался с гулом распадающейся реальности, заполняя череп Артёма до отказа.

— Держись!

Голос Деда прорвался сквозь хаос. Его рука, покрытая сетью старых шрамов, вцепилась в запястье Артёма с силой утопающего.

Падение резко оборвалось.

Они приземлились на поверхность, которая не могла существовать – идеально гладкую, зеркальную, но отражающую не их, а какие-то иные версии самих себя.

Артём увидел себя в гильдейском мундире, с холодными, как лезвие ножа, глазами. Его двойник что-то говорил, но звука не было – только движение губ, складывающихся в слова, которые Артём, к своему ужасу, мог прочесть:

«Это необходимо. Для порядка.»

Дед-отражение был еще страшнее – сгорбленный, с пустыми руками, без единого артефакта. Его лицо, покрытое морщинами глубже, чем должно было быть, выражало лишь усталость и покорность.

Поверхность под ногами затрещала, как тонкий лед.

— В таком случае… забери ключ на вершине.

Где-то высоко, в самом сердце Башни, щелкнул механизм, старый настолько, что звук его был похож на скрип костей древнего исполина.

Дверь, которой не было мгновение назад, приоткрылась.

И сквозь щель хлынул свет.

Он не был похож ни на что из виденного Артёмом ранее – не слепящий, не теплый, не холодный. Он просто… был. И в его присутствии даже Хищник на мгновение замолчал, словно испугавшись.