Передышка и Новый старт.

Глава 28 Передышка и Новый старт.

Тяжесть медной могилы осталась позади, но истинная цена пути открылась лишь сейчас. Артём и Дед стояли на краю бескрайнего ледяного плато, откуда начинался новый этап Башни. За их спинами, там, где должен был быть вход, зияла лишь пустота, усыпанная мерцающей пылью – остатками десяти фресок-вселенных, через которые они прошли. Не обошли, а прошли – каждый кристаллизованный ад и рай требовал платы кровью, потом и Чароном.

Одежда их была зримой летописью сражений. Плащ Деда, сшитый из шкур неведомых зверей пустоши, висел лохмотьями. Глубокие порезы от клинков теней, опалённые края от дыхания драконов из морозного стекла, пятна засохшей, странно мерцающей крови существ, чьей природы Артём даже не понял – всё это слилось в единую картину разрушения. Его собственная куртка из усиленной кожи, пережившая не один этаж, теперь больше походила на сетку. Нарукавники с рунической насечкой были исцарапаны до металла, а перчатки прожжены в нескольких местах – напоминание о Огненном залпе, вырвавшемся слишком близко к руке, чтобы спасти Деда от клыков лазуритового механизма.

Исцеление работало, затягивая раны, но не восстанавливало ткань. Не восполняло и Чарон. Артём чувствовал глухую пульсацию вдоль позвоночника – его Жила была истощена, как пересохшее русло. Каждое использование способности отзывалось тупой болью. Предвидение показывало лишь обрывки, словно картинка на повреждённом экране – на те самые две секунды вперед, но с помехами. Он экономил каждую каплю энергии, предпочитая клинок и Гром телепортации, которую использовал лишь трижды за весь марш-бросок через фрески – и каждый раз это было спасением от неминуемой гибели. Шёпот, его снайперская надежда, висел за спиной, холодный и почти не использованный – в ближнем хаосе фресочных миров просто не было времени на прицеливание.

Дед выглядел не лучше. Его некогда грозный плащ превратился в рваное одеяло. Серебряная полумаска, обычно безупречная, была покрыта глубокими царапинами и вмятиной от удара молота карлика-звездокузнеца. Под ней скрывалось лицо, изборожденное усталостью, но глаза – тот единственный видимый и тот, что скрыт под тканью рядом со шрамом Бездны – горели знакомым Артёму холодным огнём. Пистолеты Коготи висели низко на поясе, их рукояти были липкими от засохшего пота и крови. Он использовал артефакт усиления только однажды – в схватке со Змеем, разрывающим собственную плоть. Тридцать минут нечеловеческой силы спасли их, когда казалось, что кольца чудовища вот-вот раздавят реальность вокруг. Но затем час полной немощи Деда Артём отбивался один, прикрывая его тело своим, полагаясь на Предвидение, Меч и оглушительные залпы Грома, пока старик не смог снова подняться. Сейчас Дед шагал твердо, но Артём видел легкую дрожь в его руке, когда тот поправлял ремень – последствия истощения и долгого восстановления.

Они остановились, оглядывая ледяную пустошь. Холод пробирал до костей, но это был уже знакомый холод Башни, а не пронизывающая метель фрески полярных богов.

— Десять... — хрипло выдохнул Артём, сжимая кулак. Хищник на левой руке отозвался тупой болью, его руны светились приглушенно, как угли. Артефакты, поглощенные в этих битвах, молчали – их сила требовала времени и Чарона для интеграции. — Десять проклятых миров. И мы их прошли.

Дед повернулся к нему. Его взгляд скользнул по изодранной куртке, обожженным перчаткам, замерзшей крови на подбородке Артёма, потом поднялся к его глазам. В единственном видимом глазу старика не было ни жалости, ни усталости. Было что-то другое. Признание. И гордость.

— Не прошли, Щенок, — поправил он, голос был грубым, как скрип льда, но твердым. — Выстояли. Каждую историю, каждую ошибку времени, каждую жертву Башни. Они пытались нас сломать, растереть в пыль и замесить в свой камень. — Он ткнул пальцем в сторону исчезнувших фресок. — Не вышло. Одежда – тряпки. Тела – синяки да ушибы. Но дух... — Он постучал костяшкой пальца по своей груди, где под рваной тканью билось сердце. — ...дух крепче этой проклятой Башни. Она до сих пор дышит? Пусть. Мы еще посмотрим, кто кого переживет.

Артём почувствовал, как по спине пробежали мурашки – не от холода, а от слов Деда. Усталость никуда не делась, боль в Жиле Чарона пульсировала, Хищник ныл под кожей. Но внутри, в самой глубине, где горела его собственная воля, что-то ответило на вызов старика. Твердое. Несгибаемое. Он вспомнил свой Меч – тяжелый, надежный, за спиной. Вспомнил вес Грома в руке. Вспомнил песчинку-звезду в кармане – память о Лере. Они не сдались. Они прошли.

Он расправил плечи, игнорируя протест мышц. Взял глубокий вдох, и воздух, пахнущий снежной слепотой и железом, уже не казался таким враждебным. Это был воздух поля битвы, которое они выиграли.

Воздух победы, горький и холодный, еще висел между ними, когда Артём почувствовал нечто иное – слабый, но настойчивый зов. Он исходил не от угрозы, а от... влаги? От сытости? Хищник на его руке дрогнул, указывая вглубь ледяного плато, туда, где мерцание принимало более мягкие, голубоватые очертания.

— Чувствуешь? — спросил Дед, уже повернувшись в ту же сторону. Его изможденное лицо под маской напряглось не от опасности, а от настороженного любопытства. — Источник. Настоящий.

Они двинулись на зов, ноги вязли в колючем инее, но шаг стал тверже. Через сотню метров плато обрывалось, открывая крошечный оазис между мирами. Здесь, в естественной чаше из черного базальта, бил Фонтан Чарона. Не голубая ядовитая жила, пронизывающая Башню, а чистейший, сияющий изнутри родник. Энергия струилась не агрессивно, а как живительный нектар, наполняя небольшой бассейн светящейся бирюзовой жидкостью. Воздух здесь был плотным, насыщенным силой, но без привычной гнетущей сладости – чистый, как горный ветер после грозы.

— Редкая удача, — прошептал Дед, снимая рваную перчатку и опуская руку в воду. Золотистые руны на его коже вспыхнули мягко, впитывая энергию. Артём последовал его примеру. Холод! Пронзительный, как удар током, но следом за ним по Жиле Чарона разлилось блаженное тепло. Истощенное русло наполнялось, тупая боль отступала, сменяясь приятной тяжестью восполняемой силы. Они молча черпали ладонями воду, пили, умывались, смывая кровь и копоть битв. Раны под струпьями затягивались чуть быстрее, усталость отступала, сменяясь глубокой, животной благодарностью к этому месту.

Именно здесь, у края бассейна, на фоне сияющего Чарона, его и заметили.

Он не подходил – он материализовался. Один миг – пустота у валуна, покрытого инеем. Следующий – фигура, столь же странная, сколь и неожиданная. Не враждебная, но и не дружелюбная. Просто... здесь.

Существо походило на сросшиеся тени трех разных людей, обернутые в плащ из сотканного тумана. Лица не было – лишь вращающаяся маска из полированной кости, на которой сменялись простые символы: весы, рука, открытая ладонь. Из-под плаща свисали тонкие, многосуставчатые конечности, похожие на лапы паука, но заканчивающиеся не когтями, а... присосками и щупальцами, способными принимать форму пальцев. На спине колыхалось нечто вроде корзины или ящика, сплетенного из черных прутьев, мерцающих внутренним светом.

— По-по-путники... — голос был похож на шелест сухих листьев под ветром, на скрип несмазанных шестерен, на шепот из множества глоток одновременно. Он исходил не из-под маски, а будто из воздуха вокруг. — У-устали? По-поранилисЬ? Голодны? И-и-ли... экипировку по-починить? — Костяная маска остановилась на символе открытой ладони.

Дед мгновенно встал между Артёмом и существом, Когти еще висели на поясе, но пальцы сжались. Артём почувствовал, как Хищник напрягся под кожей, но не в агрессии, а в... жадном любопытстве? Существо не двигалось.

— Торговец? — спросил Дед, голос был как наждак. — Между этажами? Таких не бывает.

— Бывает-бывает-бывает... — затараторило существо, маска сменилась на весы, которые качнулись. — Раз-раз-разные дороги... Разные нужды. Я... Собиратель. Покупаю... Интересное. Продаю... Необходимое. За... подходящую плату. — Одна из его лап-щупалец плавно указала на рваный плащ Деда, потом на прожженную куртку Артёма. — Ви-ви-вижу, нуждаетесь.

Артём обменялся взглядом с Дедом. Риск? Ловушка? Но фонтан был реален, сила возвращалась. А состояние их снаряжения... Оно грозило предательством в любой серьезной схватке. И еды почти не осталось.

— Что у тебя есть? — спросил Артём, делая шаг вперед. Хищник жадным взглядом сканировал корзину на спине существа.

Щупальце плавно описало дугу. На черной пыли у ног торговца возникли... проекции? Или твердый свет? Несколько предметов, выглядящих как обычный хлам, но глазам мастеров открылась их истинная ценность:

Бутыль с Чаронным Топливом: Густая, мерцающая голубым едкая жидкость в пузатой стеклянной бутыли с пробкой из смолы. Идеальный катализатор и очиститель для рунических контуров боевых артефактов, временно усиливающий их отдачу. Опасен при контакте с кожей.

Кусок Толстой Кожи: Не просто кожа. Темно-серая, почти черная, с едва заметным переливом, словно чешуя теневого зверя. Идеальный материал для латок на куртку и плащ – прочнее стали, легкая и, возможно, обладающая слабыми защитными свойствами против энергии Башни.

Набор Медных Пластин: Несколько небольших, неровных пластин тусклой меди. Но при ближайшем рассмотрении – на них видны следы рунической насечки и... слабый резонанс с Чароном фонтана. Отличный материал для усиления нарукавников, ремонта маски или создания импровизированных накладок на доспехи.

Рулон Прочной Ткани: Не грубое полотно, а плотная, вощеная материя глубокого синего цвета. Отлично подойдет для починки подкладки, создания новых креплений или даже фильтров для воды/воздуха в токсичных зонах.

 Моток Проволоки: Не простая проволока. Гибкая, темно-серая, холодная на ощупь. Похожа на сплав с включениями чего-то аномального. Прекрасный материал для ремонта рунических схем (где нужны проводники), фиксации элементов артефактов или даже создания ловушек.

 Бурдюк с Водой: Простой, но полный бурдюк из толстой кожи. Чистая вода – всегда ценность.

 Связка Вяленого Мяса: Несколько плотных, темных полос. Пахло дымом и чем-то чуть металлическим, но аппетитно. Калории и белок для восстановления сил.

— Цена? — отрезал Дед, его единственный глаз прищурен, уже оценивая качество меди и кожи.

— Ин-ин-интересное! — весело (насколько это слово применимо к такому голосу) защебетало существо. Маска сменилась на руку. — То, что вы... принесли из Ми-ми-миров-Теней. Артефакты. Руны. Осколки историй. Им там... не место. А мне... кол-лекция!

Артём почувствовал тяжесть в походном мешке. Там лежало то, что они успели схватить в мимолетных передышках между битвами на фресках: пара простых артефактов (самонагревающийся камень из мира вечного стекла, кристалл-фонарь из города застывшего света), несколько вырванных кусков рунической схемы с доспехов ледяных воинов, и... странный, теплый осколок, похожий на кусочек розового неба из фрески с детьми – кусочек мира, как мысленно назвал его Артём.

Торг был краток, жесток и точен. Дед, как опытный выживальщик и мастер, безжалостно сбивал цену, указывая на сколы на медных пластинах и подозрительный запах мяса. Существо кряхтело, маска-весы бешено качались. В итоге отдали:

Самонагревающийся камень (практичный, но бесполезный в бою) + две простые, поврежденные рунические схемы = Бутыль с Чаронным Топливом + Рулон Прочной Ткани.

Кристалл-фонарь + еще одна руна = Кусок Толстой Кожи + Моток Проволоки.

Кусочек мира (розовый осколок) = Набор Медных Пластин + Бурдюк с Водой + Связка Вяленого Мяса.

Отдавать последнее было особенно тяжело. Осколок излучал тепло и тихую радость, напоминая о том единственном светлом мире среди десяти адов. Но медь, вода и еда были жизнью сейчас.

Торговец схватил предметы своими щупальцами-присосками, и они бесследно исчезли в складках его туманного плаща. Переданные материалы легли к ногам героев, ощущаясь удивительно материальными и нужными.

— У-у-удачной тор-говли! — прошипело существо, маска уже вращалась снова, символы сливались в кашу. — И... осторожнее на сле-следующем шагу. Там... пахнет Пе-пе-пеплом и Сталью. Очень... громко пахнет. — Оно начало расплываться, как дым на ветру. — До встречи... или нет. На вит-витках дорог...

Через мгновение его не стало. Лишь легкий запах озона да груда драгоценного в своем утилитарном смысле барахла напоминали о встрече. Они молча переглянулись. Незнакомец исчез, но его слова повисли в чистом воздухе у фонтана: Пахнет Пеплом и Сталью. Очень громко пахнет. То самое биение сердца изо льда и колючей проволоки.

Дед хмыкнул, первым наклонившись к трофеям. Он взял в руки медную пластину, провел пальцем по старой насечке.

— Настоящий клад для голья на выдумки хитра, Щенок. Видишь? Следы руны твердости... Эту медь можно переплавить, добавить в нарукавники. Кожа... идеальна для заплат. Проволока – хоть сейчас чинить цепи Грома. А топливо... — Он осторожно встряхнул бутыль с голубой жидкостью. — Оно заставит Когти петь по-новому. Работать. Есть, пить, а потом – мастерить. Пока этот громкий запах не накрыл нас с головой.

Они опустились у живительного фонтана. Сначала – вода из бурдюка и жесткое, но сытное мясо, дающее реальные силы. Потом – работа. Под мерцание Чарона в фонтане, используя его свет вместо факела, они превратились в ремесленников ада. Нож Деда ловко кроил Теневую Кожу, Артём шил прочными нитками из своего аварийного запаса, укрепляя куртку и плащ. Медные пластины, очищенные едким Топливом и переплавленные на импровизированной печурке (с помощью малого огненного залпа Артёма), превращались в усиливающие накладки на нарукавники и в заплатку для вмятины на маске Деда. Моток Проволоки пошел на ремонт расшатавшихся креплений Громаи укрепление рукояти Меча. Прочная Ткань стала новой подкладкой для плаща и чехлом для Шёпота. Чаронное Топливо осторожно втиралось в рунические каналы Когтей и Грома, заставляя их светиться ровнее и ярче.

Они были все еще оборваны – заплаты и накладки кричали о перенесенных битвах. Но теперь их снаряжение было не просто починенным – оно было усиленным, адаптированным к ярости Башни их собственными руками и добытым с риском материалом. Они были сыты, напоены, их Жилы Чарона наполнены чистой энергией источника. И теперь, глядя в сторону зловещего биения, они чувствовали не только несгибаемый дух, но и готовность оружия в руках. Следующий шаг был встречей с Пепел и Сталью, но теперь они шли на нее не с пустыми руками и рваной броней, а с кладом, превращенным в силу.