Забытые миры

ГЛАВА 24 Забытые миры

Харик произнёс это слово с такой торжественностью, будто ронял в песок золотую монету.

— Легенды.

Артём почувствовал, как его пальцы сами собой сжались в кулаки. Ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы на загрубевшей коже.

Легенды? Серьёзно? Они хотят, чтобы мы поверили в ЭТО?

В голове всплыли обрывки воспоминаний — мамины сказки у печки, когда она, уставшая после работы прачкой, всё же находила силы читать ему перед сном. Старики из Нижнего Улья, собиравшиеся у ларька с теплым пойлом, морочащие голову пьяными байками о кладах в старых шахтах и призраках погибших шахтёров. Всё это было так далеко от настоящей жизни, от крови на руках, от боли в рёбрах после последней драки, от постоянной борьбы за выживание в этом проклятом мире.

Артём резко поднял голову, его глаза метнули молнии в сторону старика. Губы сами собой сложились в саркастическую ухмылку.

— Легенды, — повторил он, намеренно растягивая слово, делая его плоским и пустым. — То есть ты предлагаешь нам искать какую-то сказку, вместо того чтобы...

Он замолчал, почувствовав лёгкое касание на плече. Дед. Всего лишь кончики пальцев, но этого хватило. Артём глубоко вдохнул, ощущая, как горячий воздух обжигает лёгкие. 

Он огляделся. Хижина Харика пахла дымом, сушёными травами и чем-то затхлым — запахом, который не выветривается годами. На стене треснувшее зеркало, в углу — грубо сколоченный стол с глубокими царапинами. За окном слышались редкие голоса — видимо, деревенские жители осмелели и вышли из укрытий.

Всё не так уж плохо, — подумал Артём, чувствуя, как ярость медленно уступает место холодному расчёту. 

Здесь есть крыша над головой. Вода — пусть и мутная, но питьевая. Наверняка найдётся какая-никакая еда. А эти... "легенды"... 

Он перевёл взгляд на Харика. Старик сидел неподвижно, его единственный глаз блестел в полумраке хижины, как мокрый камень. 

— Ладно, — наконец сказал Артём, разжимая кулаки. — Допустим, эти... легенды не просто сказки. Где искать то, что они любили?

Харик медленно улыбнулся, обнажив редкие жёлтые зубы. Казалось, он только этого и ждал.

— В самом сердце битвы, — прошептал он, — там, где когда-то стоял их храм. Под грудой костей и ржавого железа.

Артём почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он украдкой взглянул на Деда — тот сидел неподвижно, но его пальцы слегка постукивали по рукояти ножа. Знак. Они оба понимали — это может быть ловушкой. 

Но иного выбора не было.

— И много народу уже пробовало? — спросил Артём, делая вид, что поправляет ремень на "Громе".

Харик налил себе ещё мутной жидкости из кувшина. Его рука дрожала, но не от страха — от возраста.

— Пытались, — хрипло сказал он. — Никто не вернулся.

В хижине повисло молчание. Где-то за стеной заскрипела дверь, послышался детский смех — такой неожиданный и живой среди этого мрака.

Артём перевёл взгляд на окно, где в щели между ставнями пробивался луч заходящего солнца. 

Ну что ж... — подумал он. — Хоть ужин будет горячим.

Тишину в хижине разорвал скрип двери. Деревянная створка, висевшая на самодельных кожаных петлях, медленно отворилась, впуская полосу закатного света. В проеме стояла худая девочка лет десяти, в выцветшем платье, перешитом из взрослой одежды. На ее худых руках выделялись жилки, а пальцы, обхватывающие глиняный кувшин, были покрыты мелкими царапинами - следы постоянной работы. Но больше всего Артёма поразили ее глаза - огромные, серо-голубые, неестественно взрослые для такого возраста.

"Дедушка, мама сказала принести воды," - произнесла она четко, без детского лепета. Ее взгляд сразу же перешел на незнакомцев, изучая их с любопытством, но без страха.

Харик кивнул, жестом указывая в угол:

"Поставь там, Лерка."

Девочка осторожно пронесла кувшин через всю хижину, стараясь не расплескать воду. По пути она украдкой разглядывала оружие гостей - ее внимание особенно привлек "Гром" Артёма с его странными рунами, которые слабо светились в полумраке.

"Вы правда убьете богов?" - вдруг спросила она, ставя кувшин на указанное место.

Дед хмыкнул, но Артём наклонился вперед, положив локти на колени:

"А тебе хочется, чтобы их убили?"

Лера задумалась, потирая пальцем край кувшина. В ее движении была какая-то странная взрослая серьезность.

"Они давно мертвые. Но война не кончается. Мама говорит, что это проклятие. А бабка - что наказание." Она вдруг указала на "Гром": "А это что? Оно светится."

Артём невольно улыбнулся ее прямолинейности:

"Это... особый клинок. С магией."

"Настоящей?" Глаза девочки расширились.

"Лера!" - из-за двери раздался резкий женский голос.

Девочка скорчила рожицу, но перед тем как убежать, шепнула:

"Если убьете - приходите расскажете! Я никому не скажу про светящийся меч!"

Дверь захлопнулась, и в хижине снова стало тихо.

"Любопытный ребенок," - пробормотал Артём.

Харик усмехнулся:

"Дети здесь либо любопытные, либо мертвые. Третьего не дано."

Когда солнце опустилось ниже, окрасив деревню в багровые тона, Артём и Дед вышли на улицу. Жители, прятавшиеся днем, теперь осторожно выходили из домов. Взгляды, полные страха и любопытства, следили за каждым их движением.

Первой остановкой стала лавка старухи Агафьи - тощей, как щепка, женщины с лицом, напоминающим высохшую грушу. Ее хижина была завалена всякой всячиной - от гвоздей до пучков сушеных трав.

"Мясо есть? Сухари?" - спросил Дед, роясь в своем мешке.

Старуха окинула их оценивающим взглядом:

"Есть. А у вас чем платить будете?"

Дед достал три ржавых гвоздя необычной формы. Агафья тут же оживилась:

"О-о, с Верхних кузниц! Давно таких не видела."

Пока они торговались, Артём заметил, как старуха постоянно поглядывает на его "Гром". Когда сделка была заключена, она не выдержала:

"А это что за диковина? Руны какие-то... Не здешние."

Артём поймал предостерегающий взгляд Деда:

"Семейная реликвия," - уклончиво ответил он.

Старуха хмыкнула:

"Реликвии здесь у всех. Но светящихся не видела."

У колодца их остановил молодой парень с перебинтованной рукой - местный охотник по имени Витяк. Его глаза сразу же прилипли к оружию гостей.

"Вы... не простые странники, да?" - начал он, показывая на "Гром". "Такие штуки только у..."

"У кого?" - резко перебил Дед.

Охотник замялся:

"Ну... у тех, кто с той стороны." Он кивнул в направлении поля боя. "Говорят, иногда там появляются воины с... необычным оружием."

Артём и Дед переглянулись. Это было интересно.

"Расскажи, что еще знаешь о поле боя," - попросил Артём.

Витяк понизил голос:

"Раз в месяц они замирают. Все. Как статуи. На несколько часов. Потом снова начинают."

"Когда следующий раз?" - сразу спросил Дед.

"Послезавтра. На рассвете."

В заброшенном сарае, который им выделили на ночлег, Артём разложил добытые припасы:

"Сухари, мясо, вода. Хватит на неделю, если экономить."

Дед тем временем осматривал свое оружие. Слёзный Кинжал в его руках казался почти живым, серебристые капли на лезвии переливались в свете луны, пробивающемся через щели в стене.

"Хранить будут в центре," - задумчиво произнес старик. "Значит, идти через все поле."

Артём потянулся, хрустнув позвонками:

"Ну что, дед, веришь теперь в сказки про богов?"

Старик усмехнулся в темноте:

"Верить не обязательно. Достаточно знать, где искать." Он бросил взгляд на "Гром". "А твои руны... они сегодня светились сильнее, чем обычно."

Артём взглянул на свою руку - и правда, голубоватые узоры пульсировали чуть ярче. Как будто реагировали на... что? На близость поля боя? На упоминание богов?

Снаружи завыл ветер, и где-то вдали, на поле вечной битвы, зазвенели мечи. Но теперь этот звук казался уже не просто фоном - а вызовом.

Лунный свет, просачивающийся сквозь щели сарая, рисовал на земле причудливые узоры. Артём ворочался на жесткой подстилке из соломы, не в силах уснуть. Голубоватое свечение рун на "Громе" пульсировало в такт его мыслям, будто отвечая на невысказанные вопросы.

"Не спится?" - хриплый шёпот Деда раздался из темноты.

Артём повернулся на бок, солома зашуршала под ним:

"Как тут уснешь, когда завтра... это." Он жестом обозначил направление к полю боя.

Дед тихо засмеялся - звук, похожий на скрип старого дерева:

"Первый раз?"

"Первый раз на такое иду," - признался Артём. "Боги, проклятия, вечные войны... В Нижнем Улье самое страшное, что было - пьяные шахтёры после получки."

Из темноты донесся металлический скрежет - Дед точил кинжал:

"Разница только в масштабе. Принцип тот же - выживает хитрейший."

Внезапно дверь сарая скрипнула. Оба мгновенно замолчали, руки потянулись к оружию. В проёме показалась знакомая худая фигурка.

"Лера?!" - прошептал Артём. "Что ты..."

Девочка проскользнула внутрь, прижимая к груди небольшой узелок:

"Вам есть нужно. Мама не велела, но..." Она протянула свёрток. "Сыр. Настоящий."

Артём развернул ткань - внутри действительно лежал кусок желтоватого сыра, пахнущий дымком.

"Спасибо," - удивлённо сказал он. "Но почему?"

Лера присела на корточки, её глаза блестели в свете рун:

"Вы же пойдёте туда. К центру." Она кивнула в сторону поля боя. "Я... я хочу, чтобы вы вернулись."

Дед хмыкнул:

"Плата за рассказ о светящемся мече?"

Девочка серьёзно покачала головой:

"Плата за то, чтобы вы забрали проклятие. Бабка говорит, что пока боги не упокоятся, земля здесь будет мертвой." Она вдруг потянулась к "Грому", но не дотронулась. "Он... он похож на звёзды."

Артём взглянул на своё оружие - и правда, в полумраке руны напоминали созвездия.

"Лера! - снова раздался голос матери. - Где ты?"

Девочка вскочила:

"Мне надо!" На пороге она обернулась: "Послезавтра на рассвете. Когда они замрут. Но не задерживайтесь - бабка говорит, что в прошлый раз пауза была короче."

Дверь захлопнулась. Артём и Дед переглянулись.

"Информация," - пробормотал старик, отламывая кусок сыра.

"И провизия," - добавил Артём, чувствуя, как в желудке сводит от голода при одном только запахе еды.

Они ели молча, каждый погружённый в свои мысли. Снаружи ветер шевелил крышу сарая, а издалека доносился тот самый, уже привычный звон мечей. Но теперь он звучал иначе - не просто как фон, а как отсчёт времени. Отсчёт до того момента, когда им предстоит шагнуть в самое сердце безумия.

Артём вдруг осознал, что больше не боится. Вернее, боится, но этот страх теперь стал чем-то конкретным, осязаемым - как "Хищник" в его руках.