Возвращение из пустоты..
[ ? день ]
— Неужели я так слаб, что даже не могу использовать силу амулета?.. — Голос сорвался с моих губ, утонул в вязкой тишине и отразился безжизненным эхом от невидимых стен этой бесконечной пустоты…
Я вытянул руку вперёд, будто надеясь, что там, в этом никуда, появится что-то… хоть что-то, за что можно ухватиться. Но пальцы наткнулись лишь на густую, вязкую массу, похожую на воду, которую невозможно удержать… Она мягко стекала сквозь мою ладонь, будто дразня… будто насмехаясь. Рука дрогнула… Я вновь сжал пальцы в кулак — глупая попытка проявить волю, когда даже небо здесь не имеет цвета, а земля — формы…
Я мог дышать… Мог двигаться… Но каждое движение напоминало падение… Медленное, томительное… Словно я тону в чём-то, что отказывается отпускать, и чем больше я пытался всплыть — тем сильнее осознавал: «я опускаюсь всё глубже. Туда, где нет ни света… ни голоса… ни самого меня…»
— [По правде, парень… тебе слишком рано…] — голос раздался так близко, что я почти почувствовал тепло дыхания, хотя знал… это невозможно… не в этом мире…
Сколько времени я уже здесь? Сколько дней, часов… мгновений?.. Это место отняло у меня ощущение времени, пространства, жизни. Но этот голос… он был якорем. Тихим, тёплым эхом разума… не позволявшим окончательно раствориться… И я ловил его… Снова и снова, чтобы оставаться в сознании… в своих мыслях…
— «Вот оно как… рано, значит…» — прошептал я, не зная, слушает ли кто-то. Слова потонули в тишине, как камень в болоте… Исчезли, словно и не звучали вовсе…
— «Когда же тогда наступит пора?..» — вопрос сжал горло, но не нашёл ответа…
— [Всё не так просто, парень. Эта сила… даёт тебе возможность выйти за пределы, сломать рамки тела, стать выше… Но и цена соответствует. Ты даже не представляешь… насколько высокая…] — голос звучал уже с оттенком сочувствия, как старший брат, что видел слишком многое.
— [Ты не готов принять её всю… Даже крупица… этот жалкий осколок… уже рвёт твои органы на части… А ты всё ещё жив. Знаешь, это… уже успех…] — Слова вонзились глубже, чем я ожидал. Я сжал челюсти, лицо исказилось — от обиды, боли и жалости к самому себе. Успех?.. Это успех?.. Когда я валяюсь в пустоте, в одиночестве, побеждённый… разбитый…
— «Цена могла быть и выше… моя жизнь. Но зачем она, если я… снова проиграл ей?..» — мой шёпот дрогнул, перешёл в сдавленный хрип…
Ей… Снова…
Во второй раз я пал перед ней… Не потому, что она превзошла меня в бою… нет…
А потому, что меня сломало изнутри… Эта сила… эта мразь, живущая в глубине…
Я не справился. Не удержал…
Сила… О которой я знал так мало…
Сила, что дала мне шанс быть с ней на равных… Даже больше — стать сильнее, чем Венера Костинская. И я почувствовал это… почти дотянулся до неё… до ощущения настоящей победы…
— «И это была лишь крупица?..» — усмехнулся я криво, чувствуя, как горло перехватывает дрожь…
— «Ха… даже думать страшно, что будет дальше…»
[?? День…]
— Сколько… же я уже здесь нахожусь?.. — Всё вокруг оставалось неизменным. Пугающе неизменным… Та же пустота, та же вязкая тяжесть, словно я медленно тону в прохладной, мутной воде, не в силах ни вздохнуть, ни всплыть… Эта густая тьма сковывала меня, словно жидкий камень… С каждым мгновением она становилась гуще, липла к телу, мысли вязли в ней, будто в болоте… Я терял себя… Постепенно и не спеша… Не было ни сна, ни голода, ни нужды в пище или дыхании. Даже желание выбраться отсюда сошло на нет… Осталась только тишина и я — глухо пульсирующий в ней…
По словам амулета, я ещё жив. Но… можно ли назвать жизнью существование, в котором не существует времени?.. Я больше не знал, сколько прошло минут, часов… или лет. Сначала я пытался отсчитывать удары сердца — но сердце давно сбилось с ритма. Потом я пытался вспомнить дни — но в этом мире не было ни дня, ни ночи. Только вязкая тьма и я…
И тогда… я начал вспоминать… Всё, что произошло в моей жизни… в том, в этой… просто к делу — фрагменты возникали перед глазами, перебивая ночную темноту…
— Интересно… что было бы, если тогда… я всё же защитил ту девушку?.. — Вырвалось из моего рта, стоило одной… уже знакомой картине вознестись перед моими глазами… Сердце сжалось, словно его сжала сама пустота…
Я не знаю, почему память вновь вытащила именно её из глубин разума. Столько лиц… столько погибших, изуродованных, сожжённых, забытых… А я помнил только её… Её облик был как заноза, навечно застрявшая под кожей моей вины…
[****]
Это случилось спустя два года после начала войны с монстрами… Мы тогда стояли в обороне одной глухой деревушки, почти забытой Богом.
Не было там ни стен, ни опор — лишь жалкие лачуги, запах навоза и пепла… Когда монстры напали, мы не были готовы. Они пришли в глухую ночь… Под рев ветра и вой своих же глоток… Горячее пламя перекинулось с одной хижины на другую, и всё, что было живым — становилось добычей. Пожар никого не щадил. Крики горожан впивались в уши, заставляя барабанные перепонки трепетать… Хруст костей под ногами монстров… И среди этого ада… она…
Та девочка… Я даже не помню её имени… потому что не знал… Только лицо… Её белоснежные волосы, сиявшие даже сквозь гарь и пепел… Они были влажными от дождя и дыма, прилипали к её щекам. Глаза — золотистый ободок вокруг чёрных, как уголь, зрачков. Её кожа… словно светилась среди этого мрака. Я тогда подумал: «Она как ангел… в аду…»
Она стояла на коленях посреди улицы, пытаясь вытащить из-под обломков старого амбара маленького ребёнка. Плакала горькими слезами, но не звала на помощь — только шептала: «Пожалуйста… ну пожалуйста…» И я увидел, как один из монстров — огромный, похожий на раскалённый кусок мяса с когтями вместо пальцев — приблизился сзади…
Я закричал… Сорвался с места… Я был так близко… так чертовски близко!.. Пять шагов… четыре… три…
Но не успел… моя рука уже почти оттолкнула её в сторону… но я не успел…
Я видел, как когти той твари с хрустом вонзаются ей в спину… Как её тело прогибается от удара, а затем… просто слабо оседает на землю, словно кукла с отрезанными нитями… Один удар — и её голова отлетает в сторону, оставляя за собой багровый след. Её лицо… это лицо останется со мной навсегда… Лицо не страха, нет — удивления… Будто она не поняла, что произошло… Будто она до последнего верила, что всё получится… что она успеет… вытащит того ребёнка из завалин… но нет… Её голова отлетела на метр и покорилась, теряя белоснежные локоны… А золотистые глаза утратили свой былой оттенок жизни…
Я упал рядом с ней, слишком поздно, чтобы что-либо изменить. Монстр уже шагал дальше... теперь уже ко мне... А её тело... лежало на земле, распластанное, словно кусок грязного холста, забрызганного кровью... раздавленное этим монстром, не оставляя ни единой косточки в целостности...
Я кричал... Бил землю кулаками, пока не сбил их в кровь... Тогда, впервые, я почувствовал себя... ничтожеством... Беспомощным... Бесполезным... Как кусок плоти без возможности мыслить и шевелиться...
[****]
— Если бы... если бы я тогда был чуть быстрее... — пробормотал я, сжимая зубы в пустоте. Вязкая тьма вокруг задрожала. Вода, которой не должно быть, пошла волнами...
Я злился. Злился не на монстра, не на судьбу... на себя... На свою слабость. На своё промедление. На свою вечную неспособность защитить тех, кто зависел от меня...
— А если бы... я спас её?... Может быть... мы бы ушли тогда... я бы держал её за руку, уводил прочь от пепла и крови... Мы бы выжили... вместе. Я бы построил для неё дом, укрыл её от боли... Мы бы смеялись. Я бы слышал её голос, как шепот весеннего ветра. Я бы... — голос сорвался... Вода завибрировала сильнее...
Я хотел поверить в это... Хотел представить, что где-то — в другой жизни — я был сильнее... Смог. Успел. Защитил. Спас. И она... жила бы рядом со мной...
— Но нет... — прошептал я.
— Я снова проиграл... Как тогда... Как теперь... перед Венерой.
И всё же... эта злость. Эта боль. Они были не только мукой — но и топливом.
— Я больше не хочу быть слабым... Я не позволю себе упасть снова... не позволю проиграть...
Пусть даже ради этого мне придётся пройти через тысячу таких пустот, через тысячи смертей... Если я вырвусь отсюда... я не допущу того, чтобы ещё хоть кто-то погиб из-за моей нерешительности...
— Я встану. Я вернусь. Я стану сильнее... чего бы это ни стоило!
— [Просыпайся... Хэн... твоё время пришло...] — Голос прозвучал, как раскат грома сквозь вязкую пелену небытия. Он не просто прозвучал — он прорвал тишину... сорвал с меня оковы мрака, как нож разрезает старую простыню... В тот момент, когда тьма, казавшаяся бесконечной, дрогнула, я... увидел свет...
Мутный... Тусклый... Он не бил в глаза, а медленно, лениво пробивался сквозь веки, словно бы опасаясь — не слишком ли рано?
Мои глаза... с трудом приоткрылись. Веки разлиплись с потрескиванием, будто покрытые застарелой накипью, которую приходилось сдирать усилием воли. Хруст... то ли внутренней усталости, то ли засохших слёз... и вот передо мной простёрся знакомый каменный потолок... Грубый, потрескавшийся, с разводами сырости и тенью, будто шрамами на лице старика... Я узнал его. Я уже видел это место...
И вдруг... тишина оборвалась... нет...
Голос амулета... исчез. Исчез полностью. Он, что сопровождал меня в аду пустоты... словно тень, больше не звучал у меня в голове. Ни одного слова. И, как ни странно... в этом была странная тишина, что приносила облегчение. Как будто ушёл собеседник, который был рядом слишком долго... и ты не знал, как от него избавиться.
Я не чувствовал к нему ненависти... но ощущал опустошение и одновременно... покой...
Горло пересохло до боли. Оно было сухим, словно меня выжгли изнутри... Губы потрескались, дыхание хрипело, а язык казался наждачной бумагой. Тело... не подчинялось... Мышцы не просто были слабы — они стали чужими... Попытка поднять руку обернулась дрожью, судорогой, болью в каждом суставе. Казалось, что даже вдох требует больше силы, чем вся прошлая битва...
— Воды... во... ды... — Прохрипел я. Не крик... Просьба. Сдавленный, жалобный стон, как шепот ветра по сломанному стеклу...
И — чудо. Кто-то услышал...
Мой взгляд ещё не вернулся полностью, он был тусклым, как тусклая линза, залитая запотевшим светом. Но я увидел — движение. Размытое. Словно смотрел сквозь виньетку, через пелену... Кто-то поднялся... вскинулся... и в следующее мгновение — с грохотом упал со стула. Этот звук — первый настоящий, громкий звук за всё это время — пронзил моё тело, заставив сердце дрогнуть...
— Он очнулся!.. Срочно! Быстро, стакан воды! — Голос, дрожащий от волнения. Я узнал его мгновенно.
Неро...
Её голос нельзя было спутать. Слишком много в нём было жизни, слишком много боли и надежды... Волнение, спешка, её слова словно танцевали в воздухе, как струи дождя по раскалённому камню.
— «Она... была здесь. Всё это время?..» — Оборвалось в моих мыслях..
Она бросилась куда-то, а я... просто тяжело вздохнул. Медленно. Как человек, вернувшийся с того света и впервые почувствовавший, что ещё способен наполнять лёгкие воздухом.
Спустя двадцать три дня.
Пятьсот пятьдесят три часа.
Тридцать три тысячи сто восемьдесят три минуты.
Я вернулся.
Я снова был в реальности. Среди людей. Среди тех, чьи голоса я боялся никогда не услышать снова. Я не умер. Но... лежал в теле, которое не чувствовал своим. Я ощущал себя... не просто слабым. Я ощущал себя как тело, лишённое души. Как брошенная оболочка, которую время пощадило по странной прихоти судьбы.
Я был жив. Но это больше походило на призрачное существование... на второе рождение, болезненное, как вылазка из утробы смерти обратно в холодный, чужой мир.
И только одно чувство жгло меня изнутри ярче любой боли — жажда. Не только воды... но и смысла. Ответов. И силы, чтобы встать... и больше никогда не позволить себе упасть..