Приняла за чистую монету

— Ваша дочь не боится, — она серьёзно опустилась на колени перед матерью, чтобы та не упустила ни единого выражения на её лице. — Мудрец Лао-цзы говорил: «Искренние речи не изящны, а красивые — не искренни. Добродетельный не спорит, а спорщик не добродетелен». Человеческие сердца сложны, и, возможно, я не смогу постичь их до конца, но я умею за себя постоять. Не волнуйся, я умная.

— Да, наша Цзючжу очень умная, — улыбнулась госпожа Шэнь. — Во всей Поднебесной не сыскать девочки умнее, верно?

— Верно, — кивнула Цзючжу.

— Ох, ты, — госпожа Шэнь не знала, смеяться ей или качать головой. Разве умный ребёнок станет называть себя умным? Это всё равно что пьяный, который никогда не признает, что пьян.

Она обняла дочь, которую нашла с таким трудом, и её взгляд стал твёрд.

Пламя свечи трепетало, словно боб. Сунь Цайяо слушала шум ветра за окном и даже не чувствовала, как похолодели кончики её пальцев.

Завтра день рождения благородной супруги Су во Дворце Ясной Луны. Но в её сне этот праздник закончился, так и не начавшись, а весь дворец был увешан белым траурным шёлком.

Все говорили, что благородная супруга Су сошла с ума, устроив поминальный зал для младшего по положению, будучи старшей.

А она помнила лишь бесконечные полосы белого шёлка, что сплетались с осенним ветром в холодной ночи, пробирая до костей.

— Госпожа, пора спать.

Закоченевшие пальцы дрогнули. Очнувшись, Сунь Цайяо поняла, что её спина промокла от холодного пота.

Ещё не рассвело, а Цзючжу уже выбралась из постели и уселась перед бронзовым зеркалом в ожидании служанок, которые помогут ей с причёской и макияжем.

Сегодня она увидит свою фею-крёстную, а значит, должна выглядеть самой красивой.

— Госпожа, — зевнула Чуньфэнь, взглянув на тёмное окно. — Вы сегодня не слишком ли рано встали?

— Я пообещала господину Лю, что сегодня пораньше приду к Её Сиятельству, — Цзючжу заискивающе улыбнулась Чуньфэнь и другим служанкам. — Положусь на вас, сестрицы.

Чуньфэнь: «…»

Моя дорогая госпожа, не стоило так буквально воспринимать слова вежливости.

Во Дворце Ясной Луны благородная супруга Су встала и принялась за утренний туалет. Слуги принесли новую шкатулку с украшениями. Она отобрала несколько вещиц и вдруг взяла в руки заколку в виде стрекозы на цветке лотоса:

— Эта заколка очень пойдёт Цзючжу.

Она передала её фрейлине:

— Положи в шкатулку. Когда Цзючжу прибудет, незаметно передашь ей.

На пиру будет много гостий, и дарить украшения одной лишь Цзючжу неуместно. Но разве можно отдавать красивые вещи чужим, а не своей будущей невестке?

— А у этих серёг-дан такой нежный цвет, он так освежает юное лицо. Их тоже оставим для Цзючжу, — благородная супруга Су отобрала целую гору вещей для своей будущей невестки.

Фрейлина хотела было что-то сказать, но промолчала. Ваше Сиятельство, с таким количеством вещей «незаметно» их передать никак не получится.

— Лю Чжунбао сказал, что Цзючжу сегодня придёт пораньше. Отправь кого-нибудь встретить её у дворцовых ворот. Сегодня прибудет много знатных дам, а она только недавно вернулась в столицу. Боюсь, какая-нибудь недалёкая особа может её обидеть.

При этих словах в воображении благородной супруги Су уже рисовались картины того, как кто-то обижает Цзючжу.

— Отправь двух фрейлин высокого ранга. Иди прямо сейчас, — приказала она.

Её личная фрейлина: «…»

Ваше Сиятельство, семьи учёных-чиновников славятся своей учтивостью в речах и педантичностью в делах. Как семья Мин может позволить дочери явиться во дворец ни свет ни заря и заслужить дурную славу подхалимки, заискивающей перед вашей милостью?

Но, видя серьёзное выражение на лице госпожи и полную шкатулку украшений, фрейлина не посмела разрушить её надежд:

— Ваше Сиятельство, я сама отправлюсь к воротам встретить юную госпожу Мин.

Если пойдёт она, то сможет найти предлог, чтобы сгладить ситуацию и хотя бы не дать госпоже слишком сильно разочароваться.

— Хорошо, — кивнула благородная супруга Су. — Тебе я доверяю больше всего.

Личная фрейлина вышла из комнаты, взяв с собой двух придворных дам.

— Госпожа Сянцзюань, кого мы идём встречать? — с недоумением спросила одна из них. Кто, учитывая статус её госпожи, мог удостоиться того, чтобы сама госпожа Сянцзюань встречала его у ворот?

— Молчать, — лицо Сянцзюань было непроницаемо. — Просто усердно выполняйте поручение Её Сиятельства и не задавайте лишних вопросов.

— Слушаюсь, — придворная дама больше не смела спрашивать и покорно последовала за Сянцзюань.

— Не Сянцзюань ли это из Дворца Ясной Луны? — раздался голос с дворцовой дорожки. Супруга Нин восседала на паланкине. — Сегодня день рождения благородной супруги. Почему ты не прислуживаешь ей, а находишься здесь?

Сянцзюань присела в поклоне, но ничего не ответила.

Супруга Нин опустила веки:

— В честь дня рождения благородной супруги я велела своему непутёвому племяннику сидеть дома, чтобы он, не дай бог, никого не оскорбил. Удовлетворена ли этим благородная супруга?

Сянцзюань прекрасно понимала, что супруга Нин всё ещё злится из-за того, что юного господина из семьи Чжэн отправили на «воспитание» к супруге принца Ци.

Она низко поклонилась:

— Благодарю Ваше Сиятельство за мудрость и великодушие.

Лицо супруги Нин слегка изменилось, но она с трудом сдержала подступившую злость.

Дворец Ясной Луны, от госпожи до последнего слуги, рано или поздно поплатится за свою надменность.

Поживём — увидим.

Проводив взглядом с трудом сдерживающую гнев супругу Нин, Сянцзюань подошла к дворцовым воротам и замерла. Было ещё рано. У ворот, кроме дежурной Императорской стражи, царила полная тишина.

Сянцзюань опустила глаза, перестав смотреть вдаль. Такой исход её нисколько не удивлял.

Вдруг издалека донёсся стук колёс кареты.

Она резко подняла голову и посмотрела вдаль. Разум подсказывал ей, что даже если это и карета, то не обязательно юной госпожи Мин, но в сердце теплилась необъяснимая надежда.

Карета остановилась у ворот. Кучер поставил скамеечку, и первыми из неё вышли две служанки.

Полог откинулся, и показалась девушка в дворцовом платье с широкими рукавами и с причёской в виде цветка лилии.

Она подняла голову, их взгляды с Сянцзюань встретились, и девушка одарила её лучезарной, невинной улыбкой:

— Госпожа.

Руки Сянцзюань, сложенные на животе, едва заметно дрогнули. Она подошла к девушке и поклонилась:

— Приветствую вас, госпожа Мин.

— Я не опоздала? — Цзючжу указала на свою голову. — На эту причёску ушёл целый час.

— Вы сегодня очень красивы, госпожа, — Сянцзюань протянула руку и, поддерживая Цзючжу, почтительно произнесла: — Её Сиятельство с нетерпением ждала вас и послала меня встретить.

Дворцовое платье было пышным, и Цзючжу боялась идти быстро:

— Благодарю Её Сиятельство за заботу, а вас, госпожа, за ваши труды.

— Это не было в тягость, — улыбнулась Сянцзюань. — Я рада, что смогла вас встретить.

— Девушка из семьи Мин, стой там и не двигайся.

Сзади послышался стук копыт. Цзючжу, узнав знакомый голос, обернулась и увидела, что к ней во весь опор мчится принц Чэнь на коне.

Конь подлетел к Цзючжу, принц Чэнь натянул поводья и, соскочив на землю, предстал перед ней во всём своём величии. Его плащ взметнулся в воздухе.

— Ваше Высочество, — шёлковая лента-шарф пибо на руке Цзючжу слегка колыхнулась от ветра, поднятого принцем. Она подняла на него глаза.

Ваше Высочество такой высокий… Кажется, он выше меня на полголовы.