ПОЗНАНИЕ ПЛЕМЕНИ И МИФИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ

Прошло несколько лет с тех пор, как я появился на свет в этом мире. Мой разум, наполненный опытом прожитой жизни, всё стремительнее впитывал знания, которые окружали меня повсюду. Каждый день я наблюдал за обычаями клана, участвовал в небольших праздниках, помогал матери в простых делах. Я научился говорить на языке племени гораздо раньше, чем обычные дети, и быстро понял, кто есть кто в иерархии клана Горморг.

Наше селение располагалось в гористой местности, где ущелья и каменистые холмы окружали нас почти со всех сторон. По утрам я слышал, как охотники собирались на промысел, и порой они возвращались только к ночи, принося добычу и рассказывая о схватках с хищными тварями. Я мечтал узнать больше об этих тварях, ведь мне внушили мысль, что они не просто звери, а носители особой «воли», своеобразной силы. «Воля монстра» — звучит как название сказки, но здесь это реальность. Когда люди пьют зелья, они буквально пытаются сломить дух убитого существа и впитать его природную силу.

Первый беглый взгляд на клан.

Клан Горморг был небольшим. Примерно четыре десятка взрослых воинов, десяток стариков, пара-тройка жрецов да десяток детей. Остальные — женщины, которые занимались домашним хозяйством, сбором трав, шитьём и первичной обработкой кожи. При этом охотились не только мужчины, некоторые женщины тоже брали в руки оружие и ходили вместе с воинами. Я заметил, что в этом мире половая роль не так жёстко ограничена, как в некоторых культурах в моей прошлой жизни. Здесь любой, кто способен защитить себя и своё, ценится кланом.

Хижины были сделаны из брёвен и кожи, скреплённых чем-то вроде смолы. В центре поселения горел общий костёр, который поддерживали днём и ночью: считалось, что в этом огне живёт благословение духов. Вечером вокруг костра собирались охотники, делясь между собой мясом и шкурами. Иногда кто-нибудь приносил рыбу из горных речек. В такие моменты я видел, что клан живёт сообща, делится, обсуждает новости и принимает решения старейшин.

Старейшина Хору, казалось, знал обо всём, что происходило в округе. Он носил на шее ожерелье из костей и рогов, украшенное резьбой в виде спиралей и зубчатых узоров. Каждый вечер он проводил обряд благодарения горных духов за прошедший день и просил их защитить нас от зверей. Я наблюдал со стороны, не в силах понять, насколько всё это «реально». Ведь в моей голове всё ещё крутились рациональные представления прежнего мира: религия — вещь условная, зависящая от традиций, а духи могут были лишь выдумкой. Но Хору выглядел таким сосредоточенным, а охотники поклонялись ритуалу со всей серьёзностью, что я начал допускать: в этом месте "магия" действительно может быть реальной. Пусть даже я пока не ощущал её напрямую.

Однажды я последовал за матерью, когда она отправилась в соседнюю пещеру, где женщины мололи зерно и хранили различные припасы. В глубине пещеры я заметил на стенах древние рисунки. Там были изображены существа с крыльями, рогами, длинными хвостами и люди, стоящие рядом, словно в боевой или охотничьей стойке. Я спросил мать, что это значит. Она улыбнулась, проведя рукой по камню: — Это рисунки предков, Аока. Они показывают, как люди в давние времена научились побеждать великого зверя и использовать его силу. Смотри, вот этот рогатый дракон был источником огромной силы. После того как воины одолели его, они сварили из его сердца особое зелье. Но многие не пережили испытания, ведь дракон обладал яростной волей.

Слушая её, я представил, как люди рисковали жизнью, лишь бы выжать из тела дракона ещё каплю силы. И всё ради чего? Чтобы стать сильнее, защитить себя, своё селение, завоевать новые земли или победить врагов? В этом мире именно сила решает многое. Причём сила не просто физическая, а магическая, связанная с чудовищами. «Наверное, если научиться правильно управлять этими звериными энергиями, можно обрести власть, которая позволит достичь целей которых я пожелаю», — мелькнуло у меня в голове. И тут же я вспомнил прошлое, когда меня постоянно загоняли в рамки: «работай как все, веди себя правильно, плати налоги, не высовывайся». Я поклялся, что в этой жизни никто не будет указывать мне, как жить.

Мои наблюдения подтвердились, когда один юноша из нашего клана попытался выпить зелье, приготовленное из останков редкого волка-хамелеона. Это была своего рода «проверка» для подростков, достигших тринадцати-четырнадцати лет. Жрецы считали, что в этом возрасте человек достаточно крепок, чтобы попытаться усвоить волю зверя. Но мальчишка не справился: через несколько секунд после глотка его тело забилось в конвульсиях, а рот наполнился пеной. Он кричал от боли, а потом упал на колени. Старейшины прижимали его к земле, пытаясь удержать, но было поздно. Оставалось только наблюдать, как он захлебывается собственными криками, и душа его, похоже, покидает тело. Это выглядело настолько страшно, что многие отвернулись. В конце концов, Хору поднял руку, призывая всех к тишине, и юноша испустил дух.

Я смотрел на это глазами человека, прожившего шестьдесят лет, и меня охватывала смесь ужаса и холодного, почти научного интереса. «Значит, вот что происходит при отторжении. Если воля зверя захватывает разум человека, тот теряет контроль над телом. Иногда он умирает, иногда сходит с ума, и это уже необратимо». Но ведь есть люди, которым удаётся не просто выжить, а полностью подавить волю зверя и впитать его силу. Отец и ещё несколько охотников были примером такой удачи. Каждый раз, когда они принимали новое зелье и успешно его усваивали, их тела менялись: росли мышцы, появлялась нечеловеческая выносливость, обострялись слух или зрение.

В глубине души я понимал: когда придёт моё время пить зелье, у меня будет огромное преимущество — опыт и разум прошлой жизни, которые, возможно, помогут справиться с монстром. Но я не спешил. Знал, что всё должно произойти в нужный момент, иначе было бы слишком глупо рисковать жизнью. Тем более я хотел больше узнать о видах зверей, о методах приготовления зелий. Кто знает, может, я смогу найти более безопасный способ…

Разговор с Хору

Однажды, когда мне было уже лет пять, я сидел у костра, а Хору — напротив, на груде шкур. Он заметил, что я внимательно слушаю рассказы охотников, и обратился ко мне по имени. Это меня слегка удивило: обычно старейшины мало разговаривали с детьми.

— Аока, что ты думаешь о зверях, которых мы убиваем? — спросил он негромко, но так, что меня пробрала дрожь от властности в его голосе.

— Думаю… они очень опасны. — Но если победить их, можно стать сильнее, — произнёс я, стараясь подбирать слова, ведь я уже неплохо говорил, а мыслить умел и того лучше.

Хору прищурился:

— Да, верно. Но помни: воля монстра — это не просто ярость зверя. У каждого существа свой характер. Некоторые хитры, некоторые дики, некоторые могут быть мудрыми и коварными. Если человеку удаётся подчинить эту волю, он может перенять лучшие черты чудовища. Но если нет… — старик развёл руками, словно намекая на ту гибель, которую я уже видел. — Я замечаю в твоём взгляде нечто необычное, Аока. Ты словно видишь насквозь то, что пока недоступно детям твоего возраста. Берегись, чтобы твоя тяга к силе не стала проклятием.

Он не ждал ответа, и я не знал, что сказать. Если бы я произнёс: «Да, я хочу обрести свободу», это прозвучало бы странно для ребёнка. Но Хору, кажется, почувствовал мою внутреннюю жажду. Я лишь коротко кивнул в знак согласия.

Этот короткий диалог запал мне в душу и заставил ещё глубже задуматься о том, что в этом мире я действительно могу преуспеть, обрести ту силу, которая позволит мне жить, не оглядываясь на чужие приказы. Но пока что я оставался просто мальчиком по имени Аока, который слушал взрослых и делал вид, что не задаёт лишних вопросов.

Вскоре я выяснил, что между кланами тоже существует конкуренция за ресурсы и разных видов монстров, не много подумав я понял что у любова монстра свои повадки и из этого у них свой район обитания - например как огненный волк может жить на болоте?, и всё это опять же упирается в силу. Тот клан, у которого больше способных воинов и который лучше умеет делать зелья, часто подчиняет себе более слабые племена. Я узнал, что клан Горморг считается <ниже среднего> по силе, но не отсталым. Мы неплохо выживаем в горах, у нас прочная оборона, кое-какие рецепты зелий, но в открытых столкновениях с сильнейшими кланами мы не можем сравниться с ними.

Когда мимо нашей деревне проезжал караван я слышал историю о том что где-то далеко существуют большие царства и даже теократические государства, где жрецы поклоняются богам и приносят в жертву целые толпы пленных, чтобы умилостивить «небесных чудовищ». Я слушал, затаив дыхание, и понимал: мир очень велик и сложен. Мне предстоит изучать его годами, и стать вторым Христофор Колумбом первородных времен.

Все эти знания сформировали во мне цель: я хочу исследовать этот мир, узнать как можно больше о ритуалах, о богах, о разных видах существ. И, если получится, собрать достаточно мудрости, чтобы понять, как взять силу без отторжения — и, может быть, даже объединить волю нескольких чудовищ. Звучит амбициозно, но масштабы меня уже не пугали. Я получил второй шанс на жизнь, и в этот раз я не буду прозябать рабом системы.

Каждая клеточка моего существа трепетала, чувствуя опасность пути по которому я буду идти. И всё же даже мрак смерти не заставит меня отказаться от тех желаний, что пульсируют в груди горячей магмой. Раньше я угасал в серой рутине, не успев разжечь пламя истинной одержимости. Но теперь всё иначе: я сломаю любые преграды, нарушу все запреты, лишь бы вкусить всю полноту страстной, бьющейся в венах жизни.

Мне вспоминается стихотворение с земли:

Душа клокочет, стонет от оков,

Но сквозь тревогу жажда жить сильнее.

Пускай мой путь когда-то был без снов,

Теперь он вспыхнул, рвётся всё смелее.

За краем света воет чёрный страх,

Но в пламени внутри я не сгину впустую.

В прошлой жизни я канул в серый прах,

Теперь же я взорву мир, я чту свой путь.

Теперь, когда путь передо мной стал ясен, у меня есть цель. И ради неё я готов переступить любые границы, какими бы жестокими ни были методы. Ведь лучше пасть, сражаясь за мечту, и кануть в забвение, чем прожить жизнь, пропитанную горечью несбывшихся желаний.

А пока мне предстояло расти, тренировать своё тело, незаметно собирать знания и ждать того дня, когда меня тоже отведут к жрецам и протянут чашу с первым зельем. Тогда решится, смогу ли я стать человеком, способным идти дальше, не боясь смерти.