Старые раны

Я ощущал себя палачом, что стоит за спиной своей жертвы, держа наточенный топор наготове. В такие моменты люди говорят о холодном дыхании смерти, скользящем по их коже, но здесь… здесь всё было иначе. Передо мной не был солдат, не был преступник или даже охранник, охотящийся за чужой добычей.

Передо мной сидела девушка.

Невинная, погружённая в мир, сотканный из слов и строк. Её розовые локоны плавно спадали на плечи, чуть шевелясь в такт её неторопливому дыханию. Большие круглые очки поблескивали в свете лампы, отражая каждую букву, пробегающую по её зрачкам. Её пальцы аккуратно переворачивали страницу, неспешно, с любовью к каждой строке, и я даже на миг засомневался — а была ли эта девушка вообще реальной? Или же передо мной просто тихий дух, заточённый в вечном чтении?

Я сжал пальцы на своём импровизированном оружии.

Глупо. Я не мог её убить.

Я не был убийцей, но… даже если бы захотел, я не был уверен, что сумел бы поднять руку на неё. Сломать её шею, как делал это с охранниками? Чушь. Её кости наверняка были тоньше веток, я рисковал не просто отправить её в беспамятство, а…

Я стиснул зубы.

Придётся поступить иначе.

Мои ноги, бесшумно скользнули вперёд. Я двигался осторожно, дышал медленно, сдерживая волнение. Девушка даже не повернула головы — её внимание целиком поглотил текст, а я оказался уже у самого её плеча, достаточно близко, чтобы слышать лёгкий выдох, сорвавшийся с её губ.

В мгновение ока я скользнул вперёд, мягко, но уверенно закрывая ей рот предплечьем перебинтованой руки

Её тело дёрнулось, а пальцы вцепились в моё запястье. Дыхание сбилось, сквозь очки мелькнули испуганные глаза, расширенные в полном непонимании. Я чувствовал её жаркую кожу, её неравномерный, лихорадочный ритм сердцебиения.

Она была напугана.

Но не могла закричать.

Я не дал ей такой возможности.

Свободной рукой я потянулся вперёд, не отводя взгляда от её дрожащих ресниц, и аккуратно обхватил Амулет Жажды, лежащий у неё перед носом. Его поверхность была холодна, словно застывший лёд, и, на мгновение коснувшись его, я ощутил нечто странное — резкий всплеск энергии, пробежавший по моим пальцам.

Девушка судорожно сглотнула.

Я знал, что у меня осталось лишь несколько секунд, прежде чем она решится на отчаянную попытку вырваться. И я должен был действовать быстро.

Амулет лежал в моей ладони, словно чужое сердце, которое я только что вырвал из груди мертвеца.

Его гладкая, будто отполированная временем поверхность казалась холодной, как будто он источал смерть. Или… как будто находился между смертью и жизнью..

Череп с красными рубиновыми глазами смотрел на меня с насмешливым презрением, алые камни будто мерцали в полутьме, отражая мягкое пламя свечей. Обрамляющий его обод был странной формы — не идеально круглой, а с лёгкими, едва заметными изгибами, словно сплетённый из когтей или осколков вороньих костей.

Я провёл пальцем по его краям, и тут же ощутил лёгкие уколы.

Он жаждал крови.

Рука сильнее сжалась, амулет впился в пальцы, и на его тёмной поверхности выступили капли алого.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри меня что-то перекатывается — первобытный страх, азарт, трепет… Это было не просто похищение, не просто побег. Это был переход границы.

Раз и навсегда.

Моя рука поднялась выше.

Девушка даже не пыталась сопротивляться — её тело застыло в сковавшем мышцы страхе. Она не шевелилась, не дёргалась, лишь дрожащие веки и частое дыхание выдавали её ужас. Она не отводила взгляд от моей руки, от этого чёрного артефакта, который висел на тонкой цепочке, раскачиваясь над её книгами.

Амулет был тёмен, как сама ночь.

Я разжал пальцы, позволяя ему свободно висеть передо мной, ощущая его вес — странно лёгкий и в то же время давящий на разум.

Он был… слишком близко.

Наконец, я шагнул назад, слегка запрокидывая голову.

Моё горло двинулось, дыхание участилось, пока в груди нарастало странное волнение.

Рука с амулетом поднялась выше.

Цепочка скользнула сквозь пальцы.

Я открыл рот, позволяя свету свечей отбросить зловещие блики на клыки.

И положил его внутрь.

Металл коснулся языка, и в тот же миг моё тело содрогнулось.

Горечь, острая, как едкий яд, пронзила рецепторы, будто я попытался проглотить что-то, что не предназначено для человеческой плоти. Он не скользил, не подчинялся, не хотел, чтобы его глотали.

Он сопротивлялся.

Но я не собирался отступать.

Я наклонил голову ниже, пальцы сжались на тонкой цепочке, последним движением толкая амулет глубже.

Глоток.

Мои мышцы сработали автоматически, словно я заглатывал клинок, остриё которого вот-вот должно было вспороть мой живот изнутри.

Гортань дёрнулась.

Я почувствовал, как что-то холодное провалилось внутрь.

Я не мог дышать.

Сердце сжалось от странного холода, пробежавшего по позвоночнику, но в следующее мгновение меня пронзило жаром.

Ноги подкосились.

Я сделал резкий вдох, но не почувствовал ни воздуха, ни движения лёгких.

Мир искажался.

Комната плыла перед глазами, линии сгибались, превращаясь в спирали и рваные лоскуты.

Свет свечей вытягивался в длинные нити, сплетающиеся в алые символы, что врезались в стены, пол, потолок… и в мою кожу.

Где-то вдалеке я услышал вскрик.

Девушка?

Я обернулся, но не увидел её лица — только смазанное пятно, словно я смотрел сквозь слой воды.

Мир вокруг меня разрушался.

Я инстинктивно протянул руку вперёд, но пальцы встретили пустоту.

Я больше не ощущал пола под ногами.

Звук исчез.

Свет погас.

А затем…

Ничего.

Я пропал.

А потом — вспышка.

Я резко втянул воздух, распахивая глаза.

Это место…

Я знал его.

Мой разум тут же окутало тяжёлое чувство — смесь тревоги и осознания, что я стою там, где не должен был оказаться вновь.

Передо мной раскинулось поле… нет, не поле.

Бойня.

Земля была пропитана кровью, густой и тёмной, она заполняла трещины, впитывалась в расколотые камни, превращая их в алые изваяния. Лужи бурлили, будто жизнь всё ещё теплилась в этом месиве.

Я шагнул вперёд.

Под ногами раздался влажный хлюпающий звук, словно я наступил на мякоть раздавленного фрукта.

Но это был не фрукт.

Это была рука.

Я поднял взгляд.

Повсюду лежали тела.

Разодранные, растерзанные, окоченевшие в позах смертной агонии. Люди, монстры, существа, которых я даже не мог назвать… Все они были сведены к одному — безжизненным останкам в бесконечной бойне, что длилась здесь вечность.

Я узнал это место.

Именно здесь я когда-то сражался.

Именно здесь я умирал.

Я напрягся, ощутив, как сердце забилось быстрее.

В этом месте всегда был кто-то ещё.

Я не был один.

Медленно, будто само пространство противилось моему движению, я повернул голову вперёд.

И там…

Стоял я.

Точно такой же.

Но не я.

Тёмный силуэт возвышался среди тел, словно часть этой бойни, воплощённая в мою собственную форму.

Алые глаза вспыхнули в пустоте.

Я смотрел на себя.

Но этот «я» был другим..

Я стоял перед собой.

Моё собственное лицо, но искажённое. Мрачное, изрезанное старыми шрамами, усталое, но… жадное.

Глаза этого «меня» горели алым светом, отражая кровавое небо над головой. Доспехи — мои доспехи, но не те, что я помнил. Они выглядели тяжелее, покрытые засохшей коркой чужой крови, с трещинами, будто металл пережил сотни сражений, от которых не мог оправиться.

Клинок в его руке — это был мой клинок..

Только не сейчас.

Сейчас он принадлежал этому созданию, этому отражению, этому… испытанию.

Я сжал кулаки, ощущая, как воздух вокруг сгущается, как нарастает напряжение.

— Так вот, что ты из себя представляешь? — голос мой, но чужой, словно говорил не я, а кто-то другой, давно забытый, давно похороненный под тяжестью моих решений.

Моя копия чуть склонила голову, оценивающе смотря на меня.

— Думаешь, ты готов?

Я не ответил.

Потому что слова ничего не значили.

Только сила.

Только битва.

Я выдохнул, пальцы рефлекторно сомкнулись, будто на рукояти меча… которого у меня не было.

Всё, что у меня оставалось — это мои руки, мой опыт, моя воля.

Этого хватит.