Любимец богов

Глава 26. Любимец богов

Тишина наступила внезапно — как будто кто-то перерезал горло самому ветру.

Гул клинков, еще несколько секунд назад сотрясавший землю, затих. Звон металла, крики неживых воинов, грохот гигантских дубин — все оборвалось в одно мгновение. Артём поднял голову. Руны на его руке зашевелились, будто почуяв нечто незримое, и он увидел, как поле битвы застыло.

Гиганты замерли с дубинами, занесёнными для удара. Стрелы зависли в воздухе, словно вязнущие в мёде. Воины опустили оружие, их доспехи остывали, потрескивая, как перегретые механизмы, наконец отпущенные в покой.

— Сейчас, щенок! — рявкнул Дед и прыгнул вниз с холма, не дожидаясь ответа.

Артем бросился следом.

Они пробирались сквозь стройные колонны замерших воинов, словно пробегали через лес каменных изваяний. Артём краем глаза разглядывал их лица — или то, что от них осталось.

Священный Чарон, подумал он с отвращением. Они похожи на утопленников.

Кожа — бледная, с зеленоватым отливом, будто долго пролежавшая в болотной жиже. Лица покрыты трещинами, словно высохшая глина, а в этих трещинах пульсировали чёрные руны, словно под кожей копошились тени. Глаза закрыты, веки оплывшие, словно воск от долгого горения.

Казалось, если дотронуться — они рассыплются в прах.

Через полчаса бега Дед резко остановился.

Перед ними возвышалась Беседка.

Не та хлипкая постройка, что можно увидеть в садах Нижнего Улья. Нет. Это было грандиозное сооружение, вздымающееся ввысь, как несколько домов, поставленных друг на друга. Колонны, выточенные из чёрного камня, уходили в небо, а между ними висели гирлянды из костей — то ли трофеи, то ли украшения.

И в центре — Трон.

На нём восседал Судья.

Гигант.

Он не участвовал в битве — нет. Он наблюдал.

Его лицо (если это можно было назвать лицом) было гладким монолитом, лишенным черт. Лишь руны, выгравированные на поверхности, слабо пульсировали, словно под кожей камня текла кровь.

А у его ног стояли два пьедестала.

На первом — песочные часы из тёмного стекла, оправленные в золото. Песок внутри не двигался. Застыл.

На втором лежал клубок ниток.

Не простых.

Они были красными.

Как свежая кровь.

И, присмотревшись, Артём понял — они шевелятся.

Тень мелькнула на краю зрения — быстрая, как взмах крыла воронья.

Артём даже не успел разглядеть её толком, но тело среагировало раньше мысли. Щит.

Голубая полусфера вспыхнула перед ним, руны на руке взорвались холодным светом.

— Ш-ш-шик!

Клинок прошёл сквозь барьер, будто его и не было.

Не задержался. Не замедлился. Даже не дрогнул.

Просто прошёл.

Артём почувствовал удар — резкий, точный, неумолимый.

Хруст.

Ребра.

Острая боль, раскалённая сталь между костей.

Он посмотрел вниз.

Из его груди торчал клинок — узкий, тёмный, покрытый чёрными каплями, словно он не проткнул плоть, а вынырнул из неё.

За спиной стоял рыцарь.

Не воин с поля боя.

Тень.

Пустота в доспехах, лишь глаза — две точки синего огня, горящие сквозь щель забрала.

— М-мы... ж-живы... — пробулькало из-под шлема, голос словно шёл сквозь воду, через тысячу лет.

Клинок выдернули.

Артём рухнул на колени, кровь хлынула на песок, чёрный от Чарона.

Но руны на его руке вспыхнули.

Ярче.

Горячее.

Боль превратилась в жжение, рана светилась изнутри, плоть стягивалась, кости вставали на место.

А потом —

Гром.

Не от его "Грома".

От "Когтей" Деда.

Старик не кричал. Не предупреждал.

Он просто выстрелил.

Голубая молния разорвала воздух, шипя, как раскалённый клинок в снегу.

Прямо в голову рыцаря.

Шлем взорвался в осколках, пустота внутри на миг заполнилась ослепительным светом —

А затем тень рассыпалась, словно пепел, унесённый ветром.

Дед уже стоял над Артёмом, "Когти" в одной руке, Слёзный Кинжал — в другой.

— Вставай, щенок, — прошипел он, глаз за полумаской сверкал. — Они просыпаются.

И Артём понял — время вышло.

Битва начиналась снова.

Тьма ожила. Из каждого разлома в камнях, из каждой трещины в пространстве хлынули потоки черного дыма, принимая форму воинов. Это были не просто солдаты - это были воплощенные кошмары, доспехи которых звенели как погребальные колокола. Их клинки светились багровым, будто выкованы из застывшей крови, а за забралами клубился туман, в котором иногда мелькали лица последних жертв.

Артём ощутил, как Хищник на его руке взвыл - не в предупреждение, а вызове. Руны вспыхнули ослепительно-синим, освещая ужас, надвигающийся со всех сторон.

- Хватай артефакты и бежим! - его голос сорвался на хрип, когда он увидел, как Судья поднимается с трона.

Гигант встал, и мир застонал. Казалось, само пространство прогнулось под его тяжестью. Руны на его лице - нет, не на лице, на маске из плоти и металла - вспыхнули каскадом черного пламени. Воздух загудел, как миллион расстроенных арф, а земля затряслась, выбрасывая вверх осколки камней.

- Путники... - его голос был подобен скрежету континентов, сталкивающихся в глубинах мира. - Вы пришли нарушить мой траурный балет. Прервать симфонию вечной скорби.

Он поднял руку, и пальцы его распались на сотни черных щупалец, каждое из которых несло на конце плачущее лицо.

- Не пытайтесь выжить. Вы уже числитесь в моих списках.

Артём действовал на инстинктах. Пять чек - пять гранат с жидким Чароном, каждая из которых стоила целого состояния в Нижнем Улье. 

- На, подавись! - он швырнул их в самую гущу рыцарей, видя как черные сферы замедляются в воздухе, будто пробиваются сквозь густой мед.

Тишина длилась ровно два удара сердца.

Потом мир разорвался.

Взрывная волна вывернула реальность наизнанку. Рыцари не просто разлетались - они распадались, их доспехи превращались в рой черных мух, прежде чем испариться. Воздух горел сине-фиолетовым пламенем, а земля под ногами таяла, обнажая под собой пустоту с мерцающими звездами.

Дед не терял ни мгновения. Его "Когти" взвыли, выпуская заряд прямо в трещину на лице Судьи. Молния вгрызлась в маску, и на миг Артём увидел что-то за ней.

- Бежим! - Дед уже срывал артефакты.

Они были в ловушке. Со всех сторон - воины, пробуждающиеся от временного ступора. Их клинки уже поднимались для удара.

- Держись! - Артём вцепился в Деда, чувствуя как Хищник сжимает его плоть. 

Первый прыжок - мир превратился в водоворот цветов.

Второй - кости затрещали, в глазах лопнули капилляры.

Третий - Артём почувствовал, как что-то рвется у него внутри.

Они рухнули на землю в трехстах метрах, но передышки не было. Войска двух забытых богов уже разворачивались в их сторону. Каждая фракция - со своей эмблемой, своим стилем боя, своей бесконечной ненавистью.

Бой превратился в кошмарный танец: "Гром" ревел, выплевывая сгустки голубого ада, оставляя после себя только стекловидные воронки, "Когти" Деда вырезали целые сектора, превращая врагов в испепеленные силуэты на стенах реальности, щиты лопались один за другим, но каждый раз Хищник успевал создать новый

И когда казалось, что еще немного - и они прорвутся...

Мир вздрогнул.

Грохот был таким, что время остановилось. Песок поднялся трехметровой стеной, застыв в воздухе. Все воины окаменели.

И перед ними материализовался Судья, его маска теперь полностью треснула, сквозь щели сочился мрак древнее звезд.

- УБЛЮДКИ! - его голос разрывал реальность на части, в трещинах между словами мелькали чужие небеса. - ВЫ ДУМАЛИ, ЧТО МОЖЕТЕ УКРАСТЬ СЕРДЦЕ МОЕГО ТЕАТРА?!

Его рука поднялась для последнего удара, и Артём знал - это конец.

Но тогда...

Песчинка упала.

Одна-единственная, золотистая, она прожгла черноту как молния. Потом вторая. Третья.

Песочные часы в сумке Деда запели, и этот звук был похож на смех ребенка в мире, где дети давно забыли, как смеяться.

Песчинки падали.

Одна.

Две.

Десять.

Сотня.

Время сдвинулось с мертвой точки.

Руны на земле вспыхнули алым пламенем, как будто кто-то поджег саму кровь, пропитавшую этот проклятый песок. Свет лился из трещин, из щелей между камнями, из пустых глазниц мертвых воинов — мир горел.

— НЕТ! — голос Судья рассыпался, как сухой пергамент. — НЕВОЗМОЖНО! ВЫ ЗАПЛАТИТЕ ЗА ТО, ЧТО ВЫПУСКАЕТЕ—

Его слова оборвались. Его тело раскрошилось, как древняя статуя под ударами молота. Латы, плоть, сама тьма, что держала его вместе — все обратилось в черный пепел, подхваченный внезапным ветром.

И тогда артефакты вырвались из сумки Деда.

Песочные часы и кровавый клубок повисли в воздухе, кружась, как воронка. Песок лился из часов, нити разматывались из клубка — и все это сплеталось в единую золотую спираль, которая росла, расширялась, заполняла собой мир.

Вспышка.

Ослепительная.

Горячая.

И тишина. 

— Спасибо. 

Голос был тихим, как шелест песка, и в то же время глубоким, как само время.

Артём моргнул, пытаясь разглядеть сквозь пятна в глазах.

Перед ними стояла девушка.

Прекрасная.

Страшная.

Непостижимая.

Её волосы были чернее ночи, но в них мерцали звёзды — будто кто-то рассыпал по ним целую вселенную. Её глаза — бездонные, как пропасть между мирами — светились мягким золотым светом. Её кожа переливалась, словно соткана из песка и времени.

— Кто ты? — хрипло спросил Артём, чувствуя, как Хищник на его руке затихает, будто прижавший уши зверь.

Девушка улыбнулась.

— Я та, кого вы освободили.

Она сделала шаг вперед, и Артём понял — она не ходит. Она скользит, будто её ноги не касаются земли. Будто она лишь призрак, проецируемый в этот мир.

— Я - богиня времени этого мира. 

Дед напрягся, его пальцы сжали "Когти", но девушка лишь покачала головой.

— Не бойся, старый воин. 

Она протянула руку, и в ладони её **материализовалась песчинка**, кружащаяся, как крошечная планета.

— Я та, кого Башня поклялась защищать. 

— Башня... защищала тебя? — переспросил Артём.

— Нет. — Её голос стал холоднее. — Она ограничивала меня, не давала свободу.

– А что насчет него?- спросил Дед, показывая на место, где еще секунду назад был судья
– Он был стражем, но его сила лишь отражение моих цепей. С улыбкой ответила девушка

Она сжала ладонь, и песчинка рассыпалась.

— А вы... — её глаза встретились с Артёмом, — те, кто закончил древнюю войну.

Ветер поднялся вокруг них, но это был не просто ветер — это было дыхание времени, несущее с собой запах тысячелетий.

— Как? — спросил Дед, всё ещё не опуская оружия.

Девушка улыбнулась снова, но теперь в её улыбке было что-то печальное.

— Вы украли не просто артефакты.

Она указала на пустую сумку Деда.

— Вы украли последние мгновения вечной битвы.

— И что теперь? — Артём огляделся.

Мир вокруг них изменился.

Поле боя исчезло.

Беседка исчезла.

Они стояли посреди бескрайней пустыни, под чужим небом, усеянным незнакомыми созвездиями.

Девушка подняла лицо к звёздам.

— Теперь...

Её голос растворился в ветре.

— Этот мир начнет сначала.

И прежде чем Артём или Дед успели что-то сказать —

Она исчезла.

Оставив после себя тишину, песок, и дверь на следующий этаж...

Артём потрогал дверную ручку — холодная, как космос. Что мы натворили? — эхо вопроса звенело в висках.