В шаге от неё..

Тишина в комнате была не просто тишиной… она была тяжестью. Настолько плотной и ощутимой, что казалось, будто воздух в лёгких сгустился в смолу. Она давила на плечи… нависала над головой… просачивалась под кожу. Я ощущал её даже в пальцах, которыми по инерции тянулся к шее — вяло, почти бессмысленно… как будто хотел найти точку, в которую можно было бы уколоться, отвлечь себя от напряжения… дать хоть какой-то повод выдохнуть.

Я не знал, как начать этот разговор… Просто не знал. И чем дольше длилось молчание, тем тяжелее становилось внутри. Будто я стоял не перед девушкой, а перед чем-то неизбежным… бурей… приговором… болью, которую сам же и принёс в эту комнату.

Венера не двигалась. Её силуэт на кровати будто застыл. Она не отворачивалась, не закрывалась руками… но и не смотрела. Её поза — пассивная, беззащитная, почти уязвимая — была самой громкой формой молчаливого отказа. Она не пряталась… но и не приближалась. Она будто говорила: «Я здесь, но только телом… не трогай меня… не вторгайся».

Я чувствовал, что любое слово — будет резать. Любой взгляд — обнажать. И от этого моё собственное тело начинало казаться чужим… ненужным… словно мешало самому себе находиться в этом пространстве. Поэтому я просто поднял с кресла её одежду — молча… быстро… как будто стыдясь самого жеста — и аккуратно положил на край кровати, даже не взглянув на неё. Не ради галантности. А потому что не мог позволить себе быть слабым — ни перед ней… ни перед собой..

— Я… отвернусь… скажешь, когда… когда будешь готова… — произнёс я негромко, почти шёпотом, боясь спугнуть хрупкий баланс, который держался на грани дыхания.

Я резко развернулся и уставился в окно… будто в последнюю спасительную точку. Там, снаружи, жизнь текла иначе. Спокойно… шумно… Ученики возились с оружием, кто-то тренировался в паре, кто-то смеялся, кто-то бегал — просто так… без нужды. Солнце било в стекло и выжигало тени. Но внутри этой комнаты, несмотря на свет, было сумрачно… и слишком тихо..

Позади меня зашевелилась ткань. Где-то скрипнул матрас, и я услышал, как она с трудом выдохнула… может, от усилия… может, от смущения… а может, просто оттого, что воздух не шёл ей в грудь, так же, как и мне. Один звук — лёгкий шелест её одежды — заставил меня прикрыть глаза. Всё было настолько личным… будто я стоял к ней слишком близко… даже не поворачиваясь..

— «Если я повернусь… я увижу её. Такой, какой не должен… » — мысль, пронзившая моё сознание, была гадкой. Человеческой… инстинктивной. Но я тут же задушил её — грубо, без сантиментов. Не потому что был свят… а потому что хотел им быть. Хотел быть тем, кто заслужит взгляд… не украдёт его..

Шорох за спиной продолжался… поочерёдные шаги… движения… затяжной вдох…

И в какой-то момент — лёгкое прикосновение к краю моей рубашки. Едва ощутимое… будто она не хотела — но не могла не тронуть. Как будто это прикосновение говорило за неё: «Я готова… Но я всё ещё боюсь…»

Я обернулся медленно… без резкости… будто разворачивался к чему-то, что может ранить.

Венера стояла прямо передо мной. Не идеально расчёсанная… не высокомерная… не ледяная, какой её привыкли видеть. А настоящая… живая… уставшая. Взъерошенная. В её волосах всё ещё сохранялся тот бардак, с которым она проснулась, и одежда, хоть и сидела на ней, всё равно не делала её защищённой. Наоборот… она выглядела так, словно ткань только подчёркивала ту уязвимость, которую она изо всех сил пыталась скрыть..

Но больше всего — её глаза…Эти глаза не опускались…Не прятались…

Они смотрели на меня… снизу вверх. С робкостью… с болью… с вопросами, на которые я, возможно, не смогу дать ответа. С эмоциями, которые она держала слишком долго…

Я тоже смотрел…

И в какой-то момент понял — она стала ниже… Или… нет… Это я стал выше…

— «Так странно.. смотреть на неё снизу вверх..»

Месяц назад мы смотрели друг другу в глаза на одном уровне… Стояли плечо к плечу — в бою… в споре… в жизни. А теперь… теперь я возвышался над ней, и она вынуждена была поднимать взгляд… а я — опускать..

Что произошло со мной за этот месяц?..

Как я изменился?..

Почему?..

И в тот момент — как удар… как насмешка… как шрам… вновь напомнил о себе он..

— [Парень… это лишь часть изменений… Мне пришлось кое-что сделать… так что это не последнее, что ты узнаешь о себе…]

Голос внутри…Мой… и не мой…

Он разрезал тишину в голове, как иглу в мозг…

Я дёрнул веком… но не стал отвечать.

—«Не сейчас…Не при ней…» — Потому что всё — и без того — было хрупким…

Слишком хрупким, чтобы разрушать…

— … — Она смотрела прямо мне в глаза… не мигая, не отводя взгляда… словно искала в них ответ, которого сама же боялась. Её губы чуть дрогнули… будто хотели сорваться с места, сказать что-то важное, что-то давно зреющее внутри… но так и не произнесли ни звука. Только рука — та самая, такая хрупкая и маленькая, словно чужая на фоне того, какой сильной она казалась в бою — медленно поднялась к голове. Пальцы… неуверенные, растерянные… принялись растрёпывать мои волосы. Легко… почти по-детски… неумело. Как будто Венера не знала, что делать с этой паузой… с этой тишиной… с этой новой собой.

— Ты подрос за этот месяц… — произнесла она вдруг, негромко… будто озвучив вслух то, что так давно крутилось у неё в голове, и только теперь получило право быть сказанным. В её голосе не было стержня… не было воинского налёта… не было привычной холодной отстранённости, которой она всегда, всегда заслонялась от других. Только факт. Непритязательный, сухой… но в то же время странно тёплый. Такой… живой.

А я не понимал..

Не понимал, что именно во мне отзывается на её слова..

— «Почему ты так себя ведёшь?.. Где та холодность?.. Тот железный голос, что звенел в тренировочном бою, заставляя замирать даже воздух?.. Где твой бесстрастный взгляд?.. Твоя сдержанность?..»

Что произошло за этот месяц?..

Почему её движения стали мягче?..

Почему в голосе поселилась дрожь?..

Почему я больше не видел перед собой холодную богиню войны… а только девушку, живую… чувствующую… уязвимую?..

— Ты, возможно, не понимаешь, почему я себя так веду… — тихо сказала она, заметив, наверное, растерянность в моих глазах.. — Но у меня есть на это причины…

Её пальцы, всё ещё запутавшиеся в моих волосах, медленно скользнули вниз… отступили. Я не удержал их, хоть, возможно, и хотел… Она будто хотела что-то ещё сказать… но замялась… на мгновение… а потом, словно сбросив с себя лишнюю кожу, откинула в сторону весь этот свой внутренний сумбур… и выдохнула..

— Тот бой… — начала она… и в этом «тот» я услышал всё: и напряжение, и страх, и вспышки ярости, и то, что осталось после.. — Я впервые… впервые за долгое время почувствовала себя живой… Не просто телом, не просто в мышцах, не просто в реакции — а… в целом. Целиком..

Она говорила медленно… с запинками… будто не привыкла к откровенности… как будто каждое слово для неё — рана. Но она продолжала..

— Ты стал первым… кто не просто выдержал мой бой… но и дал ответ. Кто не принял наказание, а встал на ноги… и сражался.. До конца.. Даже несмотря на то, что должен был подчиниться.. Ты взял в руки меч и шёл вперёд. Сквозь боль.. Сквозь кровь.. Сквозь страх…И показал мне… показал всем, что даже у Венеры Костинской… у той, за чьей спиной маршируют целые отряды… тоже есть слабости.. Ошибки.. пробелы..

— … — Я не знал, как реагировать.. Не дышал.. Не шевелился..

Я просто слушал.. не желая перебивать момент её слабости..

— Пробелы, которые никто не замечал… — продолжала она — Ни один из воинов. Никто не говорил мне, что я неправильно держу меч… что в стойке я уязвима… что мои удары читаются.. Ты — показал. Ты заставил меня почувствовать слабость.. И знаешь… это было страшно..

Но… прекрасно.

Я видел, как у неё дрожит нижняя губа. Как она сжимает пальцы в кулак, будто боится, что если не удержит себя — сорвётся.. Но продолжает..

— Именно тогда я поняла… когда ты упал в конце… без сознания… израненный… Я не чувствовала злость. Не чувствовала облегчения.Я почувствовала нечто… странное.. — Она прервалась. Словно заблудилась в себе самой..

— Я хотела… закончить бой.. Прикончить тебя.. Но одновременно… я чувствовала что-то ещё.. Не радость.. Не жалость.. Не победу..

Она посмотрела на меня так, будто искала разрешения — на то, чтобы сказать, на то, чтобы чувствовать. И всё же сказала:

— Я не знаю, как это назвать… но… я впервые в жизни захотела, чтобы кто-то остался рядом.. Не как воин.. Не как противник. А просто… рядом.. живой..

— Но… одно я поняла точно… — Её голос, тихий, почти шёпот, задрожал, но не сломался. — Когда ты рухнул на землю… весь в крови… без чувств… Я почувствовала себя хуже, чем проигравшая…Хуже, чем тот, кто, поставив на кон всё, так и не смог отстоять ни честь, ни смысл своего пути…Мне стало по-настоящему страшно…

Я молчал… не дышал… слова её впивались в меня, как иглы. Не от боли — нет. От чего-то большего… От истины, обнажённой до предела.

— Я подумала… — продолжила она, — что больше никогда не встречу достойного противника. Никогда не увижу снова… тебя… И мне стало так… пусто… Будто мир, который я знала, вдруг исчез… рухнул вместе с тобой…

И в этот момент я почувствовал…

Её ладони.. Тёплые… осторожные…

Они прошли сквозь пространство между нами…Охватили мою талию…Мягко… неуверенно… будто спрашивая разрешения.

Я не сопротивлялся.. не хотел, всё же.. эти слова смоги достать до глубины мой души, смогли зажать её в капкане нежных слов..

Её тело… её силуэт… стал ближе. Голова легла мне на плечо…Её волосы, чуть влажные, пахнущие полем и сталью… мягко коснулись моего торса…А ладони… сомкнулись на моей пояснице. Плотно… уверенно… как будто она боялась, что я исчезну, если отпустит…

— Ты живой… и я рада этому… — прошептала она, и каждый звук её слов вонзался в меня не болью… а чем-то другим..

— Больше, чем кто-либо ещё…

Я вздрогнул. Не от холода. Не от страха. А от чего-то… светлого. Тёплого в моей душе..

Того, чего давно не чувствовал.. Это было не похоже на боль.. Не было в этом самоуничтожающего угрызения, что я кого-то не спас… Наоборот.. Я хотел победить её. Хотел доказать, что не просто солдат… Что я достоин легенды. Что моё имя тоже заслуживает быть высеченным на камне… Но кто знал… Что всё обернётся вот так?..

— Венера… я… — выдохнул я… и тут же почувствовал, как в груди поднимается нечто тяжёлое… Слова рвались наружу. Правда…

Истина, которую я должен был сказать: «Ну же… скажи ей… Это не твоя сила. Это Амулет. Ты лишь позаимствовал её. Она должна знать…»

Но…

Я не сказал..

Не потому что струсил…

Просто… устал..

Устал от прежней жизни… От того бесконечного ада, в котором я был лишь инструментом. Мечом… Палачом…Война… Крики…Смерть… — Всё это давно стало частью меня… И потому теперь… даже если сила была чужой… Даже если это был лишь украденный шанс…

Мне было плевать..

Я здесь. Я дышу. Я держу в объятиях девушку, которая видела во мне не тень, не куклу, а что-то большее…

И пусть всё это обман…

Пусть этот миг скоро исчезнет…

Я не стал говорить ей об этом. Я просто… молчал.

— «Это не любовь… зависимость…» — шептал я себе внутри… Вот как я мог описать её поведение. Не любовь. Нет.

Она просто… впервые за жизнь ощутила вспышку. Сильное, настоящее чувство… Она не знала, как с ним быть. Во всём её пути никто не дарил ей этого…Никто не бросал ей вызов…Никто не был рядом…

А я… просто оказался первым.. Разве это можно назвать любовью?

— «Не знаю.. ничего не хочу знать..» — Да и думать об этом не хотелось.

Почему?

Потому что я не хотел ранить её. Потому что… она сделала для меня слишком много. И.. моё слово могло стать для неё ножом в спину.

Я не знал, что делать…

Не знал, как поступить…

Но в одном был уверен.

Я тоже… не дышал к ней ровно..

Особенно теперь..

После всего, что она сделала.