Испытание в бездне ущелья

Короткий отдых после тринадцати дней «жестокого цикла» закончился внезапно. Когда боль в суставах только начала утихать, а мы, «испытанные» ученики, слегка расслабились, наставники объявили о новой задаче: поход в ущелье, которое находилось далеко за внешней охраной Брин-Кош. Там, как говорили, уже давно завелся монстр из категории «Средних», который беспокоил соседние фермы и путников, но пока не представлял катастрофической угрозы для крупных поселений.

— Отличная возможность проверить, кто из вас действительно научился сочетать стойкость и боевые навыки! — сухо заметил Кусан, бегло окинув нас взглядом.

— Задание покажет, кто готов к серьёзным экзаменам, а кому пока лучше оставаться в статусе «ученика», — добавила Лейна, криво усмехнувшись.

Нас разделили на три отряда, в каждом по четыре-пять человек. В каждом отряде должен был быть хотя бы один «условно сильный» боец ближнего боя (из тех, кто уже прошёл более-менее серьёзные спарринги), один алхимик-«подмастерье», умеющий обрабатывать раны и варить элементарные отвары, и хотя бы один человек, способный ориентироваться на местности.

В моей группе оказались:

Я, Аока, который, по мнению наставников, «среднестатистический, но стремительно набирается сил и ума»;

Айлен, отвечающая за быстрый ближний бой и «силовое прикрытие»;

Симур, как начинающий «лекарь-алхимик»;

Шоран, немногословный парень лет тринадцати, которого считали «хорошим разведчиком и проводником», потому что он жил на окраине горного селения до прихода в Брин-Кош.

Нам объяснили, что к ущелью нет ухоженных дорог, можно только пробираться тропами и осматривать пещеры, где якобы обитает некий «горный лисохвост» — мутировавший зверь, обладающий ядовитым укусом и способностью маскироваться в темноте. Нужно было выяснить, где его логово, и, если повезёт, прогнать или убить монстра. Разумеется, без помощи старших.

«Учебная» цель: доказать, что мы сами способны организовать вылазку.

Мы вышли из ворот Брин-Коша на рассвете. Накануне отец (Гортха) узнал, что мне предстоит это испытание, и сдержанно похлопал меня по плечу, желая удачи. Но в его взгляде я прочитал тревогу: «Не делай глупостей, сын». Я лишь молча кивнул — ведь я понимал, что противоядие от моих глупостей только одно: осторожность и рассудительность.

Айлен скакала впереди, жизнерадостно размахивая коротким мечом, но в её улыбке я уловил горькую решимость: она всё ещё жаждала стать лучшей среди нас. Симур шёл позади, бережно прижимая к груди сумку с баночками. Шоран выбирал тропу, иногда бросая короткие фразы об опасных уступах или возможных звериных норах. Я держался чуть в стороне, вслушиваясь в каждый звук и периодически оглядывая склоны.

«Горы вокруг кажутся спокойными, но мы-то знаем, что за камнями может прятаться кто угодно», — думал я, вспоминая рассказы о недавних набегах волков-мутантов.

К полудню мы добрались до входа в ущелье: узкая расщелина между двумя высокими скалами. Сырой ветер пах мхом и плесенью. Камни были испещрены выбоинами и трещинами. Где-то вдалеке журчала подземная река.

Шоран остановился и присел, осматривая почву:

— Смотрите, свежие царапины от когтей… И ещё пятна, похожие на засохшую слизь. Похоже, мы на верном пути.

Айлен сжала меч:

— Это точно не обычные звери. Надо действовать аккуратно.

Я тоже присмотрелся: на камнях действительно виднелись следы чего-то цепкого — возможно, тот самый «горный лисохвост» оставляет такие борозды, как ящерица. Травы здесь было немного, зато попадались странные лишайники. Симур взял образец в баночку, бормоча, что мог бы исследовать его свойство — «мгновенно сворачивающуюся кровь», если повезёт.

Мы продвигались осторожно, держа копья и мечи наготове. Я снова почувствовал, как вибрации в воздухе предупреждают меня: эхо шагов словно резонировало у меня в груди. Наверное, это отголосок той «эссенции трёх клинков» — я стал чуть тоньше улавливать резкие изменения обстановки. Но пока всё было тихо, если не считать капель воды, падающих со сталактитов над головой.

За очередным поворотом ущелья мы вышли на площадку, усеянную валунами. В центре стоял огромный камень, наполовину засыпанный щебнем. И там, под этим укрытием, мы заметили тушу животного, уже почти обглоданную. Судя по рогам, это мог быть горный козёл или олень-мутант. Вонь стояла ужасная, роились мухи.

Айлен скривилась:

— Вот и наше доказательство того, что здесь кто-то питается мясом. Похоже, ест быстро и жёстко.

Симур, закрывая нос:

— Можно взять небольшой образец для анализа ядовитой слюны, если она осталась. Но… может, не будем? Запах адский.

Однако я понимал, что любая зацепка может помочь. Тем не менее я приподнял копьём кусок шкуры на туше, рассматривая следы:

— Взгляд, — сказал я негромко, — вот здесь что-то вроде ожогов. Может, у монстра ещё и слюна с кислотой? Или разъедающий яд…

Все переглянулись. Значит, «Лисохвост» может оказаться опаснее, чем мы предполагали. Мы решили не задерживаться возле падали, чтобы не привлекать лишних хищников.

Пока мы осматривали местность, Шоран наткнулся на что-то вроде расщелины, ведущей под скалу. «Возможно, логово», — решил он. Чтобы не рисковать, мы разделились на две мини-группы: Айлен и Шоран пошли внутрь, а мы с Симуром — снаружи, на случай, если тварь вырвется.

Я вспоминал наставления Лейны:

«В ущельях всегда учитывай возможные обходные пути монстра. Лучше караулить в разных направлениях, чем всем лезть в одну дыру».

Шли минуты, а внутри не было ни звука. Я напряг слух, но слышал только капли воды и биение своего сердца. Вдруг откуда-то сбоку раздался приглушённый крик: Айлен?! Я резко махнул Симуру:

— Обходи справа, я слева!

Пробираясь по узкой тропе, я натыкаюсь на завал из камней и понимаю, что он сделан специально, как «перегородка». В этот момент из боковой расщелины выползает нечто приземистое, коричневое, хвостатое, с головой, похожей на ящерицу, и мордой, действительно напоминающей лисицу — вытянутой, с острыми ушами. Глаза сверкнули жёлтым огнём. Это и есть горный лисохвост.

Монстр издал хриплое шипение и прыгнул на меня, разинув пасть с длинными клыками и каплями сиреневой слюны.

Я едва успел выставить копьё перед собой. Тварь напоролась на остриё, но не погибла — лишь поцарапала бок, при этом каким-то диким движением умудрившись зацепить моё бедро когтем.

Он почувствовал жгучую боль, как от ожога. «Ядовитые когти?» — пронеслось у него в голове.

Тварь, не дав мне перевести дух, вильнула хвостом и прыгнула вбок, пытаясь зайти сзади. Я рванул вперёд, не давая ей такой возможности. Но каждая секунда отдавалась болезненным пульсом в ноге.

«Чёрт, нужно быстро что-то придумать, пока яд не парализовал меня», — подумал я.

Внезапно раздался боевой клич, и Айлен бросилась к нам, размахивая мечом. Её лицо было покрыто пылью, а на рукаве виднелась царапина. Видимо, тварь уже успела напасть на неё внутри расщелины. Теперь монстр зашипел и бросился на Айлен, видя в ней более доступную цель.

Я, стиснув зубы, контратаковал сзади: вонзил копьё в бок твари, стараясь попасть ближе к шее. Лисохвост завизжал, закручиваясь вокруг моих ног, чтобы повалить меня. Но тут Айлен ударила мечом сверху вниз — раздался противный треск. Кровь брызнула на камни. Тварь затряслась, явно смертельно раненная, и рухнула, ещё пару раз скребя когтями воздух.

Увидев, что монстр не двигается, я позволил себе выдохнуть. Боль в ноге становилась невыносимой: место удара опухло, и краем глаза я увидел, как кожа покрывается лиловыми разводами. Айлен заметила:

— Тебе срочно нужна помощь. Симур! — крикнула она.

Симур подоспел, открывая сумку с лекарствами. Он быстро осмотрел мою рану, смазывая её мазью из одного из своих пузырьков.

Симур: «Держись, это может жечь, но это хотя бы остановит действие яда. Я не уверен, что полностью, но мы выиграем время».

Я стиснул зубы, чувствуя дикий ожог от мази. Но нужно было терпеть. Тем временем Шоран вышел из расщелины, пошатываясь, с порванным рукавом, но живой. Он увидел мёртвую тварь и лишь кивнул, без лишних слов давая понять, что мы справились.

Монстр был явно не «мелким», а довольно крупным: полтора метра в высоту, с сильными лапами и длинным (не меньше метра) цепким хвостом, на конце которого торчали шипы. Вокруг пасти виднелись следы зловонной слюны. Симур хотел отщипнуть кусочек для алхимического анализа, но Айлен резко возразила:

— Ты что, сейчас?! У Аоки яд в ноге! Сначала отойдём отсюда, найдём относительно безопасное место.

Мы быстро обсудили варианты. Решили, что Шоран разведает ближайшие скалы на предмет безопасного привала, а мы в это время попытаемся завалить тушу на бок и хотя бы забрать когти, клык или кусок хвоста, чтобы в Брин-Коше поверили, что мы убили Лисохвоста.

Айлен и Симур старательно вырезали несколько клыков и шип с хвоста. Я же сидел на камне, стараясь сдержать стон от боли. Благодаря мази Симура я чувствовал, что яд не распространяется слишком быстро, хотя нога была словно налитой свинцом.

«Так… Надо держаться. Надеюсь, мы скоро вернёмся в крепость, где у Кусана есть более действенное противоядие».

Шоран нашёл развилку, где можно было устроить короткий привал. Мы добрались туда, стараясь идти как можно быстрее: я — прихрамывая, с помощью подруг, а Симур — попеременно поддерживая меня и таская наши припасы. Мой пульс тяжело бился, лоб холодил пот.

Но самое удивительное, что после короткого отдыха (примерно через двадцать минут) Айлен, глядя на меня, вдруг улыбнулась:

— Ты молодец, Аока. Без тебя я бы не справилась с этим драконом, — пусть она и называла монстра драконом, но тот не плевался огнём. — Спасибо, что атаковал сзади.

Я лишь кивнул, чувствуя тепло от её слов. Это было «признание» от человека, который обычно редко хвалил. С другой стороны, в глубине души я понимал, что не был бы таким успешным, если бы не получил «Эссенцию трёх».

Симур тоже коротко отметил:

— Я… рад, что мазь помогла. Старый рецепт, не самый лучший, но лучше, чем ничего. Когда вернёмся, я приготовлю для тебя полноценное противоядие.

Шоран молчал, но его взгляд говорил о некотором уважении ко мне и Айлен — всё же мы уничтожили тварь, которая могла легко покалечить нас всех.

Мы решили не углубляться дальше в пещеру, ведь главная цель (уничтожить/изгнать монстра) была достигнута, и дальнейшая вылазка лишь повышала шансы нарваться на новый смертельный бой, тем более что я уже был ранен. Разумным шагом было вернуться в Брин-Кош, чтобы сообщить о нашем успехе.

Нога жутко болела, но я держался, стискивая зубы.

Айлин шла чуть впереди, на случай, если на пути попадётся ещё какая-нибудь мелкая тварь.

Симур настороженно следил за моим состоянием, готовый дать мне ещё какой-нибудь отвар.

Шоран вёл нас кратчайшим путём, надеясь, что мы не столкнёмся с другими обитателями ущелья.

Путь занял шесть часов, потому что нам пришлось обходить опасные осыпи. Уже на закате мы выбрались из гор на более ровную тропу, ведущую к крепости. Сердце у меня колотилось, как у загнанного зверя, а нога пульсировала. Но при виде неприступных стен Брин-Коша я испытал странное облегчение: «Мы справились. Вернулись».

У ворот нас встретили несколько старших учеников и Лейна. Увидев, что я хромаю, а у Айлен разодрано плечо, она сразу поняла, что мы наткнулись на серьёзного монстра. Когда мы показали клыки и шип на хвосте, Лейна приподняла бровь:

— Горный лисохвост… Значит, слухи оказались правдивы. Хорошо, что вы живы.

Кусан, появившись тут же, осмотрел мою рану и нахмурился:

— Яд непростой, но Симур молодец — сдержал распространение. Нужно срочно обработать его в лазарете.

И нас поспешно провели внутрь. Уже через час мне промыли рану специальным раствором, и Кусан ввёл мне противоядный отвар. Боль отступила, но слабость осталась. Я лежал на жёсткой койке, слушая, как наставники обсуждают нашу вылазку.

Лейна (с явной гордостью в голосе): «Они смогли вместе убить этого зверя. Айлен и Аока продемонстрировали боевое взаимодействие, Симур полезен в алхимии… Шоран успешно провёл группу. Думаю, они заслужили признание».

Кусан: «Пожалуй, да. Но нужно убедиться, что они не возгордятся. Ведь это только средний монстр, а впереди…»

Он не договорил, но я слышал намёк. Высшие чудовища, опасные экспедиции, политические интриги. Нам ещё предстоит пройти через многое.

Уже на следующий день по крепости поползли слухи о нашем «подвиге». Одни сплетни преувеличивали всё: будто мы с Айлен в одиночку сразили зверя размером с дракона. Другие наоборот говорили, что мы «просто случайно наткнулись на раненого монстра и добили его». Я вникаю в эти разговоры с безразличием — опыт научил меня, что важно лишь одно: мнение наставников и мой собственный рост.

Но есть и выгодная сторона: кто-то начал относиться ко мне более уважительно, особенно после слухов о том, что «Аока всё-таки пользуется какими-то особенными навыками». Мне выгодно поддерживать имидж скромного бойца, а не супергероя, чтобы не стать объектом лишней зависти.

Кейан, узнав о нашем успехе, скривился: «Повезло вам. Я тут ломал голову над новым отваром, а вы, значит, герои…» Я улыбнулся, не распаляя конфликт, но внутри почувствовал, что его зависть может сыграть свою роль в будущем.

Несмотря на мучительную боль в ноге, я понимал, что этот бой стал очередным шагом в моём закаливании:

Физически я выдержал серьёзную схватку, пусть и получил ранение. Тренировки дали о себе знать — я не упал после первого удара и смог поддержать Айлен.

Психически я снова оказался на грани гибели, но холодный рассудок и командная работа помогли мне выжить. Совместная работа с друзьями иногда выгоднее, чем геройство в одиночку.

В социальном плане я получил шанс укрепить свои позиции в академии. Взгляд наставников явно изменился: они видят во мне не просто «мальчика со знаниями взрослого», а ученика, доказавшего свою способность действовать под давлением.

Лежа в лазарете, я наблюдал за тусклым светильником на стене, чувствовал неприятное покалывание в ноге — но внутренне улыбался. Это ощущение победы над собой и над зверем. Боль — неизбежный спутник на пути к вершине, я уже понял это. И пусть до статуса Посвящённого ещё далеко, каждый подобный успех — это прочный кирпичик в фундамент моего будущего могущества.

«Я выжил», — повторял я про себя, — «Значит, стану ещё сильнее».

И если впереди меня ждут ещё более жуткие монстры или коварные враги, то с каждым таким испытанием я буду всё лучше к ним готов. Ведь вторая жизнь дана мне не для того, чтобы снова умереть в безвестности. А боль, кровь и страх — разве это не цена, которую я готов заплатить ради свободы и силы?

На этом я закрыл глаза, погружаясь в неровный, но удовлетворённый сон. Завтра будет новый день, новые испытания. И я приму их, потому что дорога назад для меня давно отрезана.