Лу Шуй, разочаровывающий до глубины души

Закончив обрабатывать раны, Лу Шуй остался сидеть на месте. Он сосредоточился, запуская циркуляцию своей нынешней техники, чтобы заставить тело как можно быстрее поглотить целебную силу лекарства. Это должно было ускорить восстановление.

Спустя долгое время в саду снова появилась Ци Си. Остановившись перед беседкой, она произнесла:

— Молодой господин, у Третьего Старейшины есть поручение.

Лу Шуй открыл глаза и коротко бросил:

— Говори.

— Третий Старейшина просит вас отправиться в Павильон Тайных Писаний. Скоро вам предстоит поездка к Реке Небесного Истока — это место может ускорить ваше восприятие и понимание Пути. Поэтому Старейшина хочет, чтобы вы выбрали высокоранговую технику и усердно тренировались всё это время. Если вы освоите хотя бы азы, пребывание в водах Небесного Истока принесет свои плоды, — отчиталась Ци Си.

Лу Шуй поднялся и направился к выходу из двора. Ци Си послушно следовала за ним.

— Что еще сказал Третий Старейшина? — спросил Лу Шуй, не оборачиваясь.

— Старейшина упомянул, что к Реке Небесного Истока прибудет немало истинных Гордостей Небес из других земель, и просил молодого господина… — Ци Си замялась, не решаясь закончить.

— Продолжай, — спокойно произнес Лу Шуй.

— Третий Старейшина просил вас… не выставлять себя на посмешище перед всеми, — прошептала девушка, словно опасаясь, что господин выйдет из себя.

Лу Шуй лишь слегка улыбнулся. Доступ к Реке Небесного Истока был строго ограничен по времени, и обычно право войти туда получали лишь великие мастера или выдающиеся гении. У Великого Клана Лу было достаточно квот, но сейчас под условия подходил только он один.

Подобное событие сулило огромную пользу для совершенствования, поэтому, даже если Лу Шуй станет посмешищем, клан всё равно заставит его поехать. Конечно, учитывая его репутацию, насмешек и презрительных взглядов будет в избытке. Впрочем, великим старейшинам нет дела до перепалок между «детьми».

Зато никто не посмеет поднять на него руку. Во всем мире совершенствования едва ли найдутся те, кто готов рискнуть и навлечь на себя гнев Первого Старейшины Великого Клана Лу.

Он помнил, как в прошлой жизни Первый Старейшина вступился за него. Однажды Лу Шую несказанно повезло перехватить редчайшее сокровище у одного могущественного демонического практика. В отместку тот избил его до полусмерти, и Лу Шуй едва не отправился к праотцам.

То происшествие всполошило трех столпов клана. По слухам, Первый Старейшина, лишь раз взглянув на израненного племянника, бесстрастно произнес: «Мне нужно ненадолго отлучиться».

А на следующее утро от всех сил, подвластных тому демоническому практику, остались лишь пепелища. Всё было выжжено дотла за одну ночь.

Затем Лу Шуя посадили под домашний арест.

Его бездарность вызывала у старейшин лишь горькое разочарование. Все понимали, что его поездка к Реке Небесного Истока — это лишь очередной повод для позора, но и не пустить его они не могли. Единственное, что им оставалось — делать вид, что их это не касается.

Ах да, в прошлой жизни из-за ранений, нанесенных тем зверем, и прочих обстоятельств он так и не попал туда.

Вскоре Лу Шуй подошел к дверям Павильона Тайных Писаний. Когда он уже собирался войти, Ци Си внезапно спросила:

— Молодой господин, госпожа интересуется, что подать вам на ужин?

Лу Шуй, не замедляя шага, бросил:

— Как обычно.

— Слушаюсь, — ответила Ци Си.

Лу Шуй вошел внутрь. Одному небу известно, чем он питался раньше, так что «как обычно» было самым безопасным вариантом.

Павильон Тайных Писаний состоял из пяти ярусов. Первые три были доступны вассалам и подчиненным Великого Клана Лу в зависимости от их заслуг. Например, Чжэнь У или Чжэнь Лин, и даже служанки имели право посещать первый этаж. Четвертый ярус предназначался лишь для доверенных лиц, а пятый — исключительно для членов семьи Лу. Раньше говорили, что даже женщинам рода запрещено входить на пятый ярус, но недавно это правило отменили.

«Клан Лу — сборище закостенелых сухарей», — подумал Лу Шуй.

Едва он переступил порог, перед ним появился старик-хранитель и почтительно поклонился:

— Молодой господин.

Лу Шуй взглянул на него. Лицо казалось знакомым, но имени он не помнил.

— Что-то не так?

Старец тут же ответил:

— Третий Старейшина распорядился, чтобы вы записывали в реестр все техники и книги, которые решите вынести из Павильона.

Ничего не сказав, Лу Шуй прошел мимо него и направился прямиком к пятому ярусу. Именно там хранились по-настоящему могущественные писания, а также свитки по искусству массивов и ковке артефактов.

Миновав четвертый этаж, он заметил другого старца, листающего какую-то книгу. Тот почувствовал приближение человека и, увидев Лу Шуя, кивнул в знак приветствия. Лу Шуй проигнорировал его — он не узнал этого человека и не знал, связывали ли их в прошлом какие-то обиды.

Он поднялся на пятый ярус. Старик с четвертого этажа посмотрел ему вслед и тяжело вздохнул:

— Слишком торопится… На данном этапе ему больше подошли бы техники с четвертого яруса.

Он специально пришел сюда посмотреть, задержится ли их молодой господин на его этаже. Оказалось, Лу Шуй ни капли не изменился — всё такой же заносчивый и не желающий закладывать прочный фундамент.

Старик уже собирался передать донесение старейшинам через звуковую передачу, как вдруг увидел, что Лу Шуй уже спускается с пятого яруса и идет к выходу. Хранитель опешил. Так быстро? Он что, вообще выбирал технику? Или просто схватил первую попавшуюся?

Впрочем, старик быстро потерял интерес и лишь снова разочарованно покачал головой.

Лу Шуй действительно не выбирал. С самого начала он шел за конкретной книгой. И взял он самое загадочное и, по общему мнению, бесполезное сокровище рода — «Писание Небесных Знаков».

Книгу, которую никто не мог постичь.

Теоретически ему не нужен был физический носитель, чтобы практиковать это искусство, но раз уж Третий Старейшина настоял на визите, почему бы не прихватить её с собой?

Спустившись на первый этаж, он снова столкнулся с первым хранителем.

— Молодой господин, вы уже закончили?

Старик был поражен скоростью, но больше всего его волновало, согласится ли Лу Шуй внести книгу в реестр. Если тот откажется, хранитель ничего не сможет сделать, особенно учитывая, как высокомерно Лу Шуй проигнорировал его при входе. Характер молодого господина был всем известен — он обожал разыгрывать из себя важную персону.

Пока старик терялся в догадках, перед ним внезапно легла книга, и раздался голос Лу Шуя:

— Я спешу. Записывай быстрее.

Приближалось время следующего этапа лечения, и медлить было нельзя. Еще один сеанс — и к вечеру он будет в полном порядке. И никаких последствий для здоровья.

Старик обрадовался и поспешно взял книгу для регистрации, но как только он увидел название, его брови поползли вверх. Это… это же техника, которую невозможно практиковать.

«Ясно, — подумал он. — Молодой господин просто решил напустить на себя туман». Ему стало искренне жаль. Жаль Великий Клан Лу.

Закончив с формальностями, Лу Шуй отправился к себе, чтобы продолжить восстановление.

***

В Главном Храме Третий Старейшина сидел в кресле, и его лицо было мрачнее тучи. В конце концов он горько усмехнулся и поднялся.

Каким же дураком он был, когда сегодня утром решил, будто Лу Шуй изменился, одумался и решил взяться за ум. Но в итоге… он всё так же безнадежно разочаровывал.

Выбрал «Писание Небесных Знаков»? За многие столетия в клане Лу все убедились, что это вообще не техника для совершенствования. Сколько людей пытались изучить её, сколько гениев потратили годы впустую, так ничего и не добившись! И Лу Шуй возомнил, что у него получится?

Самонадеянный, живущий в мире иллюзий юнец.

***

Получив известие, Лу Гу и Дунфан Лиинь тоже лишь тяжело вздохнули. Когда же их сын станет хоть чуточку серьезнее? Они не просили его состязаться с лучшими гениями мира, просто хотели, чтобы он повзрослел. Он уже не ребенок, а полагаться только на эликсиры для поднятия уровня развития — тупиковый путь.

Неужели он так и проживет всю жизнь, застряв на втором или третьем ранге?

Сам же виновник этих дум даже не догадывался о мыслях старших. Он был слишком занят тем, что втихомолку лечил себя.

В конце концов, он страдал от ран уже довольно долго, и, похоже, никому в этом доме не было до этого дела.