В дорогу за ней..

Этот день начинался, как и все остальные… Простое пробуждение… Спокойное, сонное… Усталое открытие заспанных глаз в гордом одиночестве. Всё вокруг казалось привычным, будто склеенным из сотен таких же утр… слипшиеся ресницы, тёплый воздух в комнате, еле уловимый запах сырого дерева и постельного белья, которое уже начинало терять аромат стирки. И всё же… на душе было как-то странно тепло. Словно кто-то незримый вылил на грудь ковш кипятка… Это не жгло, не обжигало, но оставляло после себя беспокойство… глухое, глубинное… словно тело чувствовало приближение чего-то большого… чего-то опасного…

Кровать будто сама вытолкнула меня из своих объятий… мягко, но настойчиво, отторгнув тепло и сон. Я не сопротивлялся… Я ощущал себя свежо. Чересчур свежо… Даже слишком. Неестественно. Странно… Душа, привыкшая искать опасность в каждом шорохе, сегодня сидела в углу… молчала… лишь шевелилась где-то у основания позвоночника, замирая в тревожном ожидании. И всё же… рука, словно подчиняясь не мозгу, а рефлексу, уже в который день просто отмахивалась от этого чувства, как от назойливой мухи…

Я молча потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, а в горле прозвучал сиплый, усталый хрип… выдавший невыспанность. Мой силуэт невольно застыл напротив окна — немного запотевшего от уличного холода. Тонкая плёнка влаги, дрожащая от сквозняка, искажала улицу… как будто смотрел на мир сквозь чужие слёзы…

— А… это что?.. — Мои алые глаза сузились, застыв на неясном образе кареты, стоящей у входа в тренировочный лагерь. Она не двигалась… Была словно нарисованной… Слишком безмолвной… И что-то в этом виде зацепило меня. В груди прошла дрожь… будто кто-то стиснул сердце холодной ладонью. Я не вздрогнул… но в глубине зрачка что-то дёрнулось — инстинкт, который не обманешь…

Не подавая виду, я спокойно надел штаны, затянул ремень и привычным движением прикрепил ножны. Меч… Тот самый. Тот, что тогда чуть не лишил меня руки. Он тяжело повис у бедра… будто напоминая, что ещё жив. Я не выбросил его. Не смог. После того боя… я понял, что он выдержал всё. И боль… и страх… и сталь Венеры. Он прошёл это. А значит… возможно, и я смогу перешагнуть через его проклятие..

— «Было бы хорошо спросить у кого-то… что же за гость пожаловал…» — Подумалось мне. Мысль была почти невинной… но сердце отреагировало на неё болью. Карета была не простой… Это сразу бросалось в глаза. Железные колёса с ароматизирующими вставками. Украшенный корпус. Узорчатые поручни… блестящие латунные детали. Служивые воины, что стояли по периметру на лошадях… грозных, могучих, с длинными шеями и острыми копытами… Этих животных тренировали не для парадов… Эти — шли по грязи, по крови, по битвам…

Не торговец… Не поставщик провизии… Кто-то чья кровь замешана на золоте. Не менее… Мысли об этом отзывались дрожью в затылке и холодом вдоль позвоночника… И именно это ощущение заставило меня покинуть уют комнаты, стиснув зубы, и шагнуть в осеннюю свежесть… что резко хлестнула по коже. Лёгкий туман ещё не рассеялся… и воздух был влажным, колким. Глаза невольно прищурились от серого света… размывающего границы между утром и сном. Надо бы задуматься о чём-то потеплее… Штаны и рубашка — это не одежда для таких рассветов. Может, шкура… волка?.. Или медведя?.. Волчья греет душу… Медвежья — будто утопает в недостижимости. Слишком ценная. Ею платят за жизнь…

— Так… что же здесь происходит?.. — Я не понимал… Даже стоя прямо на улице. Брови чуть сморщились от смутного раздражения, смешанного с интересом. Я увидел Венеру. Ту самую… Она стояла без брони. Без оружия. Одетая почти по-граждански — будто вовсе не воин… а путешественница, что случайно забрела на территорию лагеря. Эта несоответственность странно давила… И всё же… это была она. Та, что знала, как сражаться… как побеждать. Я не стал придавать этому значения…

Мой взгляд задержался на втором силуэте. Он был выше её… Стройный, сдержанный… И глаза. Ярко-голубые… смотрели в сторону Венеры… пристально, сосредоточенно. Его волосы — золотистые… ровные, идеально уложенные. Не спешащие. Не торопящиеся. Шёлк на плечах… аккуратные стразы на ткани. Весь его облик кричал о роскоши, деньгах и воспитании. Работа дорогого ателье… Аккуратные швы. Продуманные изгибы ткани. Плащ лёгкой волной падал с его плеч… и всё в нём было… тщательно выверено…

И в его руке — букет… Цветов. Настоящих. Срезанных с заботой…

— Венере… что ли?.. — Мысль, пронзившая голову, отозвалась вспышкой жара. Меня будто перекосило… Душа в одно мгновение перевернулась, как корабль в бурю. Ладони, даже на холоде, вспотели. Я стиснул ими холодную балконную перилу, почувствовав, как древесина врезается в кожу… но не отпустил.

Они что-то обсуждали… тихо, почти шёпотом. Их губы едва двигались, но между строк чувствовалось напряжение… такое хрупкое, что можно было услышать, как воздух дрожит от недосказанности. Не было крика. Не было театра. Лишь сухой, сдержанный разговор… будто каждый звук был тщательно взвешен перед тем, как покинуть губы. Но… несмотря на все попытки того вручить ей букет — аккуратно, со странной настойчивостью — она лишь медленно покачала головой. Один раз… второй… как будто отсекая не только его жест, но и само его присутствие.

А потом… она опустила взгляд. Голову склонила вниз, словно её взгляд стал слишком тяжёлым, чтобы смотреть в лицо лжи. Что-то пробормотала… едва различимое. Но в этих словах явно было достаточно, чтобы сорвать с его лица вуаль благовоспитанности.

И вот тогда — словно щёлкнул скрытый механизм — на его лице вспыхнула эмоция. Не ярость… нет. Не злость. А нечто более хищное. Более опасное. Углы губ дёрнулись. Глаза сузились. Его лицо на миг стало чужим… В этом выражении не было слов, но было всё сказано. Он занёс руку — медленно, как в воде — и в следующее же мгновение ударил ладонью по её лицу. Без слов… без разгона… просто и прямо.

Хлопок был такой силы, что даже находясь в десятке метров, я отчётливо услышал его — как выстрел. Чистый… звонкий… словно удар плети по стеклу. Он прорезал тишину… сорвал с мыслей покров — и стёр всё. Абсолютно всё, что было в моей голове до этого.

Тело будто сжалось. Я ощутил себя странно… словно кто-то выдернул почву из-под ног. Всё вокруг завибрировало. Исчезли звуки. Исчез ветер… стоны воздуха… шаги прохожих. Осталась только одна картина… один силуэт… и огонь. Огонь внутри меня.

Я… ощутил злость. Мгновенную… неконтролируемую… глухую… необъяснимую, но до боли знакомую. Руки задрожали. Пальцы сами сжались в кулаки. Было ощущение, что я вновь стою напротив неё в поединке… как тогда… Но в этот раз… это был не бой.. бой не с ней..

А Венера… она стояла, словно статуя. Неподвижно. Как из мрамора… неотёсанного… хранящего первозданную силу. Щека её покраснела, оставив чёткий отпечаток ладони… но она не шелохнулась. Даже не отвела взгляд. Она не упала. Не пошатнулась. Не сдалась. Её гордая осанка кричала сильнее любого вопля… Но я — не мог так.

Я даже не заметил, как именно… в какой миг… мой силуэт вырвался вперёд. Я спрыгнул с балкона… словно в прыжке прошёл сквозь воздух. Сырой грунт под ногами дрогнул, когда я приземлился… пропитанный влагой, но не сбивший меня. Я сразу же направился вперёд — к нему. К тому, кто допустил недопустимое.

Я не знал, что мной двигало… Не знал, откуда этот порыв… Не понимал, почему внутри всё горело… Но знал одно — он сделал то, что не имел права делать. Ни при каких обстоятельствах.

[Ты ведь это чувствуешь, да, парень?.. Это чувство… когда ты должен защитить то, что тебе дорого… Даже если уже и поздно… Но ты мог действовать раньше. Мог. И тогда этого не произошло бы…]

Его голос. Он вновь вернулся. В голове… в сердце… внутри моего тела. Словно кинжал под рёбра. Уверенный… пафосный… Он говорил так, будто знал меня лучше, чем я сам. Каждую клетку. Каждую нервную связку. Он не просто звучал — он прожигал изнутри. Он провоцировал… натравливал… разжигал..

— Заткнись… заткнись… просто заткнись… — Я зашептал, сам не понимая — вслух ли… или мысленно. — Я не могу позволить трогать того человека… который сделал для меня слишком много…

И тогда… он исчез. Словно испарился. Его голос больше не отзывался… Он исчез, не попрощавшись… как будто знал — сделал своё дело. И мне было плевать. Пусть даже он был игрой моего разума… Пусть даже это была иллюзия. Если он пытался заставить меня почувствовать жажду крови… у него это получилось..

— А это ещё кто?.. — Мой голос вырвался резко… почти рыком. Мгновенно. Как вспышка молнии..

Я остановился. В одно мгновение передо мной появились двое. Стражи. Их появление было настолько неожиданным, что я едва не вскинул руку… Но это была лишь доля секунды..

— Ну нет уж. Нам сказано не подпускать никого ближе… Так что и ты стой, где положено! — Один из них шагнул вперёд. Высокий. Широкоплечий. В руках он держал серебряный меч. Не декоративный… боевой. Его голос звучал спокойно, но в нём ощущался приказ. Стена… глухая, непроходимая. Он встал между мной… и тем, что я хотел защитить..

— «Даже если она не хочет этого… даже если он — из верхушки элиты… плевать… Я не дам ему сделать это снова!..» — Слова вспыхнули в голове. Я даже не пытался себя остановить..

Мне было плевать, кто он… Мне было плевать, насколько силён страж передо мной. Он был просто помехой. Просто плотью между мной и тем, кого я не прощу… Нога сделала шаг вперёд. И тогда — меч. Стальной, холодный, сверкающий — оказался у самого моего горла. Он остановил меня. Чётко… бесшумно… без колебаний..

— Ты что, глупий?! Я же сказал, ты не… — Его слова оборвались. Не фраза. Не мысль. А сама суть его существования… в один миг..

Голова воина соскользнула с шеи, будто её не держала ни кожа, ни кости. Клинок прошёл сквозь его тело так легко… словно не рассекал плоть, а просто… продолжил движение вперёд. Сквозь туман. Без сопротивления. Без сомнений. Без разрешения…

И в следующую долю секунды… я услышал глухой, мясистый звук падения. Тело рухнуло на колени… словно последняя инерция души пыталась удержаться в этом мире. Но нет. Оно покачнулось… и осело лицом вниз, разбрызгав кровь по влажному камню и… по мне.

А я… просто стоял.. стоял и ощущал старое.. то, что было подвластно мне..

— Месяц… Да?.. Ха… Хаха…~ — Прозвучало почти безумно. Почти беззвучно. Почти… с наслаждением..

Кровь… снова она… Та, что струилась по руке, по клинку, по моим пальцам… Она напоминала мне, кто я. Зачем я. Почему я ещё жив…

Этот меч… снова прикипел к моей руке. Словно знал, что его время настало. Словно знал, что я снова впустил в себя то, что так долго запирал. Он жил… чувствовал… вибрировал от жажды. Его пульс сливался с моим.. он стал частью меня..

Это было… приятно. Противно приятно.

— Ты что сделал, придурок?! Ты хотя бы знаешь, кого только что прикончил?! — Голос раздался резко, прямо у меня за спиной. Слишком близко. Слишком быстро… Я успел только ощутить, как тело напряглось. Как всё нутро схватилось в комок. Свист меча… Но я уже уклонялся. Уже уходил в сторону. Инстинктивно. На рефлексах… что отточены не годами — жизнями..

В следующую же долю мгновения — мой меч разрубил пространство.. Прямо по торсу. Снизу вверх. Глубоко. С силой… Каждое рёбро — как ступень. Каждая кость — как щелчок механизма, что больше никогда не заведётся..

Воин не упал. Он рассыпался будто от огня.. И больше не дышал..

— Они… просто пополнили мой список… — Я выдохнул, даже не замечая, что говорю вслух. Грех?.. Сожаление?.. Стыд?..

Нет. На войне я убивал не двоих. Больше двух сотен. Больше, чем мог вспомнить по именам. Эти… просто очередные. Да, они выполняли приказ. Да, они стояли на страже. Но иногда… Иногда ты сталкиваешься с тем, кто — не солдат. Кто не просто человек с мечом. Кто — Могила.. Я был их могилой. И они это почувствовали… на последнем вдохе..

— Не нужно было в это ввязываться — Я чувствовал, как всё внутри меня кипит… дрожит от ярости, от непреодолимого желания — сокрушить, растоптать, уничтожить всё, что стояло между мной и ею. Даже если бы пришлось пролить кровь каждого… я бы сделал это. Даже если бы пришлось пойти дальше… убить не только их.

Мой взгляд метнулся в сторону, туда, где несколько мгновений назад стояла она. Венера. Сияющая, настоящая — и уже… исчезающая. Я не успел вдохнуть. Не успел ни шагнуть, ни закричать. Только успел увидеть, как её силуэт скользнул внутрь тяжёлой кареты… Как исчез за дверью, что закрылась так медленно, так равнодушно… что казалась вечной..

Всё, что осталось мне — это её взгляд. Пронзительный… холодный… будто сотканный из льда. Но в нём что-то горело… едва заметное. То ли страх, то ли боль, то ли — прощание.. Горечь.. Ожидание беды. Предчувствие того… что не изменить. Я застыл.. Онемел..

— Почему?.. Почему ты ничего не сказала?.. Почему даже не попрощалась?!.. Почему ты… бросаешь меня?.. — Слова вырывались из груди, ломались, падали… как я сам. Каждый вздох отдавался болью. Каждый звук — эхом разбившегося сердца..

Я хотел бежать за ней. Хотел рвануть, сорваться, догнать, выломать проклятую дверь и вытащить её за руку… за всё, что ещё связывало нас. Но…Она не сопротивлялась. Она ушла сама…Сама закрыла за собой дверь.

Словно так и должно было быть.

Но её взгляд… чёрт, этот взгляд. Он сжигал меня изнутри. Ломал. Калечил. Заставлял руки дрожать… колени подкашиваться. Я упал прямо в кровь… на колени. Мокрая.. тёплая, она проникала в кожу, въедалась в одежду. Я бил по земле кулаками… снова и снова, как тогда. Как в тот день, когда тоже не успел… когда чудовище сорвало голову с того, кого я должен был защитить…

И это было то же чувство. Не то же событие, но то же опустошение… То же внутреннее забвение..

[Хэн… ты ведь не дурак, правда? Ты же знал, что всё не так просто?..]

Голос.. Проклятый, мерзкий, липкий… Он снова звучал в голове.. мягко и почти ласково… Но я чувствовал, как он вырывает мои мысли изнутри..

[Вспомни. Вспомни свою прошлую жизнь. Что было с ней… тогда...]

— Заткнись… — Голос сорвался шёпотом… а потом — в крик: — ЗАТКНИСЬ!!!

Я ударил лбом о землю. Прямо в алую, мокрую грязь. Один раз… второй… третий… Я хотел выбить его. Вырвать из себя. Раздавить, как паразита. Но он не уходил. Только кровь потекла из разбитого лба… смешалась с той, что уже покрывала землю.

— Убирайся из моей головы! УБИРАЙСЯ!.. — Я кричал, хрипел, захлёбывался собственной яростью… Но было поздно. Он уже врос в меня… как гвоздь в плоть.. Я сам навредил себе больше, чем все те, кого только что убил.. Больше, чем те, кто пытался причинить мне боль. Карета уже уехала. Её колёса даже не слышались… только пустота и ветер.

Я знал, что так будет. Знал, что она уйдёт. Знал исход…Но не знал… когда.

И именно это делало меня сейчас слабым. Настолько слабым… что руки дрожали, как у ребёнка. Настолько… что дыхание сбивалось, будто я захлёбывался воздухом..

[Как ты мог не учесть, что она помолвлена?.. И этот парень — не просто кто-то. Он дворянин.. Тебе голову снесут, если пойдёшь против него…]

Он издевался?.. Или просто знал слишком много?.. Он копался в моей памяти, как в открытой книге. Знал каждый проблеск надежды. Знал, как ими манипулировать… Знал, от чего я схожу с ума… Знал, к чему ведёт мой гнев…

Я знал..

Я знал, что она была помолвлена. В той жизни… да.. в той они даже поженились.. успели.. С этим ублюдком.. Но я верил… верил, что раз я здесь — что-то изменится. Что если я рядом — всё будет иначе.. Что я смогу вырвать её из той судьбы…

Но что я вижу теперь? Её силуэт исчез вдали..

А он даже не вернётся.. Не для того, чтобы мстить за этих мёртвых. Не ради чести.. Он добился своего… и уехал.

[Ты не должен злиться на неё… Это не её выбор. Она не принимала решение.. ]

Голос звучал тихо, но вес его слов был невыносимо тяжёлым. Он будто знал больше, чем имел право.. Больше, чем знал даже я.. И от этого становилось только хуже. Его слова пробивали брешь в моей ярости… за ними открывалась зияющая пропасть — самокопание. Отчаяние. Боль, которую невозможно выразить… ни криком, ни мольбой, ни кулаками, разбивающими землю.

[Но… ты ведь знаешь, что всё ещё можно изменить. Знаешь это лучше, чем я. Лучше, чем кто-либо. Ты уже изменил свою судьбу, Хэн. Но сможешь ли ты изменить чужую?..]

Он… направлял меня? Или проверял?.. В голове зазвенело, будто кто-то стиснул виски ледяными пальцами… и заставил меня посмотреть в сторону.. И я увидел..

Две лошади..

Стояли неподвижно, в том самом месте, где недавно исчезла карета. Не принадлежали ли они тем воинам, чьи тела теперь остывали за моей спиной?.. Были ли они достаточно быстры? Мне было плевать..

Они были шансом.

Проблеском надежды…

Они — были моим движением вперёд..

— Я знаю, чего ты добиваешься… — выдохнул я сквозь стиснутые зубы, сдерживая дрожь. Стараясь не выдать то, что уже пылало внутри меня.

— Но ты чертовски прав… ублюдок!.. — крик вырвался, как последний глоток воздуха. И не важно, слышал ли он меня. Я кричал не ему.. Я кричал себе..

Он был прав.. В общих чертах, в сути — он был прав.. Я изменил свою судьбу.. О да. Но позволил себе слабость. Позволил себе верить… что этого достаточно… А теперь… я видел, к чему это привело.

Но это ещё не конец..

У меня есть шанс. Один. И он — сейчас..

[Три месяца, друг мой… До того, как кольцо обручения окажется на её пальце. Думаю, у тебя есть шанс доказать, что ты достоин. Маленький, почти незаметный… но всё же — шанс. И запомни: они не задумываясь убьют тебя. А значит — и ты должен быть готов показать силу.]

Он продолжал говорить, а я… я уже не слушал..

Я просто делал то, что должен. Не потому что был прав. Не потому что был героем сказочного фэнтези романа…

Я — не высокомерен. Я просто не разбрасываюсь улыбками.. Улыбаюсь только тем, кто дорог.. Тем, ради кого стоит сражаться..

Венера… Она ничего не сказала. Ни слова. Но её взгляд — последний, что она бросила на меня перед уходом… говорил всё..

«Сделай это. То, что хочешь сам..»

И я сделал..

Я ударил пяткой по боку лошади.

Она заржала, фыркнула, встрепенулась… и рванулась вперёд. Вперёд по дороге, по которой мне суждено было вернуться…

Не одному..