Цена предательства

Искра Средь Теней Том 1.0 Глава 20.0

Тревожные крики и звон оружия разносились по двору Брин-Кош, где культисты и теократы, словно из разных тёмных нор, схлестнулись ради власти и тайн, сокрытых в глубинах крепости. Я, Аока, стоял в эпицентре хаоса: глаза застилал дым, а сердце колотилось с удвоенной силой. Казалось, что любая оплошность ведёт к гибели.

Но самое болезненное и непредсказуемое оказалось не снаружи, а среди тех, кого я считал союзниками. Именно поэтому события той ночи надломили и укрепили меня одновременно.

У башни, где я несколько минут назад избегал ловушки теократов, вовсю бушевала потасовка. Кое-где культисты уже прорвались вовнутрь, стражники и несколько учеников сражались изо всех сил. Я видел, как Айлен со своей группой отбивала натиск двух людей в чёрных плащах. Шипели клинки, в воздухе запах гари и алхимического дыма.

Я, в прыжке присоединившись к Айлен, оттолкнул одного из нападавших:

— Мы вместе удержим их!

Она мельком улыбнулась — признала меня боевым товарищем, как всегда.

Но в этот же миг откуда-то сбоку раздался громкий возглас, и я обернулся: Симур стоял спиной к стене, сталкиваясь взглядом с… Шораном, держащим в руках маленький нож и мешок с алхимическими реагентами.

Симур (вскрикнув, увидев меня):

— Аока, берегись! Шоран…

Шоран вдруг метнул тот самый нож прямо в сторону Айлен, которая не ожидала удара от «союзника». Она успела лишь частично уклониться — лезвие скользнуло по её плечу, оставляя кровавую полосу.

Айлен (ошеломлённо):

— Ты что творишь?!.

Я замер, не понимая, почему Шоран напал на нас. Вокруг продолжается бой, культисты громят ящики, стражники кричат. Но этот момент был словно островок ужаса: друг предаёт нас в самый разгар.

На лице Шорана было виноватое, но решимое выражение:

Шоран (громко, чуть крича сквозь шум):

— Прости, Аока, Айлен… Мне предложили слишком многое. Я не могу упустить шанс! Теократы (или культисты?..) обещали меня сделать правой рукой в новом порядке. Я должен отдать ваши зелья, твои планы, Аока… иначе мне не выжить.

Я понял: Шоран сотрудничал с врагом за спиной, вероятно, давно. Возможно, он передавал им сведения о наших запасах, о подвалах, где мы прятали ингредиенты. Теперь, видя, что хаос начался, он решил нанести нам удар.

Айлен, прижимая раненое плечо, зарычала от злости:

— Ты, подлец! А мы тебе доверяли…

А я с горечью осознал: именно из-за слива Шорана культисты/теократы могли знать о моих опытах, о складах… В этот миг всё вокруг будто опустилось в красный туман ненависти.

Понимая, что схватка может обернуться смертью, Шоран метнулся ко мне, пытаясь выхватить мой меч или мешок с реагентами. Я скрестил с ним клинки — получил удар рукоятью в бок. Боль резко пронзила, но я стиснул зубы: «Не ожидал, что предательство так быстро возьмёт верх…»

Он пытался выдернуть у меня сумку. Сзади кричала Айлен, сражаясь ещё с одним врагом, Симур в панике разрывался между тем, чтобы помочь Айлен или мне, а кругом свистели стрелы и вспышки алхимического огня.

Шоран (злобно шипя):

— Ты же знаешь, я не хотел… но мне пришлось! Я соглашусь на любые условия, лишь бы вырваться из нищеты. Я стану кем-то важным!

Я (стискивая меч):

— Предав друзей?.. Низкий путь!

Наши клинки пару раз столкнулись, и я ощутил, что Шоран не слаб — он ведь специализировался на разведке и скрытых атаках. Вдобавок, я был слегка утомлён бегством от теократов. Чувствовал, что «чистым» боем выиграть трудно. Но внутри меня вскипел гнев, а ещё что-то… большее.

Откуда-то из глубин сознания всплыл образ запрещённой книги и тех самых приёмов, о которых я читал: «Концентрация воли для краткого всплеска» — часть главы, где описывалось, как, не смешивая звериные эссенции напрямую, можно на миг «вспомнить» силу, усвоенную при прошлых опытах.

Я сжал рукоять меча так, что костяшки побелели, и вспомнил те дыхательные ритмы, что изучал по ночам. Сердце застучало с новой силой, в ушах пошёл гул. Внутри меня что-то щёлкнуло, словно открыв тайник. Я сделал резкий вдох-выдох — и руки наполнились горячим приливом энергии.

Шоран видел только, как мои глаза засветились дикой решимостью. Я сделал выпад с неожиданным ускорением: ударил по его мечу снизу, выбивая лезвие в сторону, затем локтем врезал в его грудную клетку. Шоран отлетел на пару шагов, ошеломлённо моргнув:

— Как… ты?

Но я не хотел его убивать. Несмотря на всё, мы были друзьями… какое-то время. Я сделал ещё один рывок, обрушил рукоять на его висок. Шоран рухнул, выронив оружие. Дышал, но был в отключке.

Остальные культисты и наёмники бились вокруг. Айлен с окровавленным плечом, из последних сил рубила какого-то тёмного жреца. Симур швырял дымовые бомбы, пытаясь сдержать натиск. Теократы стояли чуть поодаль, не зная, кого атаковать — культистов или нас. Каким-то чудом этот угол двора был под нашим контролем.

Айлен, откинув очередного врага, обернулась ко мне:

— Аока! Ты… ты что-то сделал? У тебя взгляд… другой.

Я ощутил, что в жилах бурлит остаток необычной силы. Но вместе с тем оглушающая боль в груди. «Похоже, это и есть риск от той незаконченной практики», — подумал я, чувствуя, как начинаются спазмы.

Я (с трудом скрывая ломоту):

— Чёрт, потом расскажу. Надо уходить отсюда!

Вокруг продолжался бой, уже безостановочный. Я поднял взгляд на Шорана, лежащего без сознания. Несмотря на обиду, я приказал Симуру забрать у него нож и мешок, чтобы не оставлять врагам, а самого предателя оставил лежать. Пусть решает судьба.

Сквозь шквал ударов и дымных завес мы с Айлен и Симуром отступили к другой башне, где держали оборону наши воины. Тело ныло, но ощущение всплеска силы всё ещё тлело во мне. Я понимал, что это, вероятно, продолжение «экспериментов» с волей монстров, пусть и малой дозой. «Может, я в полушаге от того, чтобы пробудить более серьёзную мощь?»

На верхней площадке башни было относительно спокойно. Отсюда я видел, как отдельные группы культистов ломятся к подвалам, а теократы, похоже, воюют как с ними, так и с людьми Лейны — пытаясь силой занять ключевые узлы крепости. Полный бардак. Но, по крайней мере, я не был схвачен и ещё держал в руках меч с пульсирующим чувством новой силы.

Айлен (прикладывая ткань к ране):

— Спасибо… что вырубил Шорана. Он мог нас всех угробить.

В её глазах я читал боль — не только физическую, но и предательскую. Мы-то считали Шорана другом. Но я знал, эта боль сделает нас сильнее, если переживём бойню.

Сверху башни я на миг закрыл глаза, внутренне подводя итоги:

Друзья-предатели всё-таки есть. Шоран продался врагам, и это почти стоило нам жизней.

Другие (Айлен, Симур) остались со мной — значит, не все покинули.

Собственная сила неожиданно возросла в пылу схватки. Я ощутил вспышку «звериной» воли. Видимо, опыты, которые я ставил по ночам, не прошли даром. Мой потенциал проснулся от стресса и боли. Пусть это лишь краткий всплеск, но я почувствовал, что могу стать ещё более опасным игроком в этом хаосе.

И хотя предательство болело в душе, я внезапно ощутил жгучий вкус победы: меня попытались запугать, переманить, подставить — но я не пал. Я выдержал, вырубил предателя, избежал ловушек теократов, и при этом обрёл маленький кусок реальной мощи. Пускай пока нестабильной.

Симур, перевязывая Айлен, бросил взгляд на меня:

— Ты в порядке? Что-то бледен…

Я улыбнулся уголком губ, хотя руки чуть дрожали:

— Вполне. Чувствую, мы ещё не раз покажем этим тварям, на что способны.

На горизонте крепости всё ещё полыхали огни, слышались злобные выкрики. Но внутри меня царило твёрдое спокойствие. Я понял, что даже сталкиваясь с предательством и опасностями со всех сторон, я умудрился выстоять, сохранить независимость — и ещё усилиться. Это ли не знак, что мои планы и настойчивость приносят плоды?

Когда схватка утихла (хотя бойня ещё не закончена полностью, просто к ночи стихла), мы выбрали передышку в узком верхнем зале. Шорана я видел сквозь бой — кажется, его утащили культисты или теократы. Возможно, он ещё вернётся — но уже как противник, окончательно вставший на их сторону.

Я, стоя у прорези бойницы, чувствовал, как новая сила переливается в крови. Ломит всё тело, но я уже не тот, что утром. Уровень потенциала во мне раскрылся ярче, хоть я и не провёл полный ритуал. Получается, высвободив злость и скомбинировав «звериную энергию», которую я копил через мини-опыты, — я вышел на новую ступень.

Это и стало моей главной наградой за кошмарное предательство. Меня пытались подчинить все: и теократы, и культисты, и бывший друг Шоран. А в итоге я всех обошёл, сохранив свободу и получив скачок силы. Да, ранение Айлен — большая печаль, но она жива, и мы продолжаем бороться. Симур — по-прежнему верен, а значит, мой небольшой «отряд» всё ещё цел.

Ночь опустилась над Брин-Кош, звёзды мерцали над разрушенным двором. Мы слышали, как где-то в коридорах до сих пор гремят спорадические стычки. Завтра обещает быть ещё тяжелее. Но я задыхаюсь уже не от страха, а от упоительной мысли: теперь я знаю, на что способен, когда ситуация прижимает. И в моих руках — не только меч, но и новообретённая сила звериной воли, которую я при необходимости могу использовать.

Так в горечи предательства я стал сильнее. И, пусть боль не утихает, а битва ещё далека от завершения, этот урок не прошёл даром.

«Вторая жизнь дана, чтобы не сломаться, а выковать себя вновь. Если мир решит меня уничтожить, я пойду ему навстречу — и выйду победителем.»

В тишине посреди дымящихся развалин и уставших взглядов я наконец перевёл дыхание. Над головами, среди искр и лунного света, парила затихающая ночь, будто старалась укрыть нас от грядущих потрясений. Где-то вдалеке всё ещё раздавались шорохи и тяжёлые шаги патрулей, но моё сердце уже не билось так яростно; силы, проснувшиеся во мне, продолжали мерцать, словно тлеющие угли после пламени.

Айлен моргала, преодолевая боль в раненом плече. Симур, сидя рядом, тихо проверял остатки лечебных зелий, пытаясь не потревожить хрупкое затишье. Мой взгляд скользил по их лицам, и я ощущал одновременно горечь от утраты доверия к Шорану и благодарность тем, кто остался мне верен.

Я снова вспомнил слова, которые произнёс в порыве внутренней ярости:

Теперь, в глубине души, я знал, что это не пустая бравада. Всё, через что я прошёл, каждое лезвие, брошенное в спину, каждое коварное предательство — только укрепили мой дух. Сомкнув ладонь на рукояти меча, я ощутил, что пульс стихает, а на смену усталости в сердце медленно прокрадывается решимость.

Решимость не сдаваться, какие бы заговоры ни плелись вокруг.

Решимость двигаться вперёд, пусть даже придётся ломать прежние правила.

Решимость использовать свои новые способности, пускай в этом кроется и опасность.

Ночная прохлада чуть остужала пыл моей крови, но огонь, разожжённый изнутри, уже не так легко погасить. Я понимал, что испытания ещё далеко не окончены. Завтра или послезавтра могут прийти другие враги, и, может быть, Шоран вернётся, окрепший в новой роли. Теократы наверняка не оставят меня в покое, ведь я сорвал их ритуал. Культисты ещё расплачутся за покушение на наши жизни, но их интересы в крепости тоже не исчезнут.

Да, битва за Брин-Кош только начинается, а я всё глубже втягиваюсь в этот водоворот. Однако с каждой новой раной и каплей пота я оттачиваю свою волю. Я не стану лакомой добычей — ни для одних, ни для других.

С горькой усмешкой я глянул на друзей:

Я, чуть улыбаясь уголком губ:

— Давайте переждём эту ночь. У нас будет новый день, новая возможность расставить приоритеты и показать миру, что мы не пустое место.

Айлен лишь тяжело кивнула, прижимая повязку на плече. Симур постарался смягчить её боль отварами. А где-то в глубинах моей души теплилось понимание: я действительно преодолел очередную черту. Вспышка силы — не случайная. Мой потенциал, долго дремавший, начал пробуждаться полноценным пламенем.

Пусть эти сутки выдались кровавыми и предательскими. Зато теперь я твёрдо решил: любое давление извне будет лишь подпитывать меня силой, а каждая рана — напоминать о том, что я сам выковываю свою судьбу.

На фоне тлеющих факелов, под прерывистые крики стражников, я поднял взгляд к сумрачному небу. Предстоящий рассвет будет мрачен, но я встречу его на новой ступени своей личной эволюции. И если кто-то всё ещё жаждет поймать меня в капкан — пусть знает: я вышел из клетки.

«Вторая жизнь… моё поле для экспансии. Мне не страшны ни предательство, ни людская зависть. Я уже сделал ставку на собственную волю. И, чёрт побери, я не проиграю.»