Арсенал

Глава 11: Арсенал 

Последняя ступень исчезла под ногой Артёма так внезапно, что он едва не рухнул вниз. Его руки впились в скользкую стену, пальцы скользили по обледенелому камню. Где-то рядом Дед хрипло выругался - старик удерживал равновесие, вцепившись в ржавую трубу, торчащую из стены.

"Чёртова Башня," - прошипел Дед, его дыхание превращалось в белые клубы пара в ледяном воздухе. "Она играет с нами."

Артём почувствовал, как его руна заныла - сначала едва заметно, потом всё сильнее, пока боль не стала пронизывающей. Перед ними гладкая металлическая стена пульсировала, как живая. Из микроскопических пор сочился голубоватый туман, оседая на одежде мельчайшими кристалликами, которые жгли кожу при касании.

"Испытания для отсева слабых закончились."

Голос ударил по барабанным перепонкам, заставляя зубы стучать в унисон. Артём сглотнул - во рту стоял медный привкус.

"Теперь докажите, что вы достойны."

Дед резко выпрямился. Его глаза сузились, изучая стену. "Смотри," - он указал на едва заметную трещину, где металл переходил в камень. "Она дышит. Чувствуешь?"

Артём прижал ладонь к поверхности. Под пальцами стена вибрировала, как огромное животное. Внезапно его руна вспыхнула - голубой свет залил пространство, и стена застонала. Швы разошлись с хлюпающим звуком, обнажая тёмный проход. Запах ударил в нос: кислая вонь разложения, едкий дым перегоревшего масла, что-то сладковато-тошнотворное, от чего сводило желудок

"Вперёд," - голос Деда звучал напряженно. 

Артём сделал шаг в темноту. Сапог провалился во что-то вязкое. За спиной с грохотом захлопнулась дверь, отрезая путь назад. В последний миг Башня прошептала:

"Добро пожаловать в Тишину перед выстрелом."

Тьма сомкнулась вокруг. Где-то впереди капала вода. Артём понял, что его рука сама потянулась к "Грому".

"Готовься," - шёпот Деда едва дошёл до его сознания. - "Сейчас она нам покажет, на что способна."

Где-то в темноте заскрипели цепи.

Стены сомкнулись за их спинами с мокрым, плотоядным звуком. Артём резко развернулся, плечом задев Деда - его дыхание стало частым и поверхностным, сердце колотилось так сильно, что пульсация отдавалась в висках. Там, где секунду назад был проход, теперь зияла гладкая металлическая поверхность, покрытая пульсирующими жилами. Они напоминали вены, но слишком правильные, геометричные, будто нарисованные безумным инженером.

"Чёрт возьми..." - голос Деда прозвучал неестественно тихо. Старик поднял дрожащую руку, вытер ладонью пот со лба. 

Перед ними открылся бесконечный тир. Но вместо обычных мишеней...

"Боже правый..." - голос Артёма сорвался на полуслове, превратившись в хриплый выдох. Его пальцы непроизвольно сжали "Гром" так сильно, что костяшки побелели.

На деревянных подставках, прикованные цепями, стояли люди. Настоящие люди. 

Слева - гильдейский разведчик. Его рот был зашит грубыми черными нитками, стягивающими губы в жутковатую улыбку. Но глаза... Боги, его глаза. Они были живыми, полными нечеловеческого ужаса, белки покрыты лопнувшими сосудами. Слезы смешивались с кровью, образуя розовые дорожки на грязных щеках.

Справа - корпоративный ассасин в черной коже. Он замер в неестественном прыжке, его клинок остановился в сантиметре от горла невидимой жертвы. Каждая мышца была напряжена до предела, сухожилия выпирали под кожей, как струны. Его зрачки судорожно бегали из стороны в сторону.

И посередине... посередине ребенок. Лет восьми. В грязной рубашке с вышитым медвежонком. На его лбу дымилась свежая руна "Жертва", выжженная так недавно, что кожа вокруг еще пузырилась. Его губы дрожали.

"Выбор прост." - зашептали стены. Голоса текли по металлу, как ртуть, переливаясь из одного угла комнаты в другой. "Убейте одного - пройдёте. “Убейте всех получите подсказку."

Дед с хрустом сжал кулаки. Его "Когти" заурчали, заряжаясь - звук наполнил комнату угрожающим эхом. 

"Это не люди, - прошипел он, но Артём видел, как дрожит его нижняя губа. - Это... куклы. Манекены. Не поддавайся."

Ребенок дёрнулся. Его цепь звякнула. Губы дрожали...

"П-помоги..." - тоненький голосок прозвучал так ясно, так по-детски испуганно, что Артём невольно шагнул вперед. Его рука сама потянулась к ножу - не чтобы убить, а чтобы перерезать цепи.

Дед вцепился ему в плечо. "Не двигайся! Это..." - его голос сорвался, - "Это не настоящие. Это ловушка."

Цепи загремели. Ассасин вдруг дернул головой - его движения стали плавными, неестественными, как у марионетки. Разведчик начал рвать нитки на губах окровавленными пальцами - нитки лопались с противным хрустом. 

А ребенок... Боже, ребенок заплакал. Настоящими слезами, которые оставляли чистые дорожки на грязных щеках. Его ручонки тянулись к ним, цепь впивалась в тонкие запястья.

"Дед, мы не можем..." - Артём почувствовал, как его рука сама тянется к "Грому", но пальцы отказывались сжиматься. В горле стоял ком. - "Это же ребенок, мы не можем..."

Старик внезапно выстрелил. Голубая молния прошила воздух и попала разведчику точно между глаз. Тело дёрнулось, глаза закатились, и он застыл, как манекен. 

"Мы можем, - голос Деда звучал хрипло, но в нем впервые зазвучали нотки отчаяния. - Потому что иначе они убьют нас. Потому что это не люди. Потому что..." - он сглотнул, - "...потому что Башня этого хочет."

Ребенок закричал. Нечеловечески. Так, как не может кричать живой человек. Его челюсть открылась настолько широко, что можно было увидеть его кости, рот растянулся до ушей, и из горла хлынул поток голубого дыма. 

И тогда Артём понял - Дед был прав. Это действительно были не люди. Но от этого не стало легче." 

Воздух загустел, превратившись в вязкий сироп, насыщенный запахом старого масла и гниющей органики. Артём ощутил, как каждая частица вокруг него наполнилась чароном, заставляя волоски на руках подниматься. Его руна вспыхнула пронзительно-синим светом. Каждая вена превратилась в рельефный светящийся канал, пульсирующий в такт его дыхания. 

"Щенок! К бою!" - голос Деда прорвался сквозь нарастающий гул. 

Старик уже совершал перекат в сторону, его "Коготь" с характерным гидравлическим шипением занял боевое положение, ствол слегка дымясь после первых выстрелов.

Существо, бывшее когда-то разведчиком, начало свою трансформацию с тихого, мокрого хруста - звука, похожего на ломающиеся ребра, но более глубокого, как будто ломалась сама структура кости. Затем последовал влажный треск, когда грудная клетка разошлась, обнажая пульсирующую голубую массу, напоминающую клубок светящихся пиявок. Из этой биолюминесцентной массы вырвались три костяных щупальца, каждое покрытое едкой слизью. На концах щупалец росли крючковатые наросты, искрящиеся голубыми разрядами, оставляющими после себя дымящиеся следы в воздухе.

Артём инстинктивно выбросил руку вперед, и из горящих на его руке рун хлынул поток раскаленного Чарона - не сплошной струей, а миллионами тончайших голубых нитей, которые сплетались в сложный трехмерный узор, формируя вогнутый энергетический щит. Искры на стыках волокон создавали эффект миниатюрных молний, бегающих по поверхности барьера.

Костяные шипы вонзились в этот барьер. Первый удар сопровождался оглушительным треском, напоминающим разряд молнии в замкнутом пространстве. Второй шип вошел с визжащим звуком, похожим на рвущийся лист толстой жести. Третий... третий прошел в сантиметре от глаза, брызги раскаленного чарона оставили на щеке ожог.

"Держись, черт возьми! Дер-р-р-жись!" - голос Деда прерывался, пока он выпускал две очереди. Первая пуля попала точно в глазницу существа, вырвав клок плоти и оставив после себя дымящуюся воронку. Вторая пуля рикошетила от бронированного панциря, осыпая пространство вокруг искрами, которые медленно падали на пол, как горящий снег.

Ассасин преобразился еще ужаснее. Его позвоночник лопнул с хрустом перегретой чаронной лампы. Из спины вырвались четыре новых конечности, каждая уникальная в своем уродстве: первая - полностью костяная, с суставами, сгибающимися в неестественных направлениях; вторая - состоящая из жидкого металла, постоянно меняющего форму; третья и четвертая представляли собой сплетение голубых жил, пульсирующих в такт сердцебиению Артёма, будто связанные с ним невидимой нитью.

Челюсть отвалилась с мокрым шлепком, открывая горловую полость, усеянную вращающимися стальными зубами. Каждый зуб имел идеальную треугольную форму, с микроскопическими рунами, выгравированными на поверхности, испускающими тонкий дымок при вращении - дымок, который пахнет жжеными костями и чароном.

Щит трещал под нечеловеческим давлением. Артём почувствовал, как трещины бегут не только по энергетическому полю, но и по его собственной коже, оставляя после себя тонкие кровавые дорожки. И тогда мир перевернулся. Телепортация.

Ощущения смешались в калейдоскоп: вкус меди и жженой резины на языке; запах масла и сладковатого разложения в ноздрях; абсолютная, оглушающая тишина, нарушаемая лишь фантомным звоном в ушах; осязание, будто тело разобрали на молекулы и собрали заново, причем не совсем правильно.

Он материализовался за спиной твари. Клинок уже был в его руке - не потому что он успел его достать, а потому что Хищник знал этот момент еще до того, как он наступил. Руна "Рассечение" на лезвии вспыхнула алым.

Удар был совершен под идеальным углом в 45 градусов, встречая сопротивление, похожее на разрезание плотного желатина. Голова разведчика в первые мгновения сохраняла выражение лица - глаза расширились с пониманием, губы сложились в странную, почти благодарную улыбку. Затем начался медленный полет, будто в плотном сиропе, завершившийся ударом о стену - не глухим, а звонким, как удар по хрустальному бокалу, от которого по металлической поверхности пошли концентрические волны.

Тем временем Дед, прижавшись спиной к стене, выпускал очередь. Первый выстрел заклинила зубчатую пасть, заставив стальные зубы сцепиться и задымиться. Второй разорвала коленный сустав, выпустив веер черной жидкости, которая закипала при контакте с воздухом. Третий вастрел оставил после себя лишь вмятину.

"Черт! Не берет, сука!" - его голос сорвался на хрип на последнем слове, когда существо совершило прыжок. Все шесть конечностей растопырились под идеальными углами, каждая движущаяся по своей траектории, лезвия на концах были на готове. Кислотная слюна вылетала каплями размером с монету, оставляя после себя дымящиеся кратеры в металлическом полу.

Дед падал на спину, его движения были четкими и экономичными: левой рукой он прикрывал лицо, правой продолжал стрелять, одновременно нанося сапогом удар в подбородок - удар, от которого раздался хруст, но это была не ломающаяся кость, а что-то ломающееся внутри самого существа.

Два выстрела в упор. Третий... осечка. Артём видел, как палец Деда на спусковом крючке побелел от напряжения, пистолет больше не стрелял от перегрева.

Телепорт. Удар ногой в спину. Артём видел все в мельчайших деталях: как броня прогибается под ударом, как голубые жилы под ней пульсируют, как трещины расходятся от точки удара, словно паутина.

Клинок прошел через шею. Сначала лезвие шло легко, затем встречало сопротивление, и наконец - резало воздух, будто шеи там и не было.

Тело ассасина дергалось в агонии, из всех отверстий вырывалось голубое пламя, и затем последовал взрыв - не огненный, а какой-то странно влажный, будто лопнул наполненный жидкостью мешок.

Тишина после боя была оглушительной.

"Ц-цена принята..." - его голос был хриплым, когда он сплевывал сгусток крови.

Ребенок наблюдал за ними. Его левый глаз светился тем же голубым светом, что и руны Артёма, правый был черным, с вертикальным зрачком, как у хищника. Они моргали несинхронно, создавая жутковатый эффект.

Стены шептали - не словами, а вибрацией, которая начиналась в ступнях, поднималась по ногам, заставляла дрожать колени и отдавала в грудной клетке, будто второе сердцебиение.

Дверь открылась. Звук был не скрипом и не стоном, а чем-то средним - скорее вздохом облегчения. За ней ждал 9-й этаж...

 А ребенок... ребенок улыбался. Слишком широко. Слишком много зубов.