Пурпурные одежды, белый конь...

— Сестрица, на этой улице много лавок с румянами и нефритовыми украшениями. Обычно девушки любят сюда приходить, — Мин Цуньфу приподнял занавеску кареты, чтобы Цзючжу могла лучше разглядеть улицу.

Цзючжу выглянула и увидела множество молодых девушек, прогуливающихся вместе. Время от времени они тихонько перешучивались, и цветочные шпильки в их волосах слегка покачивались в такт движениям.

Юноши в одеяниях учёных издали учтиво кланялись им, держась с изяществом.

Когда мимо проезжали повозки и паланкины, сопровождающие их слуги почтительно опускали головы — никто не вёл себя высокомерно.

Стражники ямэня в чистых одеждах, с мечами на поясе, патрулировали улицу. Завидев знакомого, они могли перекинуться парой слов, а один из них мимоходом подхватил упавшего на землю малыша. Ребёнок уже было открыл рот, чтобы заплакать, но, увидев меч на поясе стражника, тут же сжал губы и протянул испачканную пухлую ручонку, чтобы осторожно коснуться рукояти.

Стражник сделал вид, что не заметил этой детской шалости, вернул ребёнка рассыпавшимся в благодарностях взрослым и снова скрылся в толпе.

— Лавка румян. Мы приехали.

Цзючжу очнулась от своих мыслей:

— Уже?

— Да, — Мин Цуньфу спустился с повозки и протянул руку Цзючжу. — Давай, выходи.

Цзючжу наклонилась, чтобы выйти из кареты, и уже собиралась подать руку Мин Цуньфу, как вдруг услышала стук копыт.

Она повернула голову и увидела красавца в пурпурном одеянии верхом на коне. Божественно прекрасный белый скакун, развевающиеся на ветру пурпурные одежды... Всадник казался ярким пятном, внезапно возникшим на этой тихой улице. Конь шёл медленным шагом, а поза юноши была ленивой, словно ничто в мире не заслуживало его внимания.

— Сестрица, на что ты смотришь? — Мин Цуньфу проследил за её взглядом и увидел лавку с готовой одеждой. — Понравилось какое-то платье?

Всадник в пурпурном на белом коне уже свернул в соседний переулок. Цзючжу отвела взгляд:

— Братец, я просто любуюсь видами.

Видами?

Мин Цуньфу сперва замер, а затем его сердце сжалось от жалости. Его двоюродная сестра столько лет прожила в глуши, что теперь даже обычная столичная улица казалась ей диковинным пейзажем.

Пощупав кошель на поясе, он стиснул зубы:

— Пойдём, братец купит тебе наряды. Выбирай всё, что понравится.

В его семье с деньгами было строго, и ежемесячное содержание он получал скромное. Накопить эту сумму стоило ему немалых трудов. Но в семье была лишь одна младшая сестра, и он, как двоюродный брат, должен был проявить щедрость.

— Хорошо, — кивнула Цзючжу и спрыгнула с повозки.

Мин Цуньфу посмотрел на свою пустую протянутую руку, затем на двоюродную сестру, которая уже весело шагала в лавку румян, и, оглядевшись по сторонам, тихо вздохнул.

Ничего страшного. Если никто не видел, значит, это не считается грубостью.

Как только брат и сестра вошли в лавку, к Мин Цуньфу подошёл какой-то человек.

— Брат Мин, — Чжоу Шучэн впервые видел, чтобы Мин Цуньфу выходил в свет с девушкой вдвоём, и учтиво поклонился. — Сегодня брат Линь устраивает приём в своей усадьбе, почему же ты не пошёл?

— Брат Чжоу, — ответил на поклон Мин Цуньфу. — В последнее время дома много дел, совсем нет времени. Прошу тебя, передай мои извинения брату Линю.

Чжоу Шучэн немного подумал и всё понял. Отец Мин Цуньфу недавно по приказу императора отправился с инспекцией на юг, и семья, опасаясь, что тот забросит учёбу, поручила присматривать за ним Мин Цзинчжоу.

Новость о помолвке дочери Мин Цзинчжоу с принцем Чэнем наделала много шума, так что неудивительно, что Мин Цуньфу в последние дни почти не выходил из дома.

— А эта барышня…

— Это моя младшая сестра, — улыбнулся Мин Цуньфу. — Она только что вернулась в столицу, и я, как её двоюродный брат, конечно, должен проводить с ней побольше времени.

Чжоу Шучэн с улыбкой согласился и, поклонившись Мин Цзючжу, произнёс:

— Приветствую, госпожа Мин.

Три брата из семьи Мин были очень близки. Когда-то, когда старшего из братьев оклеветали недруги, второй и третий предпочли разделить его участь и отправиться в тюрьму, но не отреклись от него.

Сохранить братские узы перед лицом смерти и выгоды — этим могли похвастаться немногие семьи.

Вот только с судьбой им не повезло: в следующем поколении родилась долгожданная дочь, и ту пришлось отдать замуж за принца Чэня.

Цзючжу показалось, что взгляд этого юноши по фамилии Чжоу был каким-то странным. Словно он смотрел на подстреленного кролика, которого вот-вот освежуют и зажарят.

— Доброго пути, уважаемые гости.

Услышав голоса, Цзючжу подняла голову и встретилась взглядом с женщиной, как раз спускавшейся по лестнице.

Та сперва опешила, но, увидев, что Цзючжу ей улыбнулась, слегка изогнула губы в ответной улыбке.

— Братец, я уже всё выбрала, — женщина подошла к Чжоу Шучэну и сделала реверанс в сторону брата и сестры Мин. — Господин Мин, госпожа Мин.

Ну вот, опять. Опять этот взгляд, которым смотрят на кролика на вертеле.

Когда брат и сестра Чжоу ушли, Цзючжу тихо спросила у Мин Цуньфу:

— Братец, неужели вся столица в курсе, что я раньше была бедной?

Иначе почему все так на неё смотрят?

Мин Цуньфу промолчал.

Нет, они просто сочувствуют тому, за какого ненормального ты выходишь замуж.

— Эх, — вздохнула Цзючжу. — Повстречай я этих добросердечных столичных жителей на пару лет раньше, они бы точно не поскупились на пожертвования для нашего даосского монастыря.

Выбрав несколько коробочек самых модных румян, Цзючжу последовала за Мин Цуньфу в лавку готовой одежды.

Столица процветала, и ткани для пошива нарядов здесь использовали изысканные. Увидев, что в лавке полно покупательниц, Мин Цуньфу отправился в заднюю комнату пить чай, оставив Цзючжу примерять одежду в сопровождении служанки Чуньфэнь.

В лавках, которые посещали знатные господа, всегда были предусмотрены места для отдыха мужчин — вероятно, чтобы те могли терпеливо ждать, пока их спутницы спокойно выбирают наряды.