Ночной гость

Удивительно, но мой сон был чутким, как всегда. Это уже давно стало привычкой — не спать по-настоящему. Я привык жить с полузакрытыми глазами, готовый проснуться от любого шороха, будто разум держал караул, даже когда тело лежало бездвижно. Моё детство прошло в таких местах, где цена за потерю бдительности была высокой. Здесь не отбирали игрушки — здесь забирали жизнь. Один неверный шаг, один слишком глубокий вдох во сне — и ты больше не проснёшься.

Поэтому я всегда чувствовал. Чувствовал, когда рядом менялся воздух. Когда кто-то входил в зону, где всё должно быть неподвижным. Скрип старой доски у моей кровати — тонкий, будто мышиный, но в разы страшнее — мгновенно стёр остатки сна. Это был не просто звук: это был приговор, только я не знал, для кого — для меня или для него.

Я раскрыл веки, словно срывая с глаз пелену. Тьма. Полная, плотная, как гуталин, в котором невозможно различить ни границ, ни форм. Ни одной звезды за окном, ни лучика луны. Только мрак и… тень. Смазанная, едва различимая, будто сама ночь решила сгуститься в шаге от моей кровати.

Не было времени на сомнения. Тело двигалось само. Рефлексы вонзались в реальность быстрее мыслей. Я сдёрнул покрывало и накинул его на силуэт, пригибая его к себе — и в то же мгновение вложил весь вес, весь страх, всё напряжение в один-единственный удар. Кулак прошёл сквозь плотную ткань и с глухим звуком встретил чужое лицо. Удар был чётким, сильным — достаточно, чтобы срубить быка, особенно если ударить от испуга.

Силуэт отлетел назад, ударился о каменную стену, а затем, обмякнув, осел вниз. Глухой, гулкий стук тела, как будто кто-то роняет большой мешок зерна. Только этот мешок был человеком. Мгновенно затряслась тумбочка у изголовья — лампа закачалась, а монеты с неё, как по команде, посыпались на пол, звеня, раскатываясь по комнате серебристым звуком паники. Одна из них стукнулась мне прямо в пятку, и это почему-то вывело меня из боевой ярости.

— Кто же ты такой… неприятель… — процедил я, хрипло, срываясь на звериный выдох. Голос дрожал не от страха — от остаточной ярости, от пульса, бьющего в висках.

Я подскочил, ноги босые на холодном полу, сердце стучит, как барабан в осадном марше. Наощупь нашёл лампу, надавил на фитиль, зажёг. Свет родился медленно, словно ленился появляться в этом месте, где недавно царила абсолютная тьма. Но когда он всё же вспыхнул, я увидел… то, чего совсем не ожидал.

Ткань покрывала сползла с её плеч, и под ней оказалась… она. Девушка. Та самая. С розовыми, теперь растрёпанными волосами, расплывшимися по груди и плечам, как цветущая сакура, опавшая в грязь. Её очки были перекошены, одна дужка вывернута, а треснутое стекло казалось маленьким осколком разбитого зеркала. От удара её лицо слегка перекосило, но выражение оставалось… мирным. Мирным? Чёрт… она была без сознания.

Внутри меня что-то оборвалось. Я замер, не дыша. Пульс в висках сменился звоном в ушах. Я ударил её. Не врага, не воина. Девушку. Ту, которая тогда ночью сидела передо мной с этим нелепым амулетом, почти дрожащими руками и глазами, в которых была только страх и долька решимости вырваться..

— Я ведь не мог знать, что это она?.. Кто в здравом уме вообще врывается в комнату? Да ещё и ночью?.. — отмахнулся я от нарастающего чувства вины, но внутри оно уже расправляло крылья.

Я опустился рядом, пальцы коснулись её запястья. Пульс бился — слабый, но чёткий. Жива. Чёрт возьми, жива. И этого было достаточно, чтобы я смог снова дышать. Склонившись ближе, я проверил — нос цел, зубы на месте, хоть и губа немного опухла. Синяк расползался по щеке, но ничего критичного. Повезло. Или ей, или мне.

Я осторожно поднял её, как раненого товарища на поле боя, хотя вес она почти не имела. Лёгкая, теплая… безобидная. Переложил на кровать, поправил простынь. Потом медленно опустился на ближайший стул, придвинув его к самому краю кровати. Сел. Заложил пальцы в замок на коленях и уставился в пол.

В голове было пусто. И одновременно слишком много.

Что она здесь делает?.. Как нашла меня?.. Кто вообще пустил её в лагерь?.. Или пробралась сама? А если пробралась — то зачем?.. Узнала что-то?.. Хотела забрать амулет?.. Или поговорить?.. Или… просто увидеть?..

— Так много вопросов… — прошептал я, глядя на её лицо, — и ни одного чёртового ответа…

Свет лампы мерцал, отбрасывая тени по стенам. Комната больше не казалась тёплой. Она была чужой. Слишком тихой. В этой тишине теперь лежала она — с разбитым стеклом, с растрёпанными волосами, с синяком, оставленным моей рукой.

А может, это судьба бьёт меня моими же поступками?.. — промелькнуло на грани мысли, но я тут же отбросил её прочь. Сейчас было не до философии.

Сейчас — только ждать. И быть готовым к разговору, которого я не хотел. Но который явно назревал.