Когда ошибка стоит жизни

С первыми лучами солнца, осторожно пробравшимися сквозь занавеску, пространство комнаты стало терять свою ночную тяжесть. Свет мягко разливался по полу, задевая разбросанные монеты, оставляя на стенах тени, напоминающие очертания призраков недавних событий. В этом зыбком полумраке её веки начали медленно подниматься, и с каждым движением ресниц напряжение в моих плечах спадало. Как будто кто-то постепенно развязывал тугой узел у меня внутри.

Я смотрел, не мигая, не двигаясь. Она шевельнулась, слегка нахмурилась, зрачки блуждали, пока не остановились на мне. Наши взгляды пересеклись, и в этой одной-единственной секунде я будто бы прожил ещё один день. Я не убил её. Уже этого было достаточно, чтобы позволить себе впервые за ночь выдохнуть.

— Жива… — выдохнул я с облегчением, но даже себе не мог объяснить, почему это ощущение давало больше, чем просто факт отсутствия трупа в комнате.

Она резко дернулась, села на постели, глаза расширились, движения стали резкими, с долей паники. Вскинувшись, она отодвинулась на край кровати, почти вжавшись в стену, взгляд её метался, пока снова не сфокусировался на мне, теперь уже с явным, настороженным вниманием.

— Так это действительно ты!.. Что… что случилось? Почему я на кровати? И… почему… ух… — Она осеклась и машинально прижала ладонь к щеке. В тот же миг на лице появилась гримаса боли. Тонкая, почти не заметная на первый взгляд, но для меня — будто крик. Я знал, что это значит. Точнее, знал, откуда.

Я чуть поморщился. Хотел что-то сказать, оправдаться, пошутить, как-то сгладить — но все слова казались или чересчур грубыми, или жалкими. В итоге выдавил:

— Ну так… — начал я, но тут же замялся. Что я мог ей сказать? Что инстинктивно приложил кулаком в лицо, не разобравшись, кто вошёл? Отличное начало утра, не правда ли?

А она, тем временем, будто сама пыталась восстановить картину. В её взгляде метались догадки, куски воспоминаний, недосказанность и… обида.

— Я точно помню, — заговорила она, чуть хрипловато, потирая щеку, — как зашла в твою комнату. Потом… вспышка… как будто свет, и… а дальше вот… — Она чуть нахмурилась, взгляд опустился, затем снова поднялся — теперь уже с новым выражением. Холодным, анализирующим. — Всё сходится.

Наступила тишина, в которой её осуждающий взгляд казался громче любых слов. Он словно сканировал меня, проходился по деталям — сжаты пальцы, напряжённая челюсть, тень в глазах. Я чувствовал себя как преступник на допросе. Хотя, если подумать…

— А ты не подумала, — нарушил я тишину, чуть грубее, чем следовало, — что врываться в комнату спящего воина — не самая удачная идея? Я ведь не мог знать, что это ты. Кто вообще входит в чужие спальни посреди ночи без предупреждения? И потом — я силу не рассчитывал, извини. Больше от испуга сработало, чем от злобы.

Я откинулся чуть назад, но со стула не встал. Руки всё ещё сцеплены в замок, взгляд прямой, но без агрессии. Просто… раздражение. Даже не на неё — на ситуацию. На то, что вышло вот так. Неуместно. Неловко. Глупо.

— Ты же жива… — добавил я уже тише, почти себе под нос. — Это ведь главное, разве нет?

Но судя по её молчанию — для неё это было далеко не «главное».

— Хотя почему же я тут распинаюсь? — промелькнуло у меня в голове. — Извиняюсь… будто виноват в том, что она ворвалась в мою комнату и, естественно, получила по заслугам…

Мысли цеплялись друг за друга, скреблись, шептались. Я старался держать лицо спокойным, почти ленивым, но в голове была каша. Это ведь она начала — вторглась в моё пространство, разбудила, спровоцировала. И я среагировал. Инстинкт, не более. Но… чёрт возьми, почему же чувство вины всё равно нудно зудело внутри?

Я не знал, как продолжить разговор. Слова рвались на язык, но рассыпались в пыль, не доходя до рта. Ситуация была слишком… несбалансированной. Не предназначенной для разговоров. Особенно таких, где я — тот, кто должен объясняться.

Короткая, густая, вязкая тишина протянулась между нами, будто время замедлило шаг. Но потом она наконец-то вздохнула. Не резко, не обвиняюще — скорее как человек, что пытался найти баланс в себе. По взгляду было видно, что она оценивает: ситуацию, меня, возможно, даже свои ожидания от этой встречи. Похоже, не нашла в моих словах скрытой угрозы — и вернулась обратно на кровать из зажатого в стену положения она села уверенно, легко, нога на ногу, прямо и спокойно. Устраивалась как дома, будто не я, а она была хозяином комнаты.

— Что ж, меня интересует совсем другое… — начала она без прелюдий. — Кто ты… и как ты узнал, что амулет нужно использовать именно таким образом?

Прямо в цель. Ни сожалений, ни угрызений. Уверенность в голосе.

Я слегка приподнял бровь. Ну хоть кто-то здесь не теряется. Её спокойствие раздражало, но в то же время… вызывало уважение. Немного.

Хотя внутри всё же вспыхнула паника. Рассказывать всё? Нет, не вариант. Ни слова о прошлом. Ни полуслово о том, что я уже пережил. Она не должна знать — не сейчас.

Но кто сказал, что я обязан быть честным? Правду ведь можно приукрасить. Или просто… размыть.

И, кстати…

Я медленно выдохнул и встретился с ней взглядом:

— А меня вот другой момент интересует. Что же за птица тебе нашептала, что я здесь? И как ты поняла, что это был я?

Я говорил медленно, на грани насмешки. Внутри, конечно, всё сжималось. Мало ли откуда она знает… Кто её прислал? Зачем?

Но, увы, лёгкой добычей она быть не собиралась. Даже не моргнув, она спокойно кивнула, как учитель, прерывающий ученика:

— Сначала я жду ответа на свои вопросы. А потом — уже на твои.

Железный тон. Уверенный, бескомпромиссный. Ни намёка на колебание.

Стойкая… — пронеслось у меня в голове. Слишком стойкая, как для человека, который пару часов назад получил по лицу и очнулся на чужой кровати…

Я закатил глаза, но промолчал. Даже не потому, что не знал, что ответить — а потому что чувствовал: сейчас любое моё слово прозвучит слабее, чем её молчание.

И я снова ушёл внутрь себя. Мысленно.

Ситуация была абсурдной. Я не понимал, чего она хотела добиться. Зачем пришла? Почему спрашивает именно об амулете?

Амулета, которого уже… нет.

Он растворился во мне. Став частью чего-то большего. Стоило только поглотить его — и вся его энергия будто переплелась с моей.

Разве можно это объяснить словами? И… надо ли?

Сомнения душили с новой силой.

А если она пойдёт в гвардию? Расскажет всё? Как я выгляжу, что здесь живу, что украл амулет?

И всё. Меня в ту же секунду примут. Без разговоров. Без суда. Без вариантов.

Но — я же не был в этом уверен.

А она пока молчала.

Что ж, игра продолжается.

— Так ты хочешь узнать? Ну что ж… — Сглотнув сухость в горле, я на мгновение опустил взгляд, будто выискивая, с чего бы начать этот рассказ. Мысли метались, сплетаясь в комок, но её взгляд был пристальным и выжидающим — не было сомнений, она слушала всерьёз, не желая слышать ни отговорок, ни лжи, ни какой-либо сказочной чепухи, которой можно было бы отвлечь ребёнка.

[***]

Об амулете… о нём я знал ещё задолго до всего этого. Эти истории были частью моего детства — страницами в потрёпанных книгах, с запахом пыли и плесени, которые я находил в старых лавках или в забытых сундуках. Они были похожи на сказки: фантастические, преувеличенные, написанные с размахом и мраком. Но именно в одной из таких, вырезанной из обложки и заброшенной в ящик, я впервые увидел упоминание об амулете жажды.

На тот момент я считал это всего лишь вымыслом. Амулет, который нужно проглотить, чтобы обрести невообразимую силу? Сказки для тех, кто не видел настоящей боли или боя. Но… меня цепляла сама идея. Она жгла меня, как нечто запретное и притягательное. Я тогда ещё не знал, какой ценой можно за него заплатить.

В прошлой жизни, если её вообще можно так называть, за 2 года до своей кончины, я встретил его владельца. И тогда понял, что в тех сказках было куда больше правды, чем я хотел себе признать. Его сила… она была почти нереальной. Он поднимал тяжёлые валуны словно пёрышки и швырял их в бой, сметая всё на своём пути. Массивные камни катились по полю битвы, как боулинговые шары, превращая солдат в пыль и кости. Он разрывал землю ударом ноги, создавая трещины, кратеры, непреодолимые ущелья — и это был не миф, не эффект рассказчика… я видел это своими глазами. Взмах меча — и перед ним уносились целые колонны воинов, словно подхваченные штормовым ветром.

И это всё… это всё было не оружие людей. Эта сила принадлежала иной стороне. Той, с которой никто не заключал перемирия. Той, которую невозможно было понять или простить.

Я не смог забыть того дня. И после… после того как выжил и откупился от охотников, я начал рыть. Архивы, старые документы, тайные источники — всё ради одной цели. Узнать больше об амулете и понять, можно ли… заполучить его. И я узнал. Нашёл обрывки инструкций, обряды, сведения о жертвах. Узнал, как его применять. Но, увы, к тому моменту амулет был уже давно утерян, а его сила растворилась вместе с последним владельцем.

И всё же, я рискнул. Потому что был шанс. Небольшой, отчаянный, но шанс. Я пошёл вабанк. Ждал момента, использовал знания из моей прошлой жизни и знал точно где и когда он был и у кого был. И когда момент настал — сделал то, о чём ни капли не жалею. Я проглотил его. Физически. Целиком. И с этого началось то, чего я никак не мог предсказать.

Голос… в голове. Не мой. Чужой, древний. Грубый, но не глупый. Он говорил со мной. Не часто, но точно. И испытание. Да… это было худшее. Боль, воспоминания, тени, что вытягивали из меня всё до последнего — и всё ради того, чтобы я доказал: достоин ли я. И я прошёл. Я думаю, что прошёл. Но… силы, той самой, я до сих пор не почувствовал. Он исчез. Дух амулета, сознание — как будто уснуло. И с тех пор, тишина. Ни единого слова. Ни знака. Только пустота.

[***]

— Ну а я… — Я едва заметно усмехнулся, чуть приподнимая бровь. — Самый обычный воин, как видишь. Решивший получить чуть больше, чем ему дано.

С этими словами я спокойно разжал пальцы, которые до этого переплетал в замок, и неторопливо поднялся со стула. В теле ощущалась скованность — от сидения, от ночного боя, от беспокойства. Я потянулся, ощущая, как затекли плечи, и сделал пару шагов по комнате, словно пытаясь размяться, пока она переваривала всё услышанное.

Я многое не рассказал. Почти ничего, если подумать. Утаил самое главное. Например, что это был мой второй шанс. Что я пережил уже свою смерть. Что я не просто нашёл амулет — я вернулся за ним, с теми знаниями, которые достал из прошлой жизни. Что я не просто воин. Я — тень от того, кем когда-то был.. можно сказать, из всего что я помнил, рассказал лишь о том, откуда узнал об Амулете и как пришёл к тому, чтобы украсть..

И вот теперь…

— Я жду ответы и на свои вопросы. — Обернулся я через плечо, слегка сощурив глаза. — И что меня ждёт за то, что я… ха… съел этот амулет.

Последние слова прозвучали почти с иронией. Но и вправду — звучало-то нелепо. «Съел амулет». Как закуску. Как простую вещицу, которую можно положить за щёку. Но если бы она знала, что стояло за этим… если бы она видела, что я видел… возможно, смеялась бы меньше.

Я замер, внимательно глядя в её сторону. Ожидая. Надеясь услышать хоть что-то, что объяснит мне — что будет дальше. И главное… как я всё-таки прокололся?

Будучи удовлетворённой моим рассказом, она глубоко вдохнула, будто окончательно убедившись в достоверности слов, и после короткой паузы, в которой напряжение медленно сползло с её плеч, наконец решилась ответить на мои вопросы.

— Когда ты пытался украсть амулет, я просто разобрала твой силуэт в окне… — произнесла она спокойно, но с лёгкой ноткой упрёка в голосе, словно намекая, что подобная ошибка была недопустима для человека, который столь много на себя взял. — Или ты не подумал о том, что тебя может быть видно в его отражении?

Я застыл. Слова, обрушившиеся на меня так просто, почти буднично, пробили оборону моих мыслей, и я на мгновение растерялся. Окно? Отражение? Неужели я настолько недальновиден?.. Неужели допустил такую банальную ошибку?.. Я даже не успел ответить, как она уже продолжила, не давая мне времени переварить услышанное.

— А дальше… — сказала она, — я услышала слухи о том, что какой-то воин дрался с самой Венерой Костинской на торговой улице. Говорят, бой был шумный. Зрелищный. И оставалось только спросить у пары очевидцев, какой он был внешности. Вот и всё. Вот я и оказалась здесь. — Она пожала плечами, будто завершала самый обыденный рассказ, и с долей лукавства добавила: — Само собой, не без помощи самой Венеры.

Мои веки распахнулись, а на лице появилось то самое выражение, когда человек вдруг осознаёт, насколько глупо ошибся. Отражение… уличная драка… свидетели… Я не был идеален, конечно. Я и сам это знал. Но чтоб настолько?.. Попасться на такой пустяк… Это был удар по самолюбию. И что обиднее всего — я и вправду вел себя неосторожно.

Она, заметив моё выражение, усмехнулась — не ехидно, нет, — скорее по-доброму, будто наблюдая за кем-то, кто сам себя загнал в угол и теперь недоумевает, как это вышло. На мгновение в её взгляде даже появилось что-то вроде сочувствия. Или… удовлетворения.

— Уверена, мечом ты машешь лучше, чем думаешь. — Её голос стал мягче, но интонация всё ещё сохраняла деловитость. — Поэтому… если не хочешь, чтобы тебя упекла стража за кражу амулета, у меня есть просьба.

Я тут же напрягся. Эти слова прозвучали слишком отчётливо, слишком чётко — угроза, замаскированная под предложение. Или… предложение, завуалированное под угрозу? Она поднялась с кровати, её шаги были лёгкими, почти неслышными, но всё равно напряжёнными. Подойдя ко мне вплотную, она остановилась и, выпрямившись, произнесла, не отводя взгляда от моих глаз:

— Я хочу, чтобы ты научил меня фехтованию!

Слова, прозвучавшие с такой уверенностью и твёрдостью, будто она готовилась к ним всю ночь, эхом отразились в комнате. И только сейчас я осознал, что встреча этой ночью — это лишь начало.