Приветствие.

Глава 6 Приветствие.

Дверь захлопнулась за ними с глухим стуком. Вместо ожидаемой темноты их встретил мерцающий голубоватый свет, исходящий от стен – они дышали, медленно перемещаясь, как части гигантского механизма.

Голос Башни прозвучал в их сознании, холодный и металлический:

"Найдите ключ-артефакт. Только он откроет путь выше." 

Из щелей между плитами выползли первые чаронные гоблины – сгустки магии, скрепленные ржавыми болтами. Их голубые глазки-кристаллы мерцали голодом.

— Берегись! — крикнул Дед, расстреливая ближайшего. Существо рассыпалось в облако искр.

Артём ощутил, как руны на его руке заструились теплом – Хищник пробуждался, чувствуя добычу.

Гоблины нападали волнами, цепляясь когтями за одежду. Каждый точный выстрел в глаз-кристалл приносил временную передышку, но стены продолжали сдвигаться, меняя конфигурацию лабиринта.

— Там! — Артём указал на мерцание в конце коридора. На каменном постаменте лежал артефакт – бронзовый компас с треснувшим стеклом.

Дед кивнул:

— Это наш билет наверх.

Но прежде чем они смогли сделать шаг, пол под ногами дрогнул.

Пол вдруг затрясся. Не просто дрогнул – забулькал, как кипящая смола. Из трещин полезли гоблины, но не те, что были раньше. Эти... капали. Словно ржавые болты, склеенные синеватой слизью, они вытягивали костлявые конечности. Их глаза – не кристаллы, а пузыри с мутной жидкостью, в которой плавали крошечные зрачки. Все они моргали в унисон, чавкая влажными звуками.

"Черт возьми..." – прошептал Артём, отступая.

Гоблины начали сливаться. Они прилипали друг к другу, как горячий воск, кости ломались и перестраивались с хрустом. Перед нами поднималось нечто огромное, бесформенное, но ужасающе живое.

Колосс встал во весь рост. Его тело было лоскутным одеялом из десятков сросшихся тел – где-то торчали рёбра, обтянутые проволокой, где-то зияли дыры, из которых сочилась густая голубая жижа. Запах горелой меди и гнилых зубов ударил в нос.

Головы не было. Только зияющая пасть от плеча до плеча, усеянная вращающимися шестернями вместо зубов. Они скрипели, перемалывая воздух. А внутри – черная бездна, из которой капало что-то липкое.

"МЯСО. ДАЙТЕ МЯСА." 

Голос не звучал. Он вползал в голову, скребся по костям.

Дед выстрелил первым. Пуля вошла в грудную клетку чудовища – и тут же вылезла обратно, вытолкнутая голубыми червями. Они извивались, булькая тихим смешком.

Колосс сделал шаг. Вернее, его ноги не шагали – они растекались, как ртуть, и собирались заново, уже ближе.

Артём сжал кулак. Руны вспыхнули, и мир разорвался. В глазах замелькали гнилые вены Чарона, пульсирующие, шепчущие, зовущие в эту черную пасть.

Телепортация обожгла руку. Он материализовался прямо над чудовищем, чувствуя его кислое дыхание. В руке – граната с выдернутой чекой.

"На, подавись!"

Бросок. Колосс захлопнул пасть.

Тишина.

БУМ.

Изнутри раздался звук лопающегося нарыва. Броня вздулась, порвалась, и наружу хлынули... не кишки. Тысячи голубых червей, извивающихся, взрывающихся кислотой.

Колосс рухнул, но не умер. Его остатки ползли к Артёму, щелкая зубами.

"Добивай!" – закричал он.

Выстрел Деда. Вспышка. Тьма.

Тишина.

Только лужи голубой слизи да обломки костей напоминали о кошмаре.

"Мерзость", – плюнул Дед.

Артём тяжело дышал. Руна на руке пульсировала – Хищник был доволен. Среди кишок лежал старый бронзовый компас. Стрелка дрожала, указывая вверх.

"Пошли", – прошептал Артём.

Башня ждала.

Башня открылась.
Воздух дрогнул, как поверхность озера, тронутая пальцем. Артём сделал шаг – и зеркальный пол под ногами не хрустнул, не провалился, а принял его, словно густая ртуть. Вязкий, но не сопротивляющийся.

Пространство вокруг дышало.

Стены, потолок, даже воздух между ними – всё было зеркальным. Но не холодным и безжизненным, как обычное стекло. Эти поверхности жили. Они впитывали свет от чаронных ламп, переваривали его и отдавали обратно – искажённым, чужим.

Отражения смотрели на них.

И улыбались.

Дед схватил Артёма за плечо.

— Не двигайся.

Он говорил шёпотом, но эхо разнесло слова на тысячи шёпотов, возвращающихся со всех сторон.

Отражения повторили жест. Но их пальцы впились в плечи чуть сильнее. А у одного – когти уже прорезали ткань.

— Они учатся, — прошептал Артём.

— Нет. Они вспоминают.

Зеркала не разбить.

Попробуй – и удар вернётся к тебе, усиленный собственной яростью. Лезвие отразится в твоей плоти, камень разобьет твои кости. 

Здесь сила – враг.

Отражения – не копии. 

Они – возможности. Тени дорог, по которым ты не пошёл. Они – ты, но без твоих сожалений. Без твоих сомнений. Без той единственной слабости, что делает тебя человеком.

Они знают всё. 

Твои мысли, твои приёмы, твои хитрости – всё, что ты можешь придумать, они уже видели. Но есть одна вещь, которую они **не понимают**.

Страх.

Тот холод в животе, когда смерть дышит в затылок. Тот трепет в пальцах, когда понимаешь – сейчас или никогда.

Они бесстрашны.

А значит – глупы.

Потому что только тот, кто боится, настоящий.

И только тот, кто дрожит, опасен.

Артём посмотрел на своё отражение.

Оно уже было другим.

Его глаза – не его. Его руна – не руна, а чёрная трещина, ползущая по коже. Его улыбка – слишком широкая, слишком голодная.

— Он тебя видит, — сказал Дед.

— А я его?

— Только то, что он хочет показать.

Артём шагнул вперёд.

Его отражение шагнуло навстречу.

Они встретились нос к носу, разделённые лишь тонкой плёнкой зеркала.

— Что ты? — спросил Артём.

Отражение не ответило. Оно прикоснулось к стеклу – и Артём почувствовал холод.

— Оно хочет выйти, — сказал Дед.

— Пусть попробует.

Артём поднял руку – и отражение повторило.

Он сжал кулак – отражение сжало.

Он улыбнулся – отражение улыбнулось.

А потом –

Телепортация.

На миг он исчез – и появился сзади своего двойника.

Отражение не успело повернуться.

— Лови.

Дед швырнул нож.

Лезвие прошло сквозь зеркало – и вонзилось отражению в спину.

Зеркало вскрикнуло.

Не звуком – трещиной, побежавшей по поверхности.

Отражение упало, и стекло раскололось, как лёд под ногами.

— Бежим!

Они рванули вперёд, а за ними рушился мир.

Зеркала взрывались, но не осколками – тьмой.

Пустотой.

Последнее зеркало распалось, открывая лестницу.

Артём обернулся.

В осколках что-то шевелилось.

— Они ещё живы.

— Всегда живы, — сказал Дед. — Просто теперь знают, что ты сильнее.

Артём, преодолевая очередную ступень узкой лестницы, внезапно остановился. Его пальцы сжали покрытые инеем перила, когда вопрос, давно вертевшийся в голове, наконец сорвался с губ:

— Дед... Откуда ты знал про зеркала? Ты же никогда не был в Башне.

Старик вышел на небольшую площадку и обернулся, его дыхание оставляло мутные облачка на холодном воздухе. В глазах мелькнуло что-то неуловимое.

— Гильдия достигла седьмого этажа, — произнёс он, и слова повисли между ними, как ледяные кристаллы. — Их разведчики возвращались. Иногда. 

Он резко провёл рукой по лицу, словно стирая неприятные воспоминания.

— Выжившие... становились другими. Но перед тем как сойти с ума, успевали кое-что рассказать. — Дед потрогал шрам на шее. — Я знал одного такого. Долгих три месяца он пытался выцарапать на стенах своей клетки то, что видел.

Артём почувствовал, как руна на его руке пульсирует в такт этим словам.

— И что же он рассказал? — спросил он, делая шаг вперёд.

— Достаточно, чтобы понять главное, — Дед повернулся к лестнице, ведущей в темноту. — Зеркала — не самое страшное, что ждёт нас впереди. Гильдия дошла до седьмого этажа... но ни один из их людей не смог объяснить, что именно там увидел.

Внезапный порыв ледяного ветра пронзил их обоих, когда они стояли, глядя в чёрный провал лестницы, уходящей вверх. Где-то в вышине металлически щелкнул механизм, словно огромные часы готовились к бою.

— Значит, дальше... — начал Артём.

— Дальше идём вслепую, — закончил Дед, поправляя перевязь с патронами. — Но у нас есть то, чего не было у них. — Он бросил взгляд на руну Артёма. — И это их пугает больше, чем сама Башня.