Алебарда или Меч?

— И давно ты сам с собой говоришь?

Мои раздумья о предстоящем месяце разлетелись в пыль от её голоса. Узнаваемый, холодноватый, с оттенком насмешки, он пробежался по позвоночнику, как электрический разряд, заставляя моё тело будто бы инстинктивно встрепенуться. Волна бодрящих мурашек прошла от затылка до пят, и, не скрывая растерянности, я нахмурился и обернулся.

Как и ожидалось...

Передо мной стояла она. Та, чьё имя только что звучало у меня в мыслях. Та, с чьим образом переплелась моя цель, мой страх, моё желание — Венера Костинская.

Удивительно, но с того самого поражения я больше не видел её в том устрашающем образе — в зловещей чёрной броне из Ворания. Её доспехи тогда были украшены изысканными золотистыми стразами, которые абсурдно не сочетались с военной жёсткостью, но придавали её облику некую монархичную благородность. Сейчас же она была в более простой, тренировочной экипировке, но даже без доспехов из кошмаров, её фигура источала ту же холодную уверенность.

Её глаза...

Спокойные. Чистые. Как поверхность моря в безветренную погоду. Их взгляд был размеренным, неторопливым, как будто она читала во мне строки незримой книги. Она молча смотрела прямо в меня — не на меня, а вглубь. Словно оценивала, сравнивала, догадывалась... И это молчание было опаснее любых слов.

Мысль о том, что она могла узнать о моём исчезновении из лагеря прошлой ночью — о моём погружении в тот мир, где я сражался с Тенью... — вызвала у меня сухой ком в горле. Я неосознанно сглотнул, словно надеясь утопить в себе подозрение.

— Ты выглядишь... уставшим. Но этого и следовало ожидать. Мои тренировки не так просты. —

Скрестив руки на груди, Венера говорила спокойно. В её голосе не было ни укора, ни сочувствия — только наблюдение. Она сделала короткий вдох и выдох — так, будто раздумывала, стоит ли продолжать. Но не продолжила. Её взгляд остался всё таким же внимательным.

Похоже, мне повезло. Её слова — хоть и точны — говорили о том, что она подумала о совершенно другом.

И, по правде говоря, она была права. Её тренировки — это нечто отдельное от реальности. Даже война, со всей её бессмысленной кровью, не заставляла меня чувствовать себя таким опустошённым, как эти два дня. Бесконечные повторения, сложнейшие упражнения на реакцию, поединки с завязанными глазами, выматывающие спарринги до предела возможностей.

— Действительно... но с этими тренировками я чувствую себя живым. Так что — оно того стоит, —

Ответ вырвался из меня как-то само собой. Пусть и стоило мне это здоровья, надорванных связок, трещащих суставов и перегруженной нервной системы... Но всё же, я ощущал прогресс. Незначительный пока что, но настоящий.

Венера, похоже, осталась довольна. Она слегка кивнула и без слов махнула рукой в сторону свободного круга — массивного каменного кольца, что возвышалось в центре лагеря, окружённого наблюдателями. Место для дуэлей, тренировочных боёв... или чего-то большего. Сейчас оно было пустым, но будто манило свежей пылью грядущего противостояния.

Я не сразу понял, к чему она это. Ведь недавно мне уже довелось сражаться в этом кругу — и тогда условия были далеко не равными.

— Как бы я ни старалась, но подобрать тебе противника было ой как не легко… —

Голос Венеры прозвучал отчётливо, словно резкий удар по воде — спокойный, но с той самой силой, что вызывает круги далеко за пределами падения. В нём звучала усталость… нет, скорее настойчивость и хищное удовлетворение. — После твоей сокрушительной победы над одним из моих бойцов, мало кто горит желанием выйти против тебя. Но всё же… я нашла одного. Так что, готовься.

Её взгляд метнулся в мою сторону — острый, как кинжал, и такой же хладнокровный. В этом взгляде не было желания услышать мой ответ. Она уже всё решила. Как и всегда. Она — не из тех, кто спрашивает. Она — из тех, кто приказывает.

И я понял: выбора у меня нет. Только принять вызов и выйти на камни круга, обнажив всё, что копилось в груди за эти мучительные дни. Все удары, весь гнев, все обиды и всю накопленную усталость — выплеснуть, отточив движение лезвия до предела.

И я был не против.

Но даже в этом решении не было спокойствия. Плечо…

Да, это чёртово плечо. Его тупая, ноющая боль напоминала о себе каждую секунду, словно хотела сказать — «ты не восстановился». Но в ответ я только стиснул зубы. Я ведь сражался раньше — с поломанными рёбрами, с разбитым лицом, с онемевшими руками. Сражался на грани.

И что же? Побеждал.

Так будет и сейчас.

Я медленно вошёл в круг. Каменные плиты под ногами были чуть влажные после утреннего тумана, и звук шагов отдавался в груди не меньше, чем внутри головы.

Каждый шаг — как обещание.

Каждое дыхание — как вызов самому себе.

Я подошёл к оружейной стойке и, не задумываясь, протянул руку к одноручному деревянному мечу. Он был грубым, с немного потрескавшейся рукоятью и лёгкими следами от прошлых боёв. Возможно, кто-то бы выбрал более изящное оружие, но не я.

Я — не тот, кто ищет лёгкий путь.

Я обхватил рукоять, и что-то внутри щёлкнуло.

Не как сустав. Как будто я замкнул цепь.

Как будто пазл встал на место.

Будто этот меч всегда был моим — с самого рождения.

— Всё в порядке… я смогу… —

Шёпот вырвался сам по себе, как мантра. Как клятва.

В эти слова я вложил всё. Боль. Сомнение. Веру. Я говорил их не голосом — душой.

Было ощущение, будто я не выпускал меч из рук уже долгие месяцы.

Сражение с подпольной дамой — меч.

Поединки — меч.

Бой с тенью в мире, где время остановилось — снова он.

Он был не просто предметом. Он стал продолжением моих мыслей, жестов, намерений.

Словно я использовал меч чаще, чем в обычной жизни брал ложку или вилку. Чаще, чем моргал. Чаще, чем дышал.

Иногда мне казалось, что если я попытаюсь выпустить его — он останется в руке. Врастёт. Приручит мою плоть так же, как я приручил его сталь.

Я поднял его над головой, и сквозь свет солнца скользнуло отражение: грязная, шершавая поверхность, древесные волокна, пробитые временем.

Но для меня он был не просто оружием. Он был напоминанием. Символом.

Символом того, через что я прошёл.

Того, кем я стал.

И того, что я больше никогда не отступлю.

Мой противник тоже не терял времени зря. Его походка, взгляд, манера держать оружие — всё в нём говорило: он пришёл не просто потренироваться. Он пришёл испытать меня. А может, сломать.

Что же в нём было особенного?..

Я всматривался, и ощущение внутренней тревоги нарастало. Это был не просто очередной новобранец. Его движения — выверенные, взгляд — сосредоточенный. Он не оглядывался по сторонам, не сомневался, не ёрзал на месте. Он стоял, как вбитый в землю кол, с непоколебимой уверенностью, будто давно выбрал путь, по которому идёт.

А в руках у него…

Не меч. Не пара кинжалов, не арбалет.

Целая алебарда — длинная, тяжёлая, с остриём, сверкающим на утреннем солнце, словно лезвие свежевыточенной бритвы. Она казалась не оружием, а приговором.

Холодным. Острым. Безапелляционным.

«Ну конечно…» — мысленно выдохнул я. — «Похоже, мне везёт на такие “тренировки”.»

С каждым днём всё сильнее возникало ощущение, будто меня тут не тренируют, а методично и осмысленно пытаются прикончить.

Может, я что-то делаю не так?

Может, не так смотрю? Не то говорю? Не так дышу?

Я смотрел на свою руку…

И сдержал горькую усмешку.

В ней был всё тот же деревянный одноручник. Побитый, затёртый, с крошечными зазубринами на краях.

Не меч — обрубок меча.

Иногда казалось, будто я выхожу сражаться с веткой, выломанной у ближайшего дерева. Бился всем, что попадётся под руку — будь то камень, палка, пустая ножна или даже сломанная лопата. И всё же… я хотел большего. Я тоже хотел чувствовать в руке нормальное оружие, чувствовать вес, баланс, силу. Не просто имитировать бой — но вести настоящий.

Но не в этот раз.

В очередной раз — я с деревяшкой, а напротив — парень с железной алебардой.

Хотя в этом выборе было нечто любопытное.

Я замечал: он пытается подражать…

Ей.

Да, Венере Костинской.

Алебарда в его руках — пусть и не такая искусно выкованная, как её, пусть и без роскошных деталей, и даже без той устрашающей харизмы, которую излучало её оружие — но она была точно таким же типом. Выбор был явно неслучаен. Он хотел быть похожим. Учился у неё. Впитывал.

И именно это делало бой ещё ценнее.

Пусть его оружие и выглядело грубо, оно было лучше моего. Реальный металл. Реальный вес. Реальная угроза.

И это — идеальная возможность.

Не жаловаться. Не злиться.

А выжать максимум. Из каждой секунды. Из каждого движения.

Ведь эта схватка… — Мост к той, что ждёт меня через месяц.

К Венере. К настоящей битве.

К моей цели.

Я не могу позволить себе роскошь проигрыша. Даже в тренировке. Даже с этой чёртовой деревяшкой в руках.

— Хорошо. Давай посмотрим, чему ты научился у своей наставницы. —

Я прошептал эти слова себе под нос и шагнул вперёд.

Снова готов сражаться.

Снова — несмотря ни на что.