Слабый чай. Его улыбка так знакома.

— Госпожа Мин.

— Госпожа Сунь.

В улыбке Цзючжу Сунь Цайяо видела неподдельную искренность. Ту самую, не тронутую мирской суетой, беззаботную улыбку.

— Несколько дней назад у подножия горы Фэйся нам не удалось толком поговорить, о чём я очень жалела. К счастью, сегодня вы пришли. Проходите, присаживайтесь, побеседуем не спеша, — она мягко взяла Цзючжу за руку и с ласковой улыбкой спросила: — Мы с вами почти ровесницы, я всего на год старше. Можешь звать меня сестрой.

Услышав это, несколько девушек рядом прикрыли рты платочками и тихонько рассмеялись.

В будущем им всем предстояло войти в императорскую семью и стать друг другу невестками, так что, если разобраться, чем не сёстры?

Цзючжу повернулась к смеющимся девушкам и моргнула.

— Не обращай на них внимания, они просто любят подразнить, — взгляд Сунь Цайяо остановился на причёске Цзючжу, украшенной парой шпилек с узором Жуи и кисточками. Эти самые шпильки Благородная супруга Су однажды надевала на празднование дня рождения Его Величества.

Слегка опустив веки, она не стала смотреть прямо в прекрасные глаза Цзючжу:

— На заднем дворе нашего скромного поместья есть небольшой сад. Если сестрица Цзючжу не против, давайте прогуляемся там все вместе.

Цзючжу оглянулась на госпожу Шэнь, беседовавшую с другими госпожами, и та едва заметно кивнула.

— В таком случае, доставлю вам хлопот, госпожа Сунь, — улыбнулась Цзючжу и кивнула Сунь Цайяо.

— Прошу, сестрица, — Сунь Цайяо отпустила руку Цзючжу и, слегка приподняв подол платья, пошла вперёд, указывая дорогу. Остальные девушки следовали за ними, обмениваясь остротами и время от времени расточая похвалы Цзючжу и Сунь Цайяо, отчего атмосфера была самой что ни на есть дружелюбной.

Внутренний двор семьи Сунь с его извилистыми тропами, пролегавшими меж причудливых нагромождений камней, не блистал роскошью, но каждый его уголок был живописен. Нравы семьи Сунь походили на их сад: в них чувствовалась глубина и основательность, а в каждом слове и жесте сквозило прекрасное воспитание.

Когда юные девицы собираются вместе, без игр и веселья не обойтись. Немного побегав и пошумев друг с другом, Цзючжу уже запомнила имена нескольких благородных барышень. Все они оказались дружелюбными и приятными в общении, не придраться.

Цзючжу вспомнила слова, что сказала ей мать утром перед выходом.

— Это им придётся думать, как с тобой поладить, а не тебе. Когда придёшь, сама увидишь: все они будут с тобой нежны, внимательны и обходительны.

— Девушки в столице все такие милые?

— Нежность эта не от природы, а от людских сердец.

Цзючжу смотрела, как девушки бегают по саду, семеня ножками, и уже задыхаются от усталости. Ей казалось, что гоняться за ними было бы нечестной победой.

Недаром наставницы говорили, что столичный климат не закаляет людей. Выносливость у этих девушек ни к чёрту — пробежали всего ничего, а уже так уморились.

— Сестрица Цзючжу, ты устала? — подойдя к ней, спросила Сунь Цайяо. — Давай присядем в сторонке и немного отдохнём.

Цзючжу: «…»

Она взглянула на раскрасневшиеся щёки Сунь Цайяо и заподозрила, что та сама устала, но стесняется признаться и потому зовёт её с собой за компанию.

Что ж, забота о страждущих — дело благое.

Дул лёгкий осенний ветерок. Сунь Цайяо налила чашку ароматного чая и поставила её перед Цзючжу:

— Сестрица, ты уже привыкла к столице после возвращения?

Цзючжу взяла чашку обеими руками и кивнула.

Воцарилась тишина. Сунь Цайяо смотрела на красивое лицо девушки, и её пальцы, сжимавшие чашку, напряглись, а затем медленно расслабились:

— Сестрица… ты ведь не винишь меня?

— Что? — Цзючжу показалось, что она ослышалась. Она подняла голову и посмотрела на Сунь Цайяо. Взгляд той был очень сложным — таким сложным, что Цзючжу не могла его понять и даже почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ничего, — улыбнулась Сунь Цайяо. — Позволь сестре поднять за тебя чашу с чаем вместо вина. Если я в чём-то была невежлива, прошу сестрицу великодушно простить.

Едва Цзючжу взяла чашку, как к Сунь Цайяо поспешно подошёл слуга из семьи Сунь:

— Госпожа, Его Высочество принц Ци, услышав, что у нас сегодня чайный приём, прислал своего приближённого с множеством даров. Прошу вас взглянуть.

Сунь Цайяо осушила свою чашку, встала и сделала реверанс в сторону Цзючжу:

— Прошу прощения, сестрица, я вынуждена тебя покинуть.

Проводив госпожу из семьи Сунь взглядом, Цзючжу отпила из своей чашки.

Слабенький.

Поставив чашку, она поднялась и подошла к пруду с лотосами. На воде плавали увядшие листья, и лишь изредка какая-нибудь рыба подплывала к поверхности и пускала пузыри.

Цзючжу присела на камень и, глядя на пухлых, совсем не пугливых рыб, подумала: «Если съесть такую глупую рыбу, сам, наверное, поглупеешь?»

— Госпожа Чжэн, почему вы не веселитесь со всеми?

— Не хочу, — донёсся из-за искусственной скалы недовольный женский голос. — Там будущая супруга принца Чэня, кто осмелится её задеть?

— Госпожа Чжэн, что вы такое говорите? Госпожа Мин так добра и…

— Хочешь ей подлизаться — так иди, нечего мне тут эти мерзости говорить.

Цзючжу встала с камня. Неужели в столице принято прятаться по тёмным углам и говорить гадости за спиной? Она огляделась и на цыпочках подошла к искусственной скале.

Девушка, которую упрекнула госпожа Чжэн, рассердилась:

— Ваш брат навлёк на себя гнев принца Чэня и потерял лицо, но при чём здесь госпожа Мин? Господин Мин — честный чиновник, госпожа Шэнь — мягкая и добрая женщина, а сама госпожа Мин с тех пор, как вошла в поместье Сунь, ни разу не вела себя высокомерно. Что за доблесть — говорить о ней гадости за спиной? Хватит смелости — идите и выскажите всё принцу Чэню!

— Ты… — начала было Чжэн Чжэнь, но вдруг осеклась. Она вытаращила глаза, глядя на искусственную скалу, словно увидела там нечто ужасное.

Яо Иньинь заметила её странное поведение и тоже обернулась. На вершине искусственной скалы сидела госпожа из семьи Мин и неторопливо поправляла свой пибо.

— Го-госпожа Мин? — Яо Иньинь не смела даже предположить, как много услышала Мин Цзючжу.

Чжэн Чжэнь и вовсе побледнела от страха. Семья Чжэн была семьёй матери принца Ци, так что саму Мин Цзючжу она не боялась, но вот её жениха, принца Чэня, — очень даже.